ГАРМОНИЯ
обратный звонок
Позвоните нам
8 (916) 006-76-46
8 (495) 588-75-32

Йога клуб Мытищи

Детский центр

Танцы

Танцы для детей

Шахматная школа

Услуги

Календарь событий

Мастер-классы

Тренинги, семинары

Контакты

Рейтинг@Mail.ru
Яндекс.Метрика
поиск
 
подписка на новости
 

Как пастух искал ум

Главная    |   Библиотека    |   О йоге    |   Буддийская традиция    |   Сто тысяч песен Миларепы    |   Как пастух искал ум

Миларепа и его ученики из мира людей
Как пастух искал ум


Поклон всем Учителям!

Однажды Джецюн Миларепа вышел из Пещеры Великого Света и спустился в Счастливую Деревню Манг Юл за пищей и подаянием. Увидев множество людей в центре деревни, он сказал им:

– Дорогие благодетели, этим утром дайте мне, пожалуйста, немного еды.

Собравшиеся спросили:

– Не ты ли тот самый йогин, который недавно пребывал в Рагме, и о котором мы все так наслышаны?

– Да, это я, – отвечал он.

Все ощутили прилив большого уважения к нему и огласили село криками: «О, наш гость – удивительный йогин!»

В этой деревне жили муж и жена, у которых не было детей. Приглашая Миларепу к себе домой, они принялись расточать похвалы ему, а потом спросили:

– Дорогой Лама, где твой дом и родные?

– Я – бедный нищий, который отринул свою родню, – ответил Миларепа, – а она, со своей стороны, тоже от меня отказалась.

– В таком случае мы хотели бы принять тебя в нашу семью! – Воскликнули супруги. – У нас хорошая земля – мы выделим тебе часть, и ты сможешь жениться на понравившейся женщине и снова заведешь родню.

– Ни в чем подобном я не нуждаюсь, – отвечал Миларепа, – и скажу вам почему:

Дом и земля приятны только поначалу.
Они – как терка, стачивающая тело, речь и ум!
Пахать и вскапывать может быть так трудно!
Ведь если семена, что ты засеял, не прорастут,
то ты работал зря!
В конце концов наш край становится страной ничтожных
нищих – заброшенной и беззащитной
Обителью голодных духов и неприкаянных призраков!
Когда я думаю об этом складе греховных дел,
Тоска снедает сердце.
И в этой тюрьме непостоянства я не останусь,
Я не хочу входить в вашу семью!

– Не говори так, пожалуйста! – сказали супруги. – Мы найдем для тебя красивую девушку из знатной семьи, она придется тебе по вкусу и станет достойной невестой. Пожалуйста, прими это во внимание.

Миларепа запел:

Сначала женщина – ангел небесный:
Чем больше смотришь на нее,
тем больше хочется смотреть.
В среднем возрасте она становится демоном
с глазами трупа.
Вы говорите ей слово – она вам криком возвращает два,
Она треплет вас за волосы и тычет вас под коленку,
Вы ударяете ее своей палкой – она запускает в вас черпаком.
К концу жизни она превращается в старую корову без зубов.
Ее злые глаза горят дьявольским огнем,
Пронзающим ваше сердце!
Я держусь в стороне от женщин
во избежание ссор и неурядиц.
На вашу юную невесту у меня нет аппетита.

– Дорогой Лама, верно, что в преклонные годы и ближе к смерти теряется способность наслаждаться жизнью и быть таким же приятным, как в юности, – сказал муж. – Но если у меня не будет сына, это будет большим разочарованием и невыносимым горем для меня. А ты? Неужели ты совсем не хочешь, чтобы у тебя был сын?

Миларепа запел в ответ:

В юности, сын – принц небесный:
Вы его любите так, что трудно не выдать страсть.
В средние годы он становится подобен
безжалостному просителю,
Которому вы отдаете все, а он хочет еще больше.
И вот уже выставлены из дома дорогие родичи –
В дом вплывает любимая очаровательная пава.
Отец зовет его, а он – нет, не ответит.
Мать восклицает, а он – нет, не слышит.
Тогда за дело принимаются соседи,
распространяя клевету и сплетни.
Вот как я знаю, что ребенок чаще всего
превращается во врага.
Держа это в уме, я отвергаю путы Самсары.
На сыновей и племянников у меня нет аппетита.

Жена с мужем согласились с ним:

– То, что ты сказал, поистине верно. Сын иногда становится врагом собственному отцу. Может быть, лучше было бы родить дочь? Как ты думаешь?

В ответ Миларепа запел:

В юности дочь – улыбающийся ангел небесный:
Она привлекательней и драгоценней самоцветов.
Взрослой она не годится ни на что.
Она открыто уносит вещи из-под носа у отца,
Она потихоньку таскает их за спиной у матери.
Если родители не превозносят ее
И не потворствуют ее прихотям,
Им придется терпеть ее колкости и норов.
В конце концов ее лицо краснеет и в руках появляется сабля.
Лучшее, что она может, –
прислуживать и отдавать себя другим,
Худшее, чего от нее можно ждать, – проблем и трагедий.
Женщина – это вечный нарушитель спокойствия.
Держа это в уме, лучше избегать непоправимых несчастий,
На женщин, один из главных источников страданий,
у меня нет аппетита.

– Можно не нуждаться в сыне или дочери, – сказали тогда супруги, – но без родственников – как можно жить счастливо и спокойно? Разве ты не согласен?

Миларепа вновь запел:

Вначале, когда человек привечает свою родню,
Он счастлив и радостен.
С воодушевлением он им помогает,
развлекает их и беседует с ними.
Позже они делятся мясом и вином.
Он что-нибудь предлагает им, они предлагают в ответ.
Но в конце концов они – причина гнева, желчности
и пробуждения инстинкта стяжательства.
Они – неиссякаемый источник неудач и сожалений.
Держа это в уме, я отвергаю приятных
и общительных друзей.
На родню и соседей у меня нет аппетита.

– В самом деле, тебе, возможно, не нужна родня, – не унимались супруги. – Что ж, в таком случае, может, ты хочешь, чтобы у тебя была собственность, за которой ты мог бы присматривать? У нас большое хозяйство, и мы готовы поделиться.

– Солнце и луна никогда не останавливаются, чтобы освещать одно какое-нибудь маленькое место, – отвечал Миларепа, – так и я – отдаю себя на благо всех живых существ. Поэтому, я не могу стать членом вашей семьи. Оттого, что просто увидели меня, вы будете получать пользу в этой и будущих жизнях. А еще я хотел бы, чтобы мы могли встретиться в Чистой Стране Оргьен.

И Миларепа снова запел:

Богатство прежде всего ведет к самодовольству,
Делая других людей враждебными.
Как бы много у тебя ни было чего-то,
никогда не почувствуешь, что этого хватит,
Пока не попадешь в силки к демону скупости,
И тогда уже трудно расходовать богатство на благодеяния.
Богатство провоцирует врагов и возбуждает духов.
Вот он трудится в поте лица, чтобы скопить побольше
того, что растратят другие,
В конце концов он повисает между жизнью и смертью.
Собирать богатство и деньги – наживать врагов.
Поэтому я отвергаю иллюзии Самсары.
Стать жертвой коварных дьяволов –
у меня нет аппетита.

Эти песни пробудили в супругах непоколебимое доверие к Миларепе, и они отказались от всего, чем владели, в пользу Дхармы. Они начали практиковать учение Джецюна и навек освободились от падения в три низших мира. После смерти они вступили на Путь Бодхи и шаг за шагом приближались к Состоянию Будды.

Потом Джецюн вернулся в Пещеру Бодхи у Рагмы. Его прежние дарители служили ему и приносили подношения, и он оставался там, в хорошем настроении.

Однажды к нему пришли два юных пастуха. Младший спросил:

– Дорогой Лама, есть ли у тебя товарищ?

– Да, есть, – ответил Миларепа.

– Кто он?

– Его зовут «Друг Бодхи-Сердце».

– Где он сейчас?

– В Доме Сознания Вселенского Семени[1],

– Что ты имеешь в виду?

– Мое собственное тело.

– Лама, мы лучше пойдем, раз ты не можешь нам объяснить, – сказал тогда старший.

Но младший спросил:

– Значит ли это, что это сознание есть ум сам по себе, а физическое тело – дом ума?

– Да, это верно.

– Мы знаем, что, хоть дом обычно принадлежит только кому-то одному, – продолжал юноша, – многие могут пойти туда, и поэтому в доме всегда находятся несколько человек, которые живут там. А как же в теле – только один ум, или их много? Если много, как они тогда уживаются друг с другом?

– Хорошо. Что касается числа умов в теле, то ты бы лучше сам проверил это.

– Я постараюсь, Почитаемый.

На этом ребята простились и пошли домой. На следующее утро младший из них пришел опять и сказал Миларепе:

– Дорогой Лама, вчера вечером я пытался выяснить, что такое мой ум и как он работает. Я наблюдал за ним внимательно и обнаружил, что у меня есть только один ум. Если даже кто-то захочет, он не сможет убить этот ум. Как бы сильно человек ни хотел расстаться с ним, ум не уйдет. Если попытаться поймать его – то не схватить, и, сжимая, не удержать его. Если захочешь, чтобы он остался на одном месте, он не остановится, а если отпустишь – не уйдет. Хочешь собрать его – он неуловим. 

Пытаешься увидеть его – он не виден. Пытаешься понять его, но его нельзя познать. Если думаешь, что это нечто реально существующее и отбрасываешь, он не покинет тебя. Если думаешь, что он не существует, ты чувствуешь, как он продолжает свой бег. Ум есть нечто светящееся, осознающее, недремлющее, и вместе с тем непостижимое. Одним словом, трудно сказать, что такое ум на самом деле. Пожалуйста, будь так добр, объясни мне значение ума.

Ответом Миларепы была песня:

Слушай меня, дорогой пастух, защитник овец!
Внимая речи о вкусе сахара,
Нельзя испробовать сладость,
Хотя умом можно понять,
Что такое сладость.
Ум не способен здесь к непосредственному опыту,
Только язык может знать это.
Точно так же невозможно увидеть полностью
природу ума,
Хотя можно уловить ее мимолетно,
Когда на нее будет указано другими[2].
Если не хвататься за это мимолетное видение
И продолжать поиски природы своего ума,
То в конце видишь ее полностью.
Дорогой пастух, таким способом ты
и должен наблюдать за своим умом.

– В таком случае, дай мне, пожалуйста, указание-наставление[3], и сегодня вечером я вгляжусь в ум, – сказал тогда юноша. – Завтра я приду опять и расскажу тебе о результате.

– Очень хорошо, – ответил на это Миларепа. – Когда придешь домой, постарайся найти цвет ума. Он белый, красный или какой-то еще? Какова его форма? Продолговатый он, круглый или какой-то еще? А также попытайся определить, в какой части твоего тела он обитает.

На следующее утро, когда взошло солнце, пастух выгнал овец и пошел к Миларепе. Тот спросил:

– Пытался ли ты вчера вечером определить, на что похож ум?

– Да, пытался, – ответил мальчик.

– Ну и как?

– Итак, он – прозрачный, светящийся, подвижный, непредсказуемый и его невозможно схватить; у него нет ни цвета, ни формы. Когда он объединяется с глазами, он – видит, когда с ушами – слышит, когда с носом – чувствует запах, когда с языком – чувствует вкус и говорит, а когда с ногами, он – ходит. Если тело возбуждено, то взволнован и ум. 

Обычно ум направляет тело: когда оно в хорошей форме, ум может распоряжаться им через волю, но когда тело становится старым и его разбивает дряхлость или паралич, ум не станет тащить его за собой, а выбросит, не задумываясь, как выбрасывают камень после самоочищения (особенности гигиены у тибетцев – прим, русского переводчика). Ум – большой реалист и легко приспосабливается. С другой стороны, тело не остается спокойным или послушным и часто приносит уму неприятности. 

Оно – причина страдания и боли, которые доводят ум до потери самоконтроля. Ночью, когда человек спит, ум – уходит; да, он и впрямь очень старателен и трудолюбив, он всегда чем-то занят. Я осознаю, что все мои страдания вызваны им.

На что Джецюн спел:

Слушай меня, юный пастух.
Тело находится между сознательным
и бессознательным состоянием,
Тогда как ум – решающий фактор, точка пересечения!
Тот, кто терпит страдания в низших мирах, –
пленник Самсары,
А ум может освободить тебя от Самсары.
Ты и в самом деле хочешь достичь другого берега?
Тебе действительно нужен
Город Благоденствия и Свободы?
Если ты хочешь идти, милое дитя,
Я могу показать тебе путь и дать наставления.

– Конечно, дорогой Лама, – ответил пастух, – я принял решение пуститься на его поиски.

– Как твое имя? – спросил тогда Миларепа.

– Сангдже Джхап.

– Сколько тебе лет?

– Шестнадцать.

После этого Джецюн дал ему «Поучение о принятии Прибежища[4]», коротко объяснив его преимущества и важность. Потом сказал:

– Когда вернешься домой сегодня вечером, не переставай повторять слова Прибежища. Вместе с тем старайся понять, что принимает Прибежище – ум или тело. Сообщи мне завтра о результате.

На следующее утро пастух пришел и сообщил Миларепе:

– Дорогой Лама, вчера вечером я старался понять, что из двух принимает Прибежище – тело или ум. Я понял – ни то ни другое. Сначала я наблюдал за телом. Каждая часть, от головы и до кончиков пальцев ног, имеет свое название. Я спросил себя: «То, что принимает Прибежище, – это все тело?» 

Но это не может быть так, ибо, когда ум покидает тело, оно больше не существует. Люди называют такое тело «трупом», и, конечно же, оно не может быть «искателем Прибежища». Более того, когда оно разлагается, то это уже даже не труп. Следовательно, принимает Прибежище в Будде не тело. 

Затем я спросил себя: «То, что принимает Прибежище, — ум?» Но ум не может быть искателем Прибежища, так как ум – это ум и не что иное. Если сказать, что ум настоящий, или ум в данный момент – это реальный ум, а ум, следующий за ним, – тот, что принимает Прибежище, то это будет уже два ума. И тогда им обоим должны быть даны названия, такие как «настоящий ум» и «будущий ум». 

А к тому же во время «искания Прибежища» и настоящий, и последующий умы – уже прошли! Если сказать, что они оба принимают Прибежище, то ум тогда предстанет как нечто неизменное, что никогда не растет и не прекращает существовать. Если это так, то во всех прошлых и будущих жизнях в Шести мирах Самсары нам нужен как раз этот «искатель Прибежища», и не что иное. 

Но я не помню ничего из своей прошлой жизни и не знаю, что произойдет в будущей. Умы прошлого года и вчерашнего дня – прошли, завтрашний – еще не пришел, нынешний, текущий, – не останавливается. О мой учитель, сжалься, дай мне, пожалуйста, объяснение! Я выношу все на твой суд, ты знаешь все, ты знаешь, что мне нужно! В ответ на его просьбу Миларепа запел:

Я искренне обращаюсь к моему Гуру,
Который понял истину не-эго.
Я обращаюсь телом, речью и умом.
Я прошу его с большой верой и открытостью:
Прошу, благослови меня и моих учеников,
Дай нам силы понять истину не-эго!
Сжалься над нами и избавь нас от сетей цепляний за эго!
 
Слушай внимательно, дорогой пастух.
Придерживаться понятия эго –
характеристика нашего сознания.
Если же посмотреть внутрь самого этого сознания,
То там не увидишь эго: ничего такого там нет!
 
Если уметь практиковать учение Махамудры
И знать, как видеть ничто, то можно увидеть что-то.
 
Чтобы практиковать учение Махамудры,
Нужны большое доверие, непритязательность
и воодушевление в качестве Основания[5].
Следует понять истину кармы, причинно-следственной связи,
в качестве Пути[6].
Для того чтобы достичь Совершенства[7],
следует положиться на Гуру
В стремлении получить посвящение,
наставление и внутреннее поучение.
 
Здесь нужен ученик, обладающий заслугой[8],
чтобы получить учение.
Нужен человек, не считающийся
с неудобствами и страданием.
Здесь требуется мужество бесстрашия –
неповиновение смерти!
Дорогой пастух, способен ли ты на все это?
Если да, то ты – удачлив,
Если же нет, то лучше не говорить об этом.
Задайся этим вопросом и подумай хорошенько.
Когда ты искал свое "я" вчера вечером, ты не смог его найти.
Это – практика не-эго личности.
Если ты хочешь практиковать не-эго бытия[9],
Последуй моему примеру и медитируй двенадцать лет.
Тогда ты поймешь природу ума.
Подумай хорошо над этим, милый друг!

– Я подношу тебе мое тело и мою голову, – сказал пастух. – Пожалуйста, помоги мне понять мой собственный ум, ясно и точно.

Джецюн подумал: «А сейчас я посмотрю, может ли это дитя действительно заниматься практикой», – и сказал:

– Вначале обратись мысленно к Трем Драгоценностям, а затем – представляй образ Будды перед своим носом.

Так Миларепа дал пастуху наставление о сосредоточении, после чего отослал его.

Юноша не появлялся семь дней. На седьмой день его отец пришел к Миларепе со словами:

– Дорогой Лама, мой сын не приходит домой вот уже неделю. Это очень странно. Не зная, куда он мог деться, я расспрашивал других пастухов, которые были с ним. Все они говорили, что он приходил к тебе за Дхармой, и потом должен был пойти домой. Но где же он?

– Он был здесь, – отвечал Миларепа, – но вот уже семь дней, как не появляется.

Отец был глубоко удручен и, горько плача, ушел от Миларепы. Затем множество людей пошли искать юношу. Наконец, его нашли. В яме для глинистого раствора, он сидел выпрямившись, глядя прямо перед собой, с широко раскрытыми глазами. Они спросили:

– Что ты здесь делаешь?

– Я практикую медитацию, которой научил меня мой Учитель, – ответил он.

– Почему же ты не возвращался домой семь дней?

– Я совсем недолго медитировал! Вы, наверное, шутите!

Говоря это, он посмотрел на небо и обнаружил, что солнце немного выше над горизонтом, чем тогда, когда он сел медитировать. В замешательстве, он спросил:

– Что же произошло?

С этого дня родителям юноши стало очень трудно с ним, так как он практически полностью потерял представление о времени. То, что казалось ему только одним днем, было четырьмя или пятью для других. Часто родители посылали людей на его поиски. В затруднении были и домашние, и он сам. Однажды его спросили, не хочет ли он насовсем остаться с Миларепой. Он сказал, что ни о чем другом не мечтает, и тогда ему дали с собой еды и отправили к Учителю.

Сначала Миларепа рассказал ему о Пяти добродетелях[10], объяснил основы Дхармы, а затем даровал учение о Саморожденной мудрости[11]. С помощью практики юноша постепенно приобрел хороший опыт в медитации, и Миларепа был очень доволен.

Однако для того, чтобы предупредить неправильное понимание им природы истинного Постижения, Миларепа спел ему такую песню:

Я склоняюсь к ногам Марпы,
Того, кто был облагодетельствован
Наропой и Майтрипой.
 
Те, кто практикует Дхарму больше языком,
Много говорят и, казалось бы, многое знают,
Но когда приходит время тому, что воспринимает,
покинуть ставшее мертвым тело,
Этот проповедник, слуга своих уст –
выброшен в пространство.
 
Когда воссияет Ясный Свет[12], умник будет охвачен слепотой,
Шанс увидеть Дхармакайю в момент смерти
Будет упущен из-за страха и смятения.
 
Если даже провести всю жизнь в изучении Канона,
Это не поможет в момент отделения ума от тела.
Увы! Искушенные йоги, практиковавшие
медитацию долгое время,
И те ошибочно принимают психический опыт свечения
За трансцендентную мудрость
И счастливы этой формой самообмана[13].
Поэтому в момент смерти, когда сияет
Трансцендентная мудрость Дхармакайи,
Эти йоги не в состоянии объединить Свет матери и сына[14],
А так как медитация не может им помочь
в момент умирания,
Они все еще в опасности переродиться в низших мирах[15].
 
Мой дорогой сын, лучший из мирян,
слушай меня внимательно!
 
Когда твоя спина – прямая, и ум твой в медитацию
погружен глубоко,
Ты можешь почувствовать, как исчезают и мысли, и ум.
Но это лишь поверхностный опыт Дхьяны.
Дальше ты непрерывной практикой и внимательностью
Можешь испытать лучезарное Самоосознавание,
сверкающее, как яркая лампа.
Она – чиста и светла, как цветок.
Это как то чувство, когда взгляд твой
устремлен неотрывно
В просторное небо пустое.

Осознавание Пустоты – просвечивающее и прозрачное,
но оно и живо переживается.
Эта немысль, лучезарный и прозрачный опыт, –
Не что иное, как чувство Дхьяны.
С этим добротным фундаментом
Нужно и дальше обращать сбой ум
к Трем Драгоценностям
И проникать в реальность глубоким размышлением
и созерцанием[16].

Тогда можно будет ухватить мудрость не-эго
Драгоценной жизненной веревкой глубокой Дхьяны.
С силой доброты и сострадания
И с сострадательным обетом Сердца Бодхи,
Можно будет увидеть непосредственно и ясно
Истину Просветленного Пути,
Когда ничего нельзя увидеть, и тем не менее все видно ясно.
И заметишь, как неверны были опасения
и надежды твоего ума.
Без прибытия – достигаешь обители Будды,
Без видения – прозреваешь Дхармакайю.
Без усилия – делаешь все естественно.
Дорогой сын, искатель блага,
Храни это поучение в своем уме.

Затем Миларепа дал юноше полное Посвящение и устные наставления. Практикуя их, тот обрел высочайший опыт и постижение. Его знали как одного из «сыновей сердца» Джецюна, Репу Сангдже Джхапа.

 

Этот рассказ о втором пребывании Миларепы в Рагме и о его встрече с юношей по имени Репа Сангдже Джхап.

Примечания к главе 12

[1] Другое название Сознания Алайя. См. главу 4, примечание 38.

[2] Буквально: "Через наставление-указание можно узреть ее мимолетно". Наставление-указание (тиб. No.s Prod.) - существенно важный метод Махамудры. Главное в Махамудре - раскрытие сути ума. Для того чтобы эта цель была достигнута, ученик получает от Учителя "высвечивающую демонстрацию" ума. Это может быть сделано различными путями, различными методами: улыбкой, ударом, толчком, каким-нибудь замечанием или жестом и т.д. Это очень похоже на традицию Дзэн, хотя есть отличия в стиле и самом процессе.

[3] См. примечание 2.

[4] "Принятие Прибежища" (тиб. sKyabs.hGro.) – это основная и универсальная формула всех буддистов. Она звучит так: "Я принимаю Прибежище в Будде, я принимаю Прибежище в Дхарме, я принимаю Прибежище в Сангхе".

[5] Основание, Путь и Плод (тиб. gShi. Lam, hBres.Bu.). Эти три термина часто используются в буддийских тантрических текстах. Они имеют различные значения и встречаются в разных контекстах. Говоря в общем, "Основание" (gShi.) подразумевает базовые принципы буддизма; Путь (Lam.) – это практика, или образ действий, согласующийся с принципами "Основания"; и "Совершенство" (hBres.Bu.), иначе переводимое как "Плод", есть полная реализация принципов "Основания". Например, Основание в учении Махамудры – это утверждение о том, что все живое изначально (или безначально) содержит врожденную природу Будды, без которой ни одно живое существо никогда не могло бы стать Буддой, даже в случае самой упорной практики Дхармы.

"Основание", таким образом, – это причина, семя, потенциал, или первозданная природная Таковость, которая есть во всех существах во все времена. Путь Махамудры – это практика, которой человек следует в рамках основной доктрины Махамудры. Совершенство Махамудры – полная реализация первозданной Будда-природы, или Основания, в самом себе. Эти три термина, наряду со специфическими дополнительными значениями, часто используются здесь в очень общем смысле для обозначения духовной устремленности, практики и достижений.

[6] См. примечание 5.

[7] См. примечание 5.

[8] Обладатель заслуг – хороший сосуд для Дхармы, человек, который хорошо подходит для практики. Согласно буддизму человек становится хорошим сосудом для Дхармы в данной жизни отчасти благодаря своим добрым делам в прошлых жизнях.

[9] Не-эго бытия (тиб. Chos.Ryi.bDag.Med.): истина небытия или пустотности.

[10] Пять добродетелей. Это основные поведенческие предписания для всех буддистов, как для монахов, так и для мирян. В них говорится, что не следует: 1) убивать, 2) воровать, 3) наносить сексуальный вред, 4) лгать, 5) злоупотреблять опьяняющими напитками.

[11] Саморожденная мудрость: с тантрической точки зрения, осознание этой внутриприродной и вездесущей Мудрости есть осознание самого Состояния Будды, и это – стержень учения тантризма.

[12] Во время смерти Чистый Свет Дхармакайи проявляется ненадолго, но из-за невежества и привычных пристрастий люди не в состоянии узнать его, и они упускают шанс Освобождения.

[13] Миларепа дает это важное предостережение йогинам, указывая на то, что есть много видов и степеней свечения. Одни – мирские, другие – трансцендентные; одни представляют собой психические явления, а другие – подлинное свечение трансцендентной мудрости.

[14] Материнский и сыновний свет: см. главу 9, примечание 17.

[15] Буддизм говорит, что устремленность и медитация сами по себе не освобождают от Самсары. Не растворив полностью прилипание к эго и не удалив семена стереотиппов мышления в Сознании-хранилище (Алайя-виджняна), реального Освобождения достичь невозможно. 

Различные буддийские школы дают разные поучения, ведущие к Освобождению. Например, Мадхьямика дает поучение Праджняпарамиты; Йогачара – созерцание, уводящее от идей субъекта и объекта; Тантризм вообще – поучение о тождестве Самсары и Нирваны; Maxaмудра – о соединении материнского и сыновнего света.

[16] Вера, доброжелательность, сострадание и Самадхи не могут привести к Просветлению без проникающего видения Праджни. Поэтому совершенно необходимо глубокое размышление над Шуньятой, или пустотностью.





Ошибка в тексте? Выделите ее мышкой нажмите клавиши 'Ctrl'+'Enter'