ГАРМОНИЯ
обратный звонок
Позвоните нам
8 (916) 006-76-46
8 (495) 588-75-32

Йога клуб Мытищи

Детский центр

Танцы

Танцы для детей

Шахматная школа

Услуги

Календарь событий

Мастер-классы

Тренинги, семинары

Контакты

Рейтинг@Mail.ru
Яндекс.Метрика
поиск
 
подписка на новости
 

Сказание о происхождении творений Главы 62-123

Главная    |   Библиотека    |   О йоге    |   Махабхарата    |   Махабхарата Книга первая Адипарва    |   Сказание о происхождении творений Главы 62-123

Сказание о происхождении творений


Глава 62

Джанамеджая сказал:

 

От тебя выслушал я внимательно, о брахман, о частичном воплощении богов, данавов и ракшасов, а также гандхарвов и апсар. Я желаю, о мудрый, чтобы ты подробнее рассказал в присутствии брахманов-мудрецов о роде Куру с самого начала его.

 

Вайшампаяна сказал:

 

Основателем рода пауравов[1] и хранителем земли в пределах четырех (морей) был герой, по имени Духшанта,[2] о лучший из рода Бхараты. Тот владыка людей, побеждавший в сражениях, владел всеми четырьмя частями мира, а также местами, окруженными водой. И тот сокрушитель врагов правил всеми (странами) вплоть до самых млеччхов[3] и лесных племен. И (страны те) граничили с морями, вместилищами драгоценных камней, и были населены людьми четырех каст.

 

В то время как правил тот царь, не было такого человека, который способствовал бы смешению каст, не был бы пахарем или рудокопом, или был бы грешником. Мужи тогда, о тигр среди людей, при том владыке народов, предаваясь дозволенным удовольствиям, следовали закону и пользе. И не было при том владыке у людей страха перед ворами и боязни голода, о любезный, а также не было страха перед болезнями. (Все) касты, не стремясь к божескому делу, обретали радость в своих законах и, находя опору в том хранителе земли, ничего не боялись.

 

Парджанья проливал дождь в надлежащее время, урожаи были обильными, а земля была полна всяких драгоценностей и сокровищ. А юноша тот, с телосложением, подобным ваджре, был одарен необычайной, великой силою. Подняв гору Мандару вместе с ее лесами и рощами, он мог унести ее на руках. В (стрельбе) из лука, в бою на палицах и во (всех) видах оружия, снабженных рукоятью, в верховой езде на слоне и на коне он был весьма искусен. По силе он был равен Вишну, по величию подобен Солнцу, по невозмутимости равен Океану, а по терпению – подобен Земле. И тот хранитель земли, владея царством из городов, полных довольства, жил в постоянном почете среди народа, известного своим благочестивым поведением.

 

Так гласит глава шестьдесят вторая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 63

Вайшампаяна сказал:

 

Однажды тот могучерукий (Духшанта) в сопровождении огромного войска, окруженный сотнями коней и слонов, отправился в дремучий лес. В сопровождении героев, вооруженных мечами и дротиками, булавами и палицами, и окруженный сотнями воинов, с копьями и пиками в руках, он выступил в путь. От львиноподобного клича воинов, от грохота барабанов, от (звука) раковин, от скрипа колес колесниц, заглушаемого ревом отборнейших слонов, от гула и рева, смешанного со ржанием, стоял шум и грохот во время движения того царя. А женщины, находившиеся на прекрасных балконах дворцов, одаренные высшей царственной красою, увидели там того героя, вершителя своей собственной славы. Глядя на того сокрушителя недругов, подобного Шакре, отвратителя вражеских слонов, который держал оружие в руках, женщины стали выражать свое мнение: «Это тигр среди мужей, одаренный необычайной силою в битве. Испробовав силу его рук, недруги не остаются в живых!». Говоря такие слова, женщины с любовью прославляли владыку мужей и проливали на его голову ливни цветов.

 

Восхваляемый всюду лучшими брахманами, он в великой радости направился в лес с намерением поохотиться на антилоп. Горожане и селяне провожали его очень далеко, а затем с дозволения царя они возвратились (домой). А владыка земли на колеснице, подобной Супарне, наполнял шумом землю и третье небо. И едучи, мудрый он увидел лес, подобный Нандане,[4] изобилующий деревьями бильва,[5] арка и кхадира,[6] капиттха[7] и дхава.[8] Лес в гористой местности был окружен громадами скал. Безводный и безлюдный он простирался на много йоджан и был полон антилоп, львов и других страшных обитателей лесов. И Духшанта, тигр среди людей, в сопровождении свиты и войска привел в смятение тот лес, убивая различных животных. Большое количество тигров, оказавшихся на расстоянии (досягаемости) стрел, Духшанта повалил и поразил стрелами. И некоторых, находившихся далеко, ранил стрелами тот бык среди мужей. Других же, подошедших близко, зарубил мечом. Некоторых из антилоп он, лучший из метателей дротика, поразил дротиком. Искусно владея палицей и наделенный неизмеримой отвагой, бродил он (по лесу). Он бродил там, убивая лесных животных и птиц то дротиками, то мечом, то палицей или булавой, то копьем.

 

Великий лес, встревоженный царем, наделенным необычайным мужеством, и воинами, радующимися бою, стали покидать крупные звери.. Бегущие стада антилоп (и других животных), лишенные вожаков, от тоски подняли крик со всех сторон. Терзаемые отчаянием в поисках воды, с сердцами, измученными усталостью, они, подходя к высохшей реке, падали замертво. А некоторые (из них), измученные голодом и жаждой и повалившиеся от утомления на землю, были съедены там голодными (воинами), тиграми среди мужей. А других съели лесные жители, разрубив сначала на куски их мясо и зажарив его как следует на огне. Там иные могучие слоны, обезумевшие от ран, (нанесенных) оружием, и перепуганные, быстро убегали, свернув концы хоботов. При этом великолепные дикие слоны, испускавшие кал и мочу и сильно истекавшие кровью, убили много людей. И тот лес, окутанный тучею войск и лившем стрел, казалось, был полон буйволов, так как в нем крупные звери были убиты царем.

 

Так гласит глава шестьдесят третья в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 64

Вайшампаяна сказал:

 

Затем царь в сопровождении сильного войска, убив тысячи животных и зверей, вошел в другой лес с намерением поохотиться. Одаренный необычайной силой, испытывая голод и жажду, он приблизился к опушке леса и один вступил в большую пустыню. Царь пересек ее и вошел в другой огромный лес, полный обителей (отшельников), рождающий радость в сердце и весьма приятный для взора. В лесу веял прохладный ветерок. Он был полон цветущих и приятно-тенистых деревьев с широко простертыми ветвями; он был обширен, с прекрасными лугами и равнинами, над которыми реяли пчелы; он оглашался сладкозвучными птицами и был полон чудной красоты. И не было в том лесу ни одного дерева без цветов и плодов, или же с колючками, или даже не усеянного пчелами. И в тот чудесный лес, оглашаемый птицами, красиво убранный цветами и полный деревьев, распустившихся цветами всех времен года, с прекрасными полянами и услаждавший душу, вошел могучий стрелок из лука. Там цветущие деревья, колеблемые ветром, непрерывно проливали пестрый дождь цветов. Оглашаемые сладкозвучными птицами и одетые различными цветами, они словно касались небес. В их ветвях, гнувшихся под тяжестью цветов, издавали сладостное щебетание птицы и жужжали пчелы.

 

Увидев там многочисленные места, украшенные множеством цветов, усеянные беседками из ползучих растений и увеличивавшие радость сердца, тот могущественный царь возрадовался. А лес красовался подобными знамени Индры деревьями, которые переплетались ветвями и были усеяны цветами. Приятный, прохладный и благоухающий ветерок, носящий цветочную пыльцу, приятно дул в лесу, обвевая деревья, словно желая наслаждаться (с ними). Так царь увидел лес, полный таких красот, расположенный на берегу реки и прекрасный как водруженное знамя. Озирая тот лес, полный ликующих птиц, он увидел прекрасную обитель, лучшую из лучших, услаждающую сердце. Она была окружена различными деревьями и полна отшельников – яти и валакхильев. Там в многочисленных сосудах пылал священный огонь. Она была одета покровом цветов и красовалась большими и высокими деревьями. Видя вблизи, о царь, святую реку Малини,[9] с приятными водами, усеянную разнообразными птицами, среди чудесной лесной пустыни, и видя там кротких хищников и животных, он исполнился радости. И в ту восхитительную обитель, подобную миру богов, вошел славный, необыкновенный воин.

 

И он увидел реку, с обителью на ней, с непорочными водами, журчавшую подобно матери всех существ и несущую цветочно-белую пену. На ее берегах водились чакраваки, а в ней были расположены жилища киннаров и обитали обезьяны и медведи. Она оглашалась священным чтением вед, была украшена островками и посещалась возбужденными слонами, тиграми и могучими змеями. Увидев реку, сочетавшуюся с обителью и (самую) обитель, тот царь решился тогда войти в нее. И он направился в тот великий лес, украшенный рекою Малини с прелестными берегами, оглашенный обезумевшими от восторга павлинами, словно это была святыня Нары и Нараяны, украшенная Гангой. И когда он достиг его, по красоте подобного лесу Читраратхи, тот владыка мужей, желая увидеть великого и неописуемого по величию отшельника Канву[10] из рода Кашьяпы, одаренного великими добродетелями и богатого подвигами, остановил на опушке леса войско, состоявшее из колесниц, коней и множества пехотинцев, и обратился к нему так: «Я пойду посмотреть на святого отшельника и подвижника из рода Кашьяпы. Вы же должны находиться здесь до моего возвращения».

 

Войдя в тот лес, подобный Нандане, царь, владыка людей, забыл голод и жажду и испытал большую радость. Удалил знаки царского достоинства, тот владыка мужей в сопровождении советников и домашнего жреца вошел в чудесную обитель. Желая увидеть там бессмертного мудреца, совершившего множество аскетических подвигов, наблюдая обитель, подобную миру Брахмы, оглашавшуюся жужжанием пчел и наполненную стаями различных птиц, тот тигр среди людей услышал здесь священные гимны, произносимые лучшими из знатоков Ригведы согласно правилам чтения при торжественных богослужениях. И та обитель блистала (брахманами), сведущими в науке жертвоприношений и в ведангах, а также исполнявшими священные обряды. Их дух был неизмерим, они отличались глубоким смирением. А те, кто были искусны в Атхарваведе[11] и считались знатоками торжественных жертвоприношений, произносили Самхиту[12] согласно установленным правилам интонации. Обитель эту оглашали и другие брахманы, распевавшие (гимны) с соблюдением правил точного произношения, словно это был великославный мир Брахмы. Он услышал звуки, издаваемые знатоками жертвоприношений и обрядов и опытными в правилах крамы,[13] искушенными в науке логики и в ведах, искусными в подборе и сочетании различных слов, знатоками особых обрядов и преданными добродетели и спасению (души). Он (услышал слова), произносившиеся теми, кто достиг высокого искусства высказывать суждения, делать опровержения и выводить правильные заключения, а также выдающимися из локаятиков.[14] Там всюду сокрушитель вражеских героев увидел величайших и искусных брахманов, обуздавших свои страсти и исполнявших суровые обеты, занятых совершением молитв и возлияний. Увидев чудесные сидения, утопавшие в цветах, расставленные с трудом (из-за их тяжести), владыка земли пришел в изумление. При виде богослужений, совершавшихся брахманами в храмах, тот лучший из царей подумал, что сам он находится в мире Брахмы. И, глядя на эту святую обитель, лучшую из лучших, охраняемую подвигами Кашьяпы и укрепленную добродетелями других подвижников, он не мог насытиться созерцанием ее. И тот губитель врагов в сопровождении советников и домашнего жреца вошел в уединенную обитель Кашьяпы, благодатную и восхитительную, окруженную со всех сторон мудрецами и благочестивыми подвижниками, исполнявшими великие обеты.

 

Так гласит глава шестьдесят четвертая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 65

Вайшампаяна сказал:

 

Тогда, оставив своих советников и направляясь один, могучерукий, он не увидел в той обители мудреца, сурового в обетах. И, не находя того мудреца и видя, что та обитель пуста, он сказал громко, словно оглашая лес: «Кто здесь?» Услышав этот голос его, из обители вышла тогда девушка, прекрасная как сама богиня красоты, облаченная в одежду отшельницы. Лишь только черноокая увидела царя Духшанту, она быстро поклонилась ему и сказала: «Привет тебе!» Оказав ему должное внимание приглашением сесть, водой для омовения ног и почетным литьем, о царь, она спросила владыку мужей о его здоровье и благополучии. И, почтив его должным образом и спросив о здоровье, она сказала тогда, как бы улыбаясь: «Что я должна сделать для тебя?».

 

Тогда царь, принятый ею как надлежит с почетом, сказал той сладкоречивой деве, безупречно сложенной, взглянув на нее: «Я пришел сюда, чтобы поклониться славному мудрецу Канве. Куда ушел блаженный, о милая, скажи мне о том, о прелестная!».

 

Шакунтала[15] сказала:

 

Мой славный отец ушел из обители, чтобы принести плодов. Подожди минутку, ты увидишь его, когда он вернется сюда.

 

Вайшампаяна сказал:

 

Не видя того мудреца и услышав сказанное ею, царь, властитель земли, взглянув на нее, красивобедрую, прекрасную и мило-улыбающуюся, блистающую прелестью, покаянием и смирением, одаренную красотой и юностью, так ей сказал: «Кто ты и чья ты будешь, о прекраснобедрая, и зачем ты пришла в лес? Одаренная такой красотой и добродетелями, откуда ты пришла, красавица? Одним лишь своим появлением ты, милая, похитила сердце мое. Я желаю знать о тебе; расскажи мне о себе, о прелестная».

 

Услышав то, что было так сказано в обители царем, дева, улыбаясь, сказала такие сладкозвучные слова: «О Духшанта, я считаюсь дочерью знаменитого отшельника Канвы, знающего закон, твердого и славного».

 

Духшанта сказал:

 

О славная, ведь блаженный, чтимый в мире, – девственен. Скорее Дхарма отступит от своего пути, но суровый в обете (отшельник) не отступит. Каким же образом ты, красавица, оказалась его дочерью? У меня тут большое сомнение, и ты должна рассеять его.

 

Шакунтала сказала:

 

Слушай же, о царь, как было на самом деле, о том, как я попала сюда, как это случилось некогда и почему я – дочь отшельника. Некий мудрец, (как-то) явившись сюда, осведомился о моем рождении. Выслушай, о царь, что сообщил ему блаженный.

 

Как-то давно Вишвамитра,[16] совершая великий аскетический подвиг, очень сильно обеспокоил Шакру, владыку богов, который подумал: «Обладая блистательной мощью, он, пожалуй, сбросит меня с моего места силою своего подвига». Перепуганный Индра, обратившись поэтому к Менаке,[17] сказал ей так: «Ты, о Менака, отличаешься среди апсар дивными достоинствами, окажи мне услугу, о прекрасная! Послушай, что я тебе скажу. Этот Вишвамитра, великий аскет, подобный Солнцу, предавшись суровому умерщвлению плоти, приводит в трепет мое сердце. О Менака, тебе дается такое поручение: Вишвамитра – муж с твердой душою и неприступный для всех, о красивая в талии, занят совершением сурового аскетического подвига. Как бы он не сбросил меня с моего места. Пойди к нему и соблазни его и создай помеху для его подвига, а для меня высочайшее благо. Соблазнив его красотой и молодостью, нежностью и жестами, улыбкой и речами, о прекраснобедрая, отврати его от подвига».

 

Менака сказала:

 

Тот господин наделен великой силой, всегда занят суровым покаянием и гневен, ты его сам знаешь, владыка! Даже ты содрогнешься перед силою, покаянием и гневом великого душой, почему же я не должна ужасаться его? Это тот, кто разлучил славного Васиштху с (его) любимыми сыновьями. Это тот, кто прежде родился кшатрием и сделался (потом) брахманом силою (подвижничества). Это тот, кто для омовений сотворил священную реку, непроходимую из-за глубоких вод, реку, которую люди знают в мире под названием Каушики.[18] Там некогда в тяжелые времена поддерживал супругу этого великодушного (аскета) справедливый царственный мудрец Матанга,[19] предавшийся (затем) охоте. По прошествии голода могущественный отшельник, вернувшись в обитель, дал имя той реке Пара.[20] С радостной душой он сам совершил там жертвоприношение Матанге, и ты, о владыка богов, из страха перед ним явился, чтобы испить сомы. Это тот, кто в страшном гневе сотворил созвездия с обилием звезд, кто создал звезды начиная с Шраваны.[21] Я очень боюсь того, кто совершил эти деяния. Научи меня так, о владыка, чтобы он в гневе не сжег меня. Своей силой он может сжечь миры, своей ногой он может привести в трепет землю, он может швырнуть великую гору Меру и заставить ее быстро вертеться. Такого (отшельника), обладающего аскетической силой, подобного пылающему огню и смирившего свои страсти, как может коснуться дева, подобная мне! Того, чьи уста подобны пылающему огню, у кого зрачки глаз подобны солнцу и луне, язык чей подобен богу смерти, как может коснуться (дева), подобная мне! И Яма, и Сома, и великие риши, и садхьи, вишвы[22] и валакхильи, – даже они все трепещут перед его могуществом. Как же может не трепетать перед ним (дева), подобная мне?

 

После того, как ты так приказал мне, о владыка богов, как я могу не пойти к аскету! Подумай, о царь богов, о том, как защитить меня, чтобы я, под твоей защитой, могла пойти к нему ради тебя. Пусть Марута, когда я буду играть там, раскроет мою одежду и пусть Манматха[23] будет по твоей милости, о бог, моим помощником в этом деле. И пусть благовонный ветерок в лесу обвевает того отшельника в то время, когда я буду соблазнять его.

 

И сказав «хорошо», когда все было предусмотрено, она отправилась тогда в обитель Каушики.

 

Так гласит глава шестьдесят пятая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 66

Шакунтала сказала:

 

Когда же так сказала она, Шакра дал повеление богу ветра. Тогда в установленное время Менака отправилась туда вместе с Ваю. И вот прекраснобедрая в страхе увидела в обители Вишвамитру, который сжег свои грехи умерщвлением плоти и был занят совершением подвигов. Приветствовав его, она стала затем играть вблизи отшельника, а Марута сорвал с нее одежду, подобную луне. А красавица та торопливо бросилась на землю, чтобы поймать одежду, как бы стыдливо смеясь перед Марутой. И лучший из отшельников увидел тогда Менаку, которая стремилась (поймать) одежду, смущенную и обнаженную, одаренную неописуемой красой и юностью. Увидя ее красоту и достоинства, тот бык среди брахманов, подпавший под власть любви, возымел желание сочетаться с нею, и он позвал ее. Безупречная она также изъявила желание. И оба они провели очень долгое время в лесу, наслаждаясь вволю, как будто это был лишь один единственный день! И отшельник родил от Менаки Шакунталу в прекрасной долине Хималая у реки Малини. И, оставив новорожденное дитя у реки Малини, Менака, сделав свое дело, поспешно отправилась в общество Индры.

 

«Увидев ребенка (продолжал Канва), лежащего в безлюдном лесу, полном львов и тигров, птицы окружили его со всех сторон. И ту малютку в лесу не смели тронуть кровожадные хищники. Дочку Менаки охраняли птицы. Однажды я ушел, чтобы совершить омовение, и увидел ее, лежавшую в густом безлюдном лесу, окруженную птицами. Я принес ее домой и назвал своей дочерью. Творец тела, спаситель жизни и тот, чьей пищей кормятся, – все трое, последовательно упомянутые в установлениях закона, считаются отцами. И так как она в безлюдном лесу была окружена птицами, то мною тогда было дано ей имя Шакунтала («Окруженная птицами»). Таким образом, брахман, считай Шакунталу моей дочерью. А безупречная Шакунтала считает отцом меня».

 

Это то, что было рассказано великому риши о моем рождении, когда он спросил о том. Ты же, о властитель людей, считай меня дочерью Канвы. Не зная своего отца, я считаю отцом именно Канву. Таким образом, о царь, тебе рассказано все случившееся, как было услышано мною.

 

Так гласит глава шестьдесят шестая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 67

Духшанта сказал:

 

О прекрасная, ты – точно царевна, ибо так ясно говоришь! Будь моей женою, о прекраснобедрая! Скажи, что я должен сделать для тебя? Венок золотой, одежды, серьги из золота, лучезарные камни драгоценные и жемчуг из различных городов, о прелестная, я преподнесу тебе сегодня, а также шкуры, монеты золотые и многое другое. Пусть сегодня же все мое царство будет твоим, будь моей женой, о прекрасная! Вступи со мною в брак по обряду гандхарвов, о робкая красавица, ибо лучшим из браков, округлобедрая, считается гандхарвийский.

 

Шакунтала сказала:

 

О царь, мой отец ушел отсюда из обители за плодами. Подожди минутку, он выдаст меня за тебя.

 

 Духшанта сказал:

 

 О прекраснобедрая, я хочу, чтобы ты отдалась мне. Знай, о безупречная, что я нахожусь здесь ради тебя и что сердце мое заключено в тебе. (Человек) сам себе друг, и поведение его зависит от него самого. Ты должна сама отдать себя в соответствии с законом. Всего законом различаются восемь видов брака: брахманский[24] и божеский,[25] браки, свойственные древним риши[26] и Праджапати,[27] браки, заключенные по способу асуров[28] и гандхарвов,[29] а также ракшасов,[30] и восьмой – по способу пишачей.[31] Как сказал некогда Ману,[32] сын самосущего, об их установлениях, знай, что первые четыре подходят для брахмана. Знай также, о безупречная, что шесть видов, (упомянутых в последовательном порядке), предназначаются для кшатрия. Для царей допускается даже брак по способу ракшасов, а брак по способу асуров считается (подходящим) для вайшьев и шудр. Из первых пяти три считаются (для кшатрия) законными, а два – незаконными. Браки же по способу пишачей и асуров никогда не должны допускаться. Таково предписание религии; должно следовать этому закону. Оба вида брака – по способу гандхарвов и ракшасов – дозволены для кшатрия, не сомневайся же. Если эти оба вида будут применены каждый отдельно или смешанно, то тут не должно быть сомнения. Ты, красавица, любящая, принадлежишь мне, любящему. Ты должна быть моей супругой, согласно браку по способу гандхарвов.

 

Шакунтала сказала:

 

Если таков путь закона и если я сама себе госпожа, то выслушай, о лучший из потомков Пуру, мое условие перед выходом замуж, о господин! Обещай мне по правде то, что я скажу тебе втайне. Сын, который родится у меня, пусть будет после тебя наследником престола. О великий царь, говорю тебе правду: если это будет так, о Духшанта, то да совершится мой союз с тобою!

 

Вайшампаяна сказал:

 

«Да будет так, – сказал ей царь, не рассуждая. – Я увезу тебя в свою столицу, о дева с ясной улыбкой, ибо ты достойна этого, о прекраснобедрая, говорю тебе правду». Сказав так, царственный мудрец взял ее как надлежит за руку и сочетался браком. И, уходя (оттуда), он неоднократно говорил ей, заверяя ее: «Я пошлю за тобой войско, состоящее из четырех родов, с ним я привезу тебя в мой дворец, о дева с ясной улыбкой!».

 

Так обещав ей, тот царь, о Джанамеджая, уехал, размышляя в душе о Кашьяпе: «Что будет делать блаженный, занятый покаянием, когда услышит об этом?». С такими мыслями он вернулся в свою столицу.

 

Вскоре после того как он уехал, Канва вернулся в свою обитель. Но Шакунтала от стыда не вышла к нему навстречу. Канва же, великий праведник, обладая дивным знанием, знал (обо всем, что случилось) с нею. Обрадованный, он сказал ей, видя все божественным оком: «Соединение с мужем, которое сегодня без моего ведома совершено тобою, зачавшею от царя, не нарушает закона. Ибо для кшатрия брак по способу гандхарвов считается наилучшим, и влюбленной с влюбленным он может быть совершен тайно, без всяких обрядов. Духшанта, любящий тебя, избранный тобой в супруги, о Шакунтала, – лучший среди мужей; он справедлив и великодушен. У тебя (родится сын, который будет великодушным и могущественным в мире и будет владеть всей этой землею до самых границ океана. И войско того славного царя-самодержца, когда он пойдет на врага, будет всегда непобедимо».

 

И когда он кончил, Шакунтала, омыв ноги отшельника, сказала ему, взяв с него ношу и собрав плоды: «Духшанта, лучший из мужей, избран мною в супруги; к нему вместе с советниками благоволи проявить свою благосклонность».

 

Канва сказал:

 

Ради тебя, красавица, я буду благосклонен к нему. Получи же от меня дар, какой ты считаешь желательным для него.

 

Вайшампаяна сказал:

 

Тогда Шакунтала, желая блага Духшанте, избрала дар: чтобы потомки Пуру были высоко добродетельны и не лишались бы царства.

 

Так гласит глава шестьдесят седьмая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 68

Вайшампаяна сказал:

 

Когда Духшанта уехал, дав такое обещание Шакунтале, прекраснобедрая родила сына, наделенного неизмеримой силой. И когда сыну Духшанты исполнилось три года, он обладал блеском, подобным пылающему огню, и был одарен красотою, благородством и другими достоинствами, о Джанамеджая! Канва, лучший среди добродетельных, велел устроить для него церемонию по случаю рождения и другие обряды, когда он, умный, стал подрастать. Юный с белыми острыми зубами, с телом, как у льва, с руками, отмеченными чакрой,[33] и с высоким челом прелестный тот мальчик, отличавшийся большой силой, стал быстро расти, подобно отпрыску богов. Еще шестилетним мальчиком, могучий, он привязывал к деревьям, (которые росли) вокруг обители Канвы, тигров, львов и вепрей, слонов и буйволов. Он гонял их, то сидя верхом, то укрощая, то играя с ними. Тогда те, кто населяли обитель Канвы, нарекли ему имя: «Пусть он зовется Сарвадаманой, ибо он укрощает всех». И тот мальчик получил имя Сарвадамана, так как он был одарен отвагой, доблестью и силой.

 

Наблюдая того мальчика и его нечеловеческие деяния, отшельник сказал Шакунтале: «Время помазать его наследником престола». И Канва, узнав его силу, сказал ученикам (своим): «Сегодня же быстро доставьте вместе с сыном Шакунталу, отмеченную всеми счастливыми знаками, из этой обители ее супругу. Не подобает женщине долгое житье у (своих) родственников, ибо оно пагубно для славы, образа жизни и нравственности. Поэтому отведите ее немедленно». Сказав «хорошо», все они, наделенные неизмеримой силой, отправились в город, носящий имя слона, поместив впереди Шакунталу вместе с ее сыном. И вот, сияющая, она вместе со своим лотосоглазым сыном, подобным отпрыску бессмертных, пришла к Духшанте из знакомого ему леса. И, явившись к царю, она, хотя и знакомая, была представлена ему вместе с сыном, который обладал блеском восходящего солнца.

 

Шакунтала, почтив, как надлежало (царя), сказала ему: «Этот сын, о царь, тобою должен быть помазан наследником престола. Ведь он, подобный бессмертным, родился у меня от тебя, поэтому поступи так, как было условлено, о лучший из мужей! Вспомни, великий, о том соглашении в обители Канвы, которое было тогда заключено тобою в то время, когда мы сошлись».

 

А царь, когда выслушал это слово ее, сказал тогда, хотя и помнил: «Я не помню, чья ты, о негодная отшельница. Я не помню, (чтобы у меня была) связь с тобою согласно закону, любви и пользе. Ступай себе или оставайся, или делай все, что хочешь!».

 

Когда было так сказано, прекраснобедрая благородная женщина, как бы устыдившись, осталась неподвижной как столб, словно от горя лишилась сознания. С глазами, красными от волнения и гнева, со вздрагивающими губами она искоса посмотрела на царя, как бы сжигая его укоряющим взглядом. Скрывая выражение своего лица, взволнованная гневом, она сдержала тогда огонь, накопленный своими подвигами. Подумав с минутку, она, исполненная горя и негодования, сказала в гневе слово супругу, глядя на него: «Зная (обо всем), о великий царь, как ты можешь говорить без основания „не знаю", точно какой-нибудь простой человек. Твое сердце знает: правда это или неправда, ибо ты свидетель, о прекрасный! Не унижай же себя. Разве не совершает греха тот вор, который обкрадывает себя и сам представляет себя иначе, чем он на самом деле есть. Ты думаешь: „Я здесь один!", но ты не знаешь древнего муни, живущего в (твоем) сердце, который будет знать о (твоем) греховном деянии; в присутствии его ты совершаешь грех. Кто, совершив зло, думает „никто не знает меня", того ведают и боги, и тот, кто живет внутри человека. Солнце и Месяц, Ветер и Огонь, Небо и Земля, Вода, Сердце и Яма, День и Ночь, обе Зари и Дхарма знают о поступках человека.

 

Яма, сын Солнца, прощает грехи тому, кем доволен обитающий в сердце, ясновидец (Нараяна), свидетель (всех) деяний. А человека коварного, отличающегося дурными деяниями, которым не доволен (Нараяна), Яма мучает за грехи. Кто, презирая самого себя, представляет себя иначе, чья душа также бесчувственна, к тому боги (расположены) не лучше. Не презирай же меня, верную своему супругу, думая, что я пришла к тебе своевольно. Ты сам не чтишь меня, свою супругу, стоящую (пред тобою), которая достойна почетного приема. Зачем же в общество ты пренебрегаешь мною, точно простою, я ведь плачу об этом не в пустыне, – разве ты не слышишь меня? Если ты не скажешь ни слова мне в ответ на мои просьбы, тогда, о Духшанта, твоя голова сейчас же лопнет на сто частей. Так как супруг, войдя в жену, рождается от нее вновь, то древние мудрецы называли жену словом „джая" («родительница»). То потомство, которое рождается от мужчины, сходящегося с супругой, спасает беспрерывно давно усопших предков. А так как сын спасает отца от ада, носящего название Пут, то он самим самосущим назван Путра («Спаситель от Пута»). Та – подлинная супруга, которая искусна в хозяйстве, та – подлинная супруга, которая имеет потомство; та – подлинная жена, чья жизнь принадлежит супругу, та – истинная жена, которая верна мужу. Жена – половина мужа, наилучший его друг. Жена – основа трех ценностей (закона, пользы и любви), она друг тому, кому предстоит умереть. Имеющие жен могут совершать религиозные обряды; те, у кого есть жена, ведут хозяйство, те, кто имеет жен, веселятся; те, кто с женами, исполнены счастья.

 

Сладкоречивые, они бывают подругами в минуты одиночества, отцами – при религиозных обрядах и бывают матерями страдающего. Даже в лесах (жена) составляет покой для супруга, находящегося в пути. Тот, кто с женой, заслуживает доверия, поэтому жена – наилучший путь. И в случаях бедствий, когда муж скончался и даже отправляется (для нового рождения), жена, которая предана своему супругу, неизменно сопровождает его туда. Жена, отправившаяся туда раньше, ожидает (своего) мужа после (его) смерти, а если раньше умер супруг, то добрая жена следует за ним. По этой причине, о царь, (людям) ниспосылается брак, ибо муж обретает жену в этом мире и в другом. „Сын родился от самого себя", – так сказано мудрыми. Поэтому муж пусть смотрит на жену, имеющую сына, как на (свою) мать. Смотря на сына, рожденного от жены, будто на свое лицо в зеркале, родитель испытывает радость, подобно тому как (испытывает ее) добродетельный (человек), достигнувший неба. Мужья, снедаемые сердечными муками, или изнуренные болезнями, испытывают удовольствие среди своих жен, подобно тому как страждущие от жары (находят его) в воде. Мудрый, если он даже очень разгневан, не должен, говорить неприятное своим супругам, видя удовольствие, радость и добродетели, исходящие от них. Жены – это вечное, неизменное, святое поле собственного рождения (супруга). Даже у отшельников какая сила может произвести потомство без жены? Что может быть милее, когда сын, покрытый пылью и прахом, возвратившись (домой) пешком, обнимает отца? Зачем же ты сам презираешь этого сына, который явился (к тебе) и жадно смотрит (на тебя) мрачным взглядом? Муравьи охраняют свои яйца, не уничтожают их, – как же ты, будучи знатоком закона, можешь не содержать своего сына? Прикосновение платья или жен или воды не так приятно, как приятно прикосновение сына-младенца, заключенного в объятиях. Брахман – лучший из двуногих, корова – лучшая из четвероногих, учитель – лучший из почтеннейших, сын же – лучший из осязаемых. Пусть же этот сын, прекрасный видом, обняв, коснется тебя – в мире нет прикосновения более приятного, чем прикосновение сына.

 

После того как исполнилось три года (со времени нашей встречи), о губитель врагов, я родила этого мальчика, о царь царей, способного рассеять твою печаль. В то время, когда я рожала его, о потомок Пуру, голос с неба вещал мне: „Он совершит сто жертвоприношений коня". Разве не правда, что мужчины, отправившиеся в другую деревню, посадив из любви на колени (чужих) сыновей и целуя их лицо, испытывают радость! Тебе также известно, что дваждырожденные произносят мантры из вед при церемониях, посвященных рождению сыновей. Ты родился из (моего) тела, ты происходишь от (моего) сердца, ты – это я в образе сына, – живи же сто лет! Питание мое зависит от тебя, а также и продолжение потомства, поэтому живи, мой сын, очень счастливо сто лет! Этот сын родился от твоего тела как второй муж от мужа. Смотри же на моего сына как на второго себя в прозрачном озере. Подобно тому как жертвенный огонь зажигается от огня главы семьи, так и этот (младенец) родился от тебя; это ты, будучи единым, раздвоился. Во время охоты, когда ты, завлеченный антилопой, преследовал ее, я, тогда еще дева, была обретена тобою, о царь, в обители (моего) отца.

 

Урваши, Пурвачитти и Сахаджанья, Менака, Вишвачи и Гхритачи – это шесть апсар, лучшие из лучших. Из них лучшая апсара, по имени Менака, происшедшая от Брахмы, родила меня от Вишвамитры, спустившись с неба на землю. Та апсара Менака родила меня на хребте Хималая и, оставив меня, словно это был чужой ребенок, недобрая удалилась прочь. Неужели я совершила недоброе дело в прежнем своем рождении, что я еще ребенком была покинута родными, а теперь и тобою! Отвергнутая тобою я, пожалуй, вернусь в обитель, но этого ребенка, родившегося от тебя самого, ты не должен покинуть».

 

Духшанта сказал:

 

Я не знаю сына, родившегося у тебя, о Шакунтала! Женщины неправдоречивы, кто поверит твоим словам? Твоя мать – безжалостная и распутная Менака, которой была ты брошена на хребте Хималая, подобно негодным жертвенным остаткам. И лишенный сострадания твой отец, Вишвамитра, происходящий из утробы кшатриев, жаждавший брахманства, поддался влиянию страсти. (Но все же) Менака – лучшая среди апсар, а твой отец – лучший среди великих мудрецов; почему же ты, их отпрыск, должна говорить как блудница? И ты не стыдишься говорить такие невероятные слова, особенно при мне? Ступай же, о коварная отшельница! Где тот великий мудрец, вечно суровый, где та апсара Менака и где ты сама, несчастная, носящая облик отшельницы! А этот твой сын, высокий ростом, необыкновенно сильный, каким образом мог он вырасти в короткое время, подобно стволу (дерева) шала?[34] Ты родилась из презренной утробы, ты говоришь со мною как распутница, ведь ты рождена Менакой случайно в порыве страсти. Все, что говоришь ты, неведомо мне, о отшельница, я не знаю тебя, ступай куда хочешь!

 

Так гласит глава шестьдесят восьмая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 69

Шакунтала сказала:

 

О царь, ты видишь недостатки других величиной с горчичное семя, но, глядя, не замечаешь своих (недостатков) величиной с плод бильва. Менака (первая) среди богов, а боги (следуют) за Менакой. Мое ведь рождение, о Духшанта, превосходит твое рождение. Ты ходишь по земле, о царь, я же двигаюсь по воздуху. Заметь же, что разница между нами такая же, как между (горой) Меру и горчичным семенем. Я достигаю жилищ великого Индры и Куберы,[35] Ямы и Варуны; гляди же на мою силу, о царь! Правдивы и те слова, которые я скажу тебе, о безупречный; услышав их ради примера, а не из ненависти, ты благоволи простить (меня). Безобразный человек до тех пор, пока не увидит свое лицо в зеркале, считает себя красивейшим по сравнению с другими. Зато, когда он видит свое безобразное лицо в зеркале, тогда он узнает в нем себя, но не другого человека. Одаренный совершенной красотою никого не презирает, говорящий же чересчур дурные слова становится оскорбителем. Ведь глупец, услышав хорошие и дурные речи во время беседы мужей, воспринимает дурные речи, подобно тому, как свинья предпочитает грязь. Разумный же, услышав во время беседы мужей хорошие и дурные речи, воспринимает достойные слова, подобно тому как лебедь отделяет молоко от воды.[36] Как праведник мучится, порицая других, так дурной человек бывает доволен, наговаривая на других. Подобно тому как честные, оказывая почтение старшим, испытывают удовлетворение, так тупоумный, понося честного человека, бывает доволен. Добрые живут счастливо, не ведая недостатков; дурные живут счастливо, разыскивая недостатки. Добрые, даже когда их порицают враги, разговаривают с подобными врагами. Поэтому в мире нет ничего другого, более смешного, чем когда сам негодяй называет честного человека негодяем.

 

Человека, лишенного правды и справедливости, боится как разгневанной ядовитой змеи даже неверующий, а о верующем человеке – что и говорить! Кто сам, произведя на свет сына, не признает его, того счастье разрушают боги и он не достигает других миров. Отцы сказали о сыне, что он есть основа семьи и рода, лучший из всех законов. Поэтому (отец) не должен покидать сына. Ману сказал, что существует пять родов сыновей: рожденные от своей жены, полученные (в виде дара), купленные, выращенные и рожденные от других (женщин). Сыновья, приверженные к религии, поддерживающие закон и славу мужей и умножающие радость их сердец, родившись (на свет), спасают от ада своих предков. Ты не должен, о тигр среди царей, покидать сына, если ты охраняешь себя, правду и справедливость, о владыка земли! Ты здесь не должен поддерживать обман, о лев среди царей. Пруд лучше сотни колодцев, жертва лучше сотни прудов. Сын лучше, чем сотня жертв, правда лучше, чем сотня сыновей. Тысяча жертвоприношений коня и истина считаются равными, но истина все же отличается от тысячи жертвоприношений коня. Постижение всех вед, купание во всех местах священных омовений, истина в устах говорящего – могут ли быть приравнены (между собой), о царь, или нет? Нет закона выше правды, нет ничего, более высокого, чем правда, и нет ничего более дурного, чем неправда. Правда, о царь, – это брахма, правда – это высочайшая клятва, не нарушай же (своего) обещания, о царь, пусть правда соединится с тобою! Если у тебя есть влечение к неправде, если ты не веришь (мне), то, так и быть, я уйду сама, и да не будет общения (у меня с человеком), подобным тебе. Когда же ты уйдешь (из этого мира), о Духшанта, мой сын будет править в пределах четырех (морей) этой землею, украшенной царем гор (Хималаем)».

 

Вайшампаяна сказал:

 

Сказав такие слова, Шакунтала ушла. И тогда невидимый голос в небе сказал Духшанте, окруженному жрецами, домашним жрецом, наставниками и советниками: «Мать есть только утроба; сын принадлежит отцу, которым он порожден, он есть сам отец. Воспитай сына, о Духшанта, и не презирай Шакунталу. Сын, производящий потомство, о владыка мужей, спасает (предков) от обиталища Ямы. Ты – родитель этого младенца, – Шакунтала сказала правду. Жена рождает сына, который есть часть самого (отца), разделенного надвое, поэтому, о царь Духшанта, воспитай сына Шакунталы. Если кто при жизни покинет живого сына, – это несчастье. Воспитай же благородного сына Шакунталы, о Духшанта, потомок Пуру! А так как он должен быть воспитан тобою по нашему велению, поэтому пусть этот сын твой будет Бхарата[37] по имени».

 

Услышав сказанное небожителями, царь, потомок Пуру, возрадовался и сказал так домашнему жрецу и советникам: «Слушайте, сказанное сим вестником богов, я и сам знаю, что это именно мой сын. Если бы я взял своего сына только со слов (Шакунталы), то у народа было бы подозрение, и он, таким образом, не считался бы подлинным».

 

После того как царь, благодаря вестнику богов, проверил своего сына, о потомок Бхараты, он весело и радостно принял его. Поцеловав его в голову, он обнял его с любовью. Почитаемый брахманами и прославляемый певцами, царь испытал высшую радость, возникающую от прикосновения сына. И супругу свою также почтил знающий закон Духшанта по закону, и сказал ей царь приветливо такие слова: «Мой брак с тобою был заключен тайно от людей, поэтому, о царица, это придумано мною для того, чтобы проверить тебя. Народ обо мне мог бы подумать, что связь с тобою (произошла) от страсти, поэтому и сын этот, избранный на царство, был проверен мною. А все весьма неприятное, что было мне сказано в гневе тобою, (моей) возлюбленной, о большеглазая, я простил тебе, о милая». Сказав так своей любимой главной супруге, царственный мудрец Духшанта одарил ее одеждами, пищей и напитками, о потомок Бхараты! И тогда, назвав сына Шакунталы Бхаратой, царь Духшанта помазал его наследником престола.

 

И покатилось славное колесо того великодушного (Бхараты), блистательное и дивное, непобедимое и великое, наполняющее звуками весь мир. Победив (всех) царей, он подчинил их своей власти. Он следовал закону добрых и достиг высшей славы. И тот доблестный царь стал Чакравартином[38] и Сарвабхаумой.[39] Он совершил жертвоприношения различными жертвами, подобно Шакре, владыке Марутов. И за исполнением его жертвоприношений, сопровождавшихся богатыми дарами, наблюдал сам Канва, подобно Дакше. И совершил также славный (Бхарата) жертвоприношения Говитата[40] и Ваджимедха,[41] во время которых Бхарата дал Канве тысячи миллионов (золотых монет). Благодаря этим (жертвоприношениям) (пошли) от Бхараты бхаратийская слава и бхаратийский род. И другие цари, которые были в старину, стали называться Бхаратами. И в роду Бхараты родилось много наилучших царей, наделенных великой силой, подобных богам и Брахме. Их имена неисчислимы! Я расскажу тебе, о потомок Бхараты, о тех из них, которые достигли великой доли, подобны богам и преданы правде и честности.

 

Так гласит глава шестьдесят девятая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 70

Вайшампаяна сказал:

 

Я расскажу тебе, о безупречный, о непорочном и великом, дарующем благо и долгую жизнь роде Дакши – владыки тварей; о богатом и славном роде Ману – сына Солнца, Бхараты, Куру и Пуру, о роде царя аджамидхов[42] и ядавов, а также потомков Пуру и Бхараты. Все они, равные по своему могуществу великим мудрецам, упомянуты соответственно их величию.

 

Десять сыновей Прачетаса, добродетельные и могущественные, считаются первыми созданиями. Они при помощи огня, исходившего из туч, сожгли (вредные растения и деревья на земле). От тех сыновей Прачетаса родился Дакша, а от Дакши произошли все твари. Поэтому он, о тигр среди людей, (считается) прародителем мира. Родившийся от сыновей Прачетаса мудрец Дакша, сочетавшись с Вирини,[43] произвел тысячу (сыновей), подобных себе и непреклонных в обете. А Нарада обучил всех сыновей Дакши, которых было тысяча, высочайшей философии Санкхья, как средству к спасению. Затем, о Джанамеджая, желая создать тварей, владыка тварей (Дакша (произвел) пятьдесят дочерей, которых объявил путриками. Десять из них он отдал Дхарме, тринадцать – Кашьяпе, а Инду двадцать семь, которые заняты обозначением времени. От той дочери Дакши, которая была лучшей среди тринадцати жен, Кашьяпа, сын Маричи, произвел Адитьев с Индрой во главе, наделенных мужеством, а также Вивасвана. У Вивасвана родился сын – владыка Яма Вайвасвата.[44] У Ямы, о царь, также родился сын Мартанда. У Мартанды[45] родился сын – мудрый владыка Ману. Потом размножился этот род Ману, род людской. От него произошли брахманы, кшатрии и все, (которые называются) манавами.[46] Затем, о царь, брахманы соединились с кшатриями. Среди манавов те, (кто были) брахманами, усвоили веды вместе с ведангами. Говорят, что у Ману было еще девять сыновей и одна дочь. Это: Вена, Дхришну, Наришьян и Икшваку, Каруша, Шарьяти и восьмая – (дочь) Ила, Пришадхра – девятый и десятый – Набхагаришта. Все они были могучи и соблюдали закон кшатриев. Известно также, что у Ману на земле было еще пятьдесят сыновей, но дошло до нас, что все они погибли от взаимной распри. Нам известно также, что от Илы родился мудрый Пуруравас и что она была для него матерью и отцом.

 

 Пуруравас владел тринадцатью островами океана. Окруженный нечеловеческими существами, он сам был знаменитейшим мужем. Опьяненный своим могуществом, Пуруравас поссорился с брахманами. Он захватил богатства брахманов, хотя те и подняли крик. Тогда, о царь, из мира Брахмы явился Санаткумара и преподал ему совет, однако он не воспринял его. И жадный царь был тогда проклят разгневанным риши, и, потеряв рассудок от сильной гордости, он скоро погиб. Это был именно тот царь, который обитал в мире гандхарвов вместе с Урваши, принес огни трех родов, которые должным образом распределены для жертвенных обрядов. И у того сына Илы от Урваши родились шесть сыновей: Аюс, Дхиман и Амавасу, Дридхаюс, Ванаюс и Шрутаюс. Говорят, что у Аюса от дочери (демона) Сварбхану родились сыновья: Нахуша, Вриддхашарман и Раджи, Рамбху и Аненас. Владыка земли Нахуша, мудрый сын Аюса, был одарен правдивостью и могуществом и справедливо управлял весьма обширным царством. Он охранял предков, богов, мудрецов и жрецов, гандхарвов, змей и ракшасов, а также брахманов, кшатриев и вайшьев. Уничтожая толпы грабителей, он заставлял мудрецов платить дань и приносить ее на спине, подобно вьючным животным. И, покорив небожителей (своим) величием, покаянием, отвагой и могуществом, он завоевал положение Индры. И родил Нахуша от (супруги), облаченной в прекрасную одежду, шестерых сыновей Яти, Яяти и Саньяти, Аяти, Панчу и Уддхаву. (Из них) Яяти, сын Нахуши, стал царем-самодержцем, исполненным могущества и справедливости. Он охранял землю и совершал жертвоприношения различными жертвами. Благочестивый, он с большим уважением почитал всегда предков и богов. Непобедимый Яяти заботился обо всех подданных.

 

И у него от Деваяни и Шармиштхи родились, о махараджа, сыновья, могучие лучники, одаренные всеми достоинствами. От Деваяни родились Яду и Турвасу, а от Шармиштхи родились Друхью, Ану и Пуру. Справедливо управляя народом долгие годы, о царь, Яяти достиг очень глубокой старости, губившей красоту. И тот царь, сын Нагуши, одолеваемый старостью, сказал тогда своим сыновьям – Яду, Пуру и Турвасу, Друхью и Ану – такие слова, о потомок Бхараты: «Я хочу быть молодым и, удовлетворяя свои желания, хочу развлекаться с молодыми женщинами, окажите мне (в этом) помощь, сыночки!». Тогда старший сын его, рожденный от Деваяни, промолвил: «Что же тебе нужно? Мы могли бы помочь только своей молодостью». Яяти отвечал ему: «Возьми у меня мою старость. При помощи твоей молодости я смогу удовлетворять свои чувственные желания. От того, что я совершал длительные жертвоприношения сомы, и от проклятия отшельника Ушанаса угасло у меня стремление к наслаждению, – поэтому я мучаюсь, сыночки! Пусть один из вас управляет царством в моем теле. Я же, обретя юность благодаря обновленному телу, могу предаться наслаждению». Но те, Яду и другие, не взяли его старости. Тогда Пуру, младший сын его, одаренный правдивостью и силой, сказал ему: «О царь, обретя молодость, наслаждайся с обновленным телом. Я же, получив (твою) старость, сяду на царство по твоему велению». Когда было так сказано, тот царственный мудрец благодаря силе своих подвигов перенес старость в своего великодушного сына. И благодаря юности Пуру царь достиг молодости, а Пуру в возрасте Яяти управлял царством.

 

Спустя тысячу лет непобедимый Яяти, не удовлетворившись желаниями, сказал тогда своему сыну Пуру: «Благодаря тебе я имею наследника, ты мой сын, который продолжит мой род. Названный по твоему имени род Паурава достигнет славы во всем мире». Тогда тот тигр среди царей, помазав Пуру на царство, сам через долгое время подпал под власть закона времени.

 

Так гласит глава семидесятая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 71

Джанамеджая сказал:

 

Тот Яяти, наш предок, который (считается) десятым от Праджапати, каким образом получил крайне недоступную дочь Шукры? Об этом я желаю услышать подробно, о лучший из дваждырожденных! Расскажи мне по очереди про царей, основателей рода Пуру, о каждом в отдельности.

 

Вайшампаяна сказал:

 

Был царственный мудрец Яяти, величием подобный царю богов. Ты спрашиваешь меня, о Джанамеджая, и я расскажу тебе о том, как некогда Шукра и Вришапарван[47] избрали его (для своих дочерей), а также о сочетании Деваяни[48] и Яяти, сына Нахуши.

 

Между богами и асурами возникла взаимная вражда за господство в трех мирах, за все, что было в них движущегося и неподвижного. Тогда боги, стремясь к победе, избрали отшельника (Брихаспати), сына Ангираса,[49] домашним жрецом для совершения жертвоприношений, а их противники – мудрого Ушанаса. И оба те брахмана постоянно соперничали друг с другом. Тех данавов, которых убивали в бою боги, Кавья[50] воскрешал вновь, опираясь на силу науки. Тогда они, воскреснув, опять вызывали на бой богов. Но тех богов, которых на поле битвы убивали асуры, не воскрешал Брихаспасти, одаренный благородным разумом. Ибо не знал он той науки оживления – «Сандживани», которую знал Кавья. И боги предались великой печали. Тогда они, мучимые страхом перед мудрым Ушанасом, пришли к Каче, старшему сыну Брихаспати, и сказали ему: «Удели внимание нам, которые также уделяют внимание (тебе), окажи нам высочайшую услугу. Ту науку, которой обладает брахман Шукра, одаренный неизмеримою силой, похити немедленно. И ты будешь тогда, наряду с нами, получать долю (от жертвенных приношений). Ты сможешъ увидеть того брахмана Вришапарвана. Он защищает тем данавов, но не защищает не-данавов. Ты молод и сможешь снискать благосклонность у того мудреца и у Деваяни, любимой дочери того великодушного (брахмана), ведь нет никого другого, (способного сделать это). Когда Даваяни будет удовлетворена хорошим поведением, любезностью и ласковостью, обходительностью и смирением, ты непременно получишь ту науку».

 

Сказав «хорошо», Кача, сын Брихаспати, чтимый богами, отправился к Вришапарвану. Отправившись поспешно, о царь, в город владыки асуров, Кача, посланный богами, увидел Шукру и сказал ему такое слово: «Я подлинный внук мудреца Ангираса и сын Брихаспати, известный по имени Кача. Возьми меня к себе в ученики. При тебе, моем учителе, я буду соблюдать строгое воздержание. Дай мне на это согласие, о брахман, на целую тысячу лет».

 

Шукра сказал:

 

Наилучший привет тебе, о Кача, я принимаю твои слова. Я буду чтить тебя, достойного почитания. Да будет почтен Брихаспати!

 

Вайшампаяна сказал:

 

И Кача, сказав ему «хорошо», принял тот обет по указанию Шукры, сына Кави, самого Ушанаса. И он принял в подходящее время обет, как было сказано, стараясь добиться расположения учителя и (его дочери) Деваяни, о потомок Бхараты! Неизменно стараясь расположить к себе их обоих, этот юноша, вступивший в возраст, для начала стал привлекать к себе Деваяни пением, танцами и игрой на различных музыкальных инструментах. Оказывая внимание деве Деваяни поднесением цветов и плодов и всяческими услугами, он покорил ее, о потомок Бхараты! Деваяни же, принимая вместе с ним участие в пении и игре, разделяла наедине забавы того брахмана, соблюдавшего обет воздержания. Таким образом, прошло пятьсот лет с того времени, как Кача стал соблюдать обет.

 

И вот однажды там проходили данавы и узнали Качу. Увидев, что он один охраняет в лесу коров, они не могли перенести (этого) и убили его вследствие гнева на Брихаспати, а также ради охраны науки (оживления). И, убив Качу, они бросили его волкам, изрубив на мелкие кусочки. Тогда коровы те возвратились в свой загон без пастуха. Деваяни же, видя, что коровы возвратились из леса без Качи, сказала тотчас же (отцу) такое слово, о потомок Бхараты: «Твой жертвенный огонь уже пылает, и солнце уже зашло, о владыка, и коровы возвратились без пастуха, а Качи все не видно, о отец! Очевидно, Кача убит или умер; о отец, без Качи я не смогу жить, говорю тебе правду!».

 

Шукра сказал:

 

При помощи слова «явись» я оживлю мертвого.

 

Вайшампаяна сказал:

 

Тогда, применив науку оживления, он позвал Качу. И, по его зову, Кача явился (перед ним), ставший невредимым силой науки. На вопрос дочери брахмана он отвечал: «Я был убит». Вот однажды по какому-то случаю Деваяни попросила Качу собрать цветов, и брахман отправился в лес. Данавы же увидели его. Тогда асуры во второй раз убили его и сожгли, растворили пепел в вине и дали самому брахману. А Деваяни опять сказала слово отцу: «Кача был послан, чтобы собрать цветов, но его все не видать, о отец!».

 

Шукра сказал:

 

Кача, сын Брихаспати, о дочь, отправился в путь усопших; хотя и оживляемый (моей) наукой, он умерщвляется снова, – что же я могу сделать? Не нужно печалиться, не плачь, о Деваяни, – подобная тебе не должна скорбеть о смертном. И боги все и весь мир смиряются, когда наступает недоброе знамение.

 

Деваяни сказала:

 

Как мне не скорбеть и не плакать о том сыне и внуке риши, дедом которого был старейший Ангирас, а отцом – Брихаспати, обладающий богатством подвигов. Сам он был брахмачарином и аскетом, всегда прилежным и искусным в делах. Я пойду по пути Качи, я не буду есть. О отец, прекрасный Кача мил мне.

 

Шукра сказал:

 

Несомненно асуры ненавидят меня, что безвинно убивают моего ученика. Эти спутники Рудры[51] хотят сделать меня небрахманом, так как данавы восхваляют меня. Но должен быть предел даже этому злодеянию. Кого не сожжет убийство брахмана! (Оно сожжет) даже Индру!».

 

Вайшампаяна сказал:

 

Понуждаемый Деваяни великий мудрец Кавья снова громко позвал Качу, сына Брихаспати. В страхе перед учителем тот, позванный силой науки, тихо подал голос из живота (учителя). Ему сказал (Шукра): «Каким путем ты попал в мой живот и находишься там? Скажи мне, о брахман!».

 

Кача сказал:

 

По твоей милости память не покинула меня, и я помню, как все произошло. Но ведь не могла же иссякнуть сила моих подвигов. Поэтому я в состоянии переносить эту ужасную муку. Убитый асурами, я был сожжен и превращен в порошок, а затем был подан тебе вместе с вином, о Кавья! Каким же образом волшебство асуров может в твоем присутствии преодолеть брахманское волшебство?

 

Шукра сказал:

 

Какую приятность я должен сделать для тебя, о дочь! Жизнь Каче можно возвратить (лишь) моею смертью. Не иначе, как распоров мой живот, может явиться Кача, находящийся во мне, о Деваяни!

 

Деваяни сказала:

 

Две скорби, подобные огню, могут сжечь меня: смерть Качи и твоя собственная гибель. Если умрет Кача, то мне не будет счастья, если же погибнешь ты, то я не в состоянии буду жить.

 

Шукра сказал:

 

Ты одарен совершенной красотой, о сын Брихаспати, поэтому Деваяни любит тебя, любящего ее. Получай сегодня эту науку оживления, если только ты не Индра в образе Качи. Никто другой не может возвратиться снова живым из моего живота, за исключением брахмана, – поэтому получай (мою) науку. Став (моим) сыном и ты, о сын, призванный к жизни, когда выйдешь из моего тела, оживи меня. Получив от учителя науку, ты, обладая ею, прояви справедливую заботу (обо мне).

 

Вайшампаяна сказал:

 

Получив от учителя науку, прекрасный брахман Кача, распоров живот брахмана с правой стороны, вышел оттуда, подобный месяцу на исходе полнолуния. И, увидев, что тот лежит (наподобие) кучи священных знаний, Кача, овладевший совершенной наукой, оживил мертвого. И, поклонившись учителю, Кача сказал ему: «Те, кто не проявляют внимания к учителю, достойному почитания, подателю высочайшего благочестия и вместилищу четырех сокровищ,[52] – те попадают в греховные и бесславные миры».

 

Вайшампаяна сказал:

 

Устранив опьянение от вина и очнувшись от потери сознания, столь ужасного для него, а также увидев таким же прекрасным Качу, которого он, обманутый, выпил с вином, – великодушный Ушанас, сам Кавья, исполненный гнева, поднялся (с земли) и обеспокоенный тем, что выпил вина, сказал тогда, желая сделать добро брахманам: «Отныне кто из брахманов, тупоумный, в заблуждении выпьет вино, тот заслужит порицания в этом мире и другом как забывший закон и губитель брахмана. Это порядок, определяющий границу в поведении и речи брахмана, установлен мною во всем мире. Пусть добрые брахманы и те, кто повинуются учителям, боги и все миры услышат это». Сказав так, он, великий неизмеримый океан среди океанов аскетических подвигов, созвал тех данавов, коих рассудок был помрачен судьбой, и сказал такое слово: «Говорю вам, данавы, вы – глупцы, ибо Кача достиг своей цели и будет жить у меня. Овладев наукой оживления, представляющей величайшую ценность, он своим могуществом теперь равный Брахме, сам стал Брахмою». И Кача, прожив при учителе десять сотен лет, приготовился с его дозволения отправиться в жилище богов.

 

Так гласит глава семьдесят первая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 72

Вайшампаяна сказал:

 

И когда по исполнении обета он был отпущен учителем и собрался отправиться в жилище богов, Деваяни так ему сказала: «О внук риши Ангираса, ты блистаешь поведением и происхождением, знанием, подвижничеством и смирением. Подобно тому как великославный мудрец Ангирас почитался моим отцом, так и Брихаспати постоянно чтится и прославляется мною. Помня об этом, узнай, что я скажу тебе, о богатый подвигами, и как я отношусь к тебе, соблюдающему обет и преданному покаянию. Ты, получив теперь науку, должен полюбить меня, любящую (тебя). Возьми мою руку, как подобает по закону, исполнив мантры.

 

Кача сказал:

 

Как господин, твой отец, высоко чтим и уважаем мною, так еще больше я почитаю тебя, о безупречносложенная! Ты более мила мне, чем собственная жизнь великодушного Бхаргавы.[53] Ты всегда, о милая, почитаешься мною по закону как дочь моего учителя. Как Шукра, мой учитель и твой отец, неизменно чтится мною, так точно (почитаешься) и ты, о Деваяни! Поэтому ты не должна мне говорить так.

 

Деваяни сказала:

 

Ты – сын сына учителя, но ты не сын моего отца, поэтому я чту и уважаю тебя, о лучший из дваждырожденных! Вспомни о той любви, которую я (проявляла) к тебе, о Кача, с той поры, как ты несколько раз умерщвлялся асурами. Ты узнал мою высочайшую преданность в дружбе и любви. Ты не должен, о знающий закон, покидать меня, невинную и преданную (тебе).

 

Кача сказал:

 

Ты принуждаешь меня, о соблюдающая святой обет, к недозволенному делу, будь снисходительна ко мне, о прекраснобровая! Для меня ты милее учителя, о милая! В утробе Кави, где находилась ты, о большеглазая и луноликая, побывал и я, о милая красавица! По закону ты мне – сестра, поэтому не говори так, о прекрасноликая! Счастливо я пожил (у тебя), о милая, и нет у меня недовольства. Я прошу тебя дозволить мне отправиться (своим путем). Пожелай же мне благополучия в пути! Ты должна, без нарушения закона, вспоминать меня в беседах. Внимательная и преданная ты постоянно ублажай моего учителя.

 

Деваяни сказала:

 

Если ты, упрашиваемый мною, отвергнешь меня в угоду закону, то эта наука твоя, о Кача, неприведет к успеху.

 

Кача сказал:

 

С дозволения учителя я отвергаю (тебя), потому что ты дочь его, но не из за (каких-либо твоих) недостатков. Проклинай же меня, если тебе угодно. Но я не заслуживаю проклятия, когда я говорю тебе об обязанностях, касающихся риши, о Деваяни, ибо ты проклинаешь меня сегодня под влиянием страсти, а не из (сознания) справедливости. Поэтому то желание, которое имеется у тебя, не исполнится. Ни один сын мудреца никогда не примет твоей руки. А то, что ты сказала мне, что наука моя не принесет плода мне – пусть будет так. Она будет давать плод тому, кого я обучу той (науке).

 

Вайшампаяна сказал

 

Сказав так Деваяни, Кача, лучший из дваждырожденных, быстро направился тогда в обиталище владыки богов. Увидев, что он пришел, боги, предшествуемые Индрой, почтив Брихаспати, сказали так Каче, исполненные радости. «Так как ты совершил нам на благо весьма необычайный подвиг, то слава твоя не угаснет никогда. Ты будешь наряду с нами пользоваться долею (от жертвенных приношений)».

 

Так гласит глава семьдесят вторая в Адипарве великой Махабхараты

 

Глава 73

Вайшампаяна сказал:

 

Когда Кача, овладев наукой (оживления), явился к небожителям, они с радостью изучили у Качи ту науку и были довольны, о бык из рода Бхараты! Собравшись вместе, они сказали тогда совершителю ста жертвоприношений:[54] «Сегодня (наступило) время (показать) твою силу. Убей врагов, о Пурандара». Когда так сказали ему собравшиеся боги, Магхаван промолвил «хорошо» и вместе с ними выступил в поход.

 

И вот в лесу он увидел женщин. Обернувшись ветром, он смешал все одежды девушек, которые играли там в лесу, точно это был (сад гандхарвы) Читраратхи. Те девушки, выйдя вместе из воды, взяли свои одежды в таком порядке, как, бывало, они лежали не раз. Но при этом платье Деваяни взяла тогда Шармиштха, дочь Вришапарвана, не подозревая, что (их платья) перепутаны. Тогда из-за него между обеими – Деваяни и Шармиштхой – произошел спор.

 

Деваяни сказала:

 

Зачем ты берешь мое платье, ты моя ученица, о асурова дочь! Если ты не привыкла к учтивому обращению, не будет тебе добра!

 

Шармиштха сказала:

 

Твой отец, став смиренно, постоянно, будто подчиненный, прославляет моего отца и чтит его, в то время как тот или сидит, или лежит. Ты – дочь просящего, прославляющего и принимающего (подаяние), я же – дочь прославляемого, дающего, но не принимающего (подаяния). Безоружная и ничтожная ты (должна) трепетать перед вооруженной, о нищенка! Ты хочешь приобрести (во мне) соперницу, но я не считаю тебя (равной).

 

Вайшампаяна сказал:

 

Затем Шармиштха бросила в колодец пришедшую в волнение Деваяни, ухватившуюся за платье, а сама отправилась домой. Решив, что она погибла, Шармиштха в греховной уверенности пошла домой, не заглянув даже (в колодец), так как была охвачена порывом гнева.

 

Между тем к этому месту подъехал Яяти, сын Нахуши, который хотел поохотиться. Его конь и упряжные лошади были утомлены, и сам он мучился жаждой. И тот царь, сын Нахуши, увидел там колодец, в котором не было воды. Когда он заглянул в него, он увидел там девушку, подобную пылающему огненному пламени. И лишь только лучший из царей увидел ее, он спросил девушку, которая своим видом напоминала бессмертных, успокоив ее весьма ласковой речью: «Кто ты, юная красавица с медноподобными ногтями и с серьгами из очень блестящих драгоценных камней? Ты, кажется, давно страдаешь? Отчего же ты страшно вздыхаешь и томишься? Как ты попала в этот колодец, заросший кустарником и травою? И чья ты дочь? Расскажи обо всем, о прекрасная в талии!».

 

Деваяни сказала:

 

Я дочь того Шукры, который воскрешает дайтьев, убитых богами. Теперь он не знает, что со мной. Вот моя правая рука, о царь, с медноподобными ногтями на пальцах. Возьми и вытащи меня отсюда, ибо ты, по моему мнению, благородного происхождения. Я знаю тебя как мирного, одаренного могуществом и славою; поэтому благоволи вытащить из этого колодца меня, упавшую сюда.

 

Вайшампаяна сказал:

 

И узнав, что она брахманка, сын Нахуши схватил ее за правую руку и вытащил из колодца. И, вытавщив ее поспешно из того колодца, царь Яяти, попрощавшись с прекраснобедрой, возвратился в свой город.

 

Деваяни сказала (Гхурнике):[55] Ступай скорее, о Гхурника, расскажи обо всем моему отцу. Теперь я не войду в город Вришапарвана.

 

Вайшампаяна сказал:

 

И, отправившись поспешно во дворец асуров, Гхурника, увидев там Навью, сказала ему так с сердцем, проникнутым волнением: «Говорю тебе, о премудрый, Деваяни убита в лесу Шармиштхой, дочерью Вришапарвана, о высокосчастливый!». Услышав, что дочь его убита Шармиштхой, Кавья опечалился и отправился поспешно разыскивать в лесу свою дочь. Тогда, увидя в лесу свою дочь Деваяни, Кавья заключил ее в объятия и сказал опечаленный: «Все люди достигают счастья и несчастья по собственной вине. Я полагаю, что у тебя была оплошность, а это, что (сейчас) совершилось, ее искупление».

 

Деваяни сказала:

 

Будет ли для меня искупление, или не будет, слушай внимательно, что мне сказала Шармиштха, дочь Вришапарвана. Она действительно сказала, что ты (наемный) певец дайтьев. Шармиштха, дочь Вришапарвана с глазами, покрасневшими от гнева, сказала дерзко даже такие язвительные и грубые слова: «Ты дочь прославляющего, просящего и принимающего (подаяние), я же дочь прославляемого, дающего, но не принимающего (подаяния)». Так снова и снова говорила мне исполненная гордости дочь Вришапарвана – Шармиштха с глазами, красными от гнева. Если я, о отец, действительно дочь прославляющего (других) и принимающего (подаяние), то я уже сказала подруге, что умилостивлю Шармиштху.

 

Шукра сказал:

 

Ты не дочь прославляющего (других) и принимающего (подаяние). Ты, о Деваяни, дочь не (наемного) певца, а прославляемого (брахмана). Об этом знает сам Вришапарван, Шакра и царь (Яяти), сын Нахуши. Ведь непостижимый Брахма, могущественный и не имеющий себе равного, является моей силой!

 

Так гласит глава семьдесят третья в Адипарве великой Махабхараты

 

Глава 74

Шукра сказал:

 

Знай, о Деваяни, что все побеждается тем человеком, который всегда способен перенести оскорбления других. Подобио тому как настоящим возницей считается именно тот, кто удерживает коней, не прибегая к поводьям, точно так же (настоящий человек) тот, кто обуздывает вспыхнувший гнев, (не потвор ствуя себе) – так говорят мудрые. Знай, о Деваяни, что все побеждается тем, кто незлобивостью изгоняет возникающий гнев

 

Тот считается настоящим человеком, кто терпеливо удаляет зарождающийся гнев, подобно тому, как змея сбрасывает свою старую кожу. Кто сдерживает гнев, кто способен сносить оскорбления, кто, будучи обижен, не обижает (других), тот надежный сосуд полезного. Если (взять) двух людей, из коих один без устали приносил бы жертвы каждый месяц в течение сотен лет, а другой ни на кого бы не гневался, – то лучше из них тот, кто не гневен. Мудрый не должен подражать той ссоре, которую могут затеять неразумные мальчики и девочки, ибо они не способны различать, в чем сила и в чем слабость.

 

Деваяни сказала:

 

Отец, я, хотя и девушка, знаю, что есть различия в законах, а также знаю и то, в чем сила и в чем слабость беззлобия иоскорбления. Ведь если ученик ведет себя неподобающим образом, то учитель, если он желает проявлять заботу о нем, не должен его прощать. Поэтому мне не нравится житье в местах, где совершаются дурные поступки. Мудрый, стремящийся к благополучию, не должен жить среди тех злоумных мужей, которые глумятся над его хорошим поведением и происхождением. Надо жить среди тех добродетельных, которые признают хорошее поведение и происхождение этого (человека). Такое жительство считается наилучшим. Злословие дочери Вришапарвана крайне жестоко. Поэтому я полагаю, что нет в трех мирах (человека), более нечестивого, чем тот, кто способствует блестящему счастью своего врага, будучи сам лишен этого счастья.

 

Так гласит глава семьдесят четвертая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 75

Вайшампаяна сказал:

 

Тогда Кавья, лучший из рода Бхригу, исполнившись гнева, не подумав, сказал сидевшему Вришапарвану: «Совершенное беззаконие, о царь, не дает, подобно земле, плода сразу. Но оно проявляется или в сыновьях, или во внуках, если не в себе самом. Грех, несомненно, дает свои плоды, как тяжелая пища – в желудке. Так как ты убил брахмана Качу, потомка Ангираса, безгрешного и знающего закон, послушного и находившего радость в моем доме, то знай, о Вришапарван, что за убийство невинного, а также за убийство моей дочери я покину тебя вместе с родственниками. Я не смогу, о царь, оставаться дольше в твоем краю вместе с тобою. О Дайтья, ты считаешь, что я болтаю вздор, так как не исправляешь своей вины и пренебрегаешь ею».

 

Вришапарван сказал:

 

Я не знаю беззакония и лжи в отношении тебя, о Бхаргава! Была лишь справедливость и правда к тебе, будь же милостив к нам. Если ты покинешь нас и уйдешь отсюда, о Бхаргава, то мы войдем в океан, ибо нет другого прибежища.

 

Шукра сказал:

 

Опускайтесь в океан, бегите во все стороны, о асуры, а я не могу переносить неприятности, причиняемые моей дочери, ибо она любима мною. Пусть просят прощения у Деваяни, ибо в ней вся моя жизнь. Я (всегда) доставляю тебе благополучие, подобно тому как Брихаспати – Индре.

 

Вришапарван сказал:

 

Ты, о Бхаргава, владыка всего достояния великих асуров, которое находится на земле вместе со слонами, скотом и лошадьми, ты также и мой владыка.

 

Шукра сказал:

 

Если я – владыка всего достояния, которое принадлежит могучим дайтьям, о великий асура, то пусть будет удовлетворена Деваяни.

 

Деваяни сказала:

 

Если ты, о отец, действительно являешься владыкой царя его достояния, о Бхаргава, то, поскольку я не знаю об этом, – пусть царь сам скажет мне.

 

Вришапарван сказал:

 

Какое желание ты имеешь, о Деваяни со светлой улыбкой, его я исполню для тебя, если бы даже оно было трудноисполнимым.

 

Деваяни сказала:

 

Я хочу (иметь) Шармиштху вместе с тысячей девушек своей рабыней. И пусть она следует за мной туда, куда выдаст меня замуж мой отец.

 

Вришапарван сказал:

 

Встань, о кормилица, приведи скорее Шармиштху. Пусть она исполняет любое желание Деваяни, что бы она ни пожелала.

 

Вайшампаяна сказал:

 

Тогда кормилица пришла туда и сказала так Шармиштхе: «Вставай, о милая Шармиштха, принеси счастье (своим) родственникам. Понуждаемый Деваяни брахман покидает (своих) учеников. Что бы она ни пожелала, все теперь должно исполняться тобою, о безупречная!».

 

Шармиштха сказала:

 

Сегодня я охотно исполню все, что она пожелает. Пусть Шукра и Деваяни не уходят из-за меня.

 

Вайшампаяна сказал:

 

Тогда, согласно повелению отца, она, окруженная тысячей девушек, поспешно отправилась в паланкине из великолепного дворца.

 

Шармиштха сказала:

 

Я с тысячей девушек – твоя рабыня, сопровождающая тебя. Я последую за тобой туда, куда выдаст тебя замуж твой отец.

 

Деваяни сказала:

 

Я ведь дочь того, кто прославляет твоего (отца), кто просит и принимает милостыню. Ты же – дочь прославляемого. Каким же образом ты станешь моею рабыней?

 

Шармиштха сказала:

 

Так как необходимо чем-нибудь доставить счастье моим удрученным родственникам, я и последую за тобой туда, куда твой отец отдаст тебя замуж.

 

Вайшампаяна сказал:

 

Меж тем как дочерью Вришапарвана было дано обещание быть рабыней, о лучший из царей, Деваяни молвила слово отцу: «Теперь я войду в город (асуров), о отец, ибо я удовлетворена, о лучший из дваждырожденных! Твоя наука и сила твоих знаний – не напрасны». И когда так сказала ему дочь, достославный он, лучший из дваждырожденных, радостно вступил в город, с почетом встреченный всеми данавами.

 

Так гласит глава семьдесят пятая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 76

Вайшампаяна сказал:

 

И вот когда прошло много времени, о лучший из царей, прекрасная Деваяни пошла как-то в лес, чтобы поиграть там. Вместе с Шармиштхою и тысячей рабынь она очутилась в одном из (прелестных) уголков и стала развлекаться и забавляться вволю в обществе своих спутниц. Радостные они все предавались веселью, выпивая мед из цветов, лакомясь разнообразной пищей и плодами. И опять случилось так, что захотел поохотиться царь (Яяти), сын Нахуши, и одолеваемый жаждой и усталостью попал в то же самое место. Он увидел Деваяни и Шармиштху и тех девушек в дивных нарядах и украшениях, которые играли там и пили. Он увидел там Деваяни, сидевшую со светлой улыбкой, несравненную по красоте и лучшую среди тех женщин. Шармиштха гладила ей ноги и всячески ухаживала за ней.

 

Яяти сказал:

 

Двух девиц окружают две тысячи девушек. О роде и имени обеих я спрашиваю вас.

 

Деваяни сказала:

 

 Я скажу тебе, о царь, внемли же моим словам. Есть у асуров наставник по имени Шукра. Знай же, что я дочь его. А эта подруга – моя рабыня, следующая всюду за мною. Она – Шармиштха, дочь владыки асуров Вришапарвана.

 

Яяти сказал:

 

Каким же образом твоя подруга, эта прелестная девушка с красивыми бровями, дочь владыки асуров, сделалась твоей рабыней? Это крайне любопытно.

 

Деваяни сказала:

 

Все без исключения, о тигр среди мужей, происходит по воле судьбы. Считаясь с определением судьбы, ты не должен выражать удивления. По твоей красоте и облику ты – царь и владеешь божественной речью. Как твое имя? Откуда ты и чей ты сын? Скажи мне.

 

Яяти сказал:

 

Во время моего ученичества вся веда вошла в область моего слуха. Я царь и царевич, известный по имени Яяти.

 

Деваяни сказала:

 

С какою целью, о царь, ты пришел в этот край: желал ли собрать лотосов, или же хотел поохотиться?

 

Яяти сказал:

 

Разыскивая дичь, о милая, я забрел сюда в поисках воды. Ты достаточно расспросила меня, поэтому дозволь мне уйти.

 

Деваяни сказала:

 

С двумя тысячами девушек, вместе с рабыней Шармиштхой я принадлежу тебе. Будь моим другом и супругом, добро тебе!

 

Яяти сказал:

 

Знай, о дочь Ушанаса, что я недостоин тебя. Добро тебе, о красавица! Ведь цари не могут у твоего отца рассчитывать на брак (с тобою).

 

Деваяни сказала:

 

Все кшатрии соединились со всеми брахманами. Ты, о сын Нахуши, – мудрец и сын мудреца. Так, в самом деле, женись на мне!

 

Яяти сказал:

 

Даже все четыре касты происходят от одного тела, о красавица, но обязанности у них и чистота различные – брахман считается лучшим.

 

Деваяни сказала:

 

Моей руки, о сын Нахуши, никогда прежде не касались мужчины. Ты первый взял меня за руку, – поэтому я выбираю тебя. Как же может другой человек прикоснуться к моей руке, которая была взята тобою, сыном мудреца, который сам является мудрецом?

 

Яяти сказал:

 

Сведущий человек должен знать, что брахман более неприступен, чем разгневанная змея со страшными ядовитыми зубами или чем всюду распространяющийся огонь.

 

Деваяни сказала:

 

Каким же образом, о лучший из мужей, «брахман более неприступен, чем разгневанная змея со страшными ядовитыми зубами или чем всюду распространяющийся огонь?».

 

Яяти сказал:

 

Ядовитая змея убивает одного и меч поражает одного, но брахман в гневе уничтожает целые города и царства. Поэтому, о робкая, мне кажется, что брахман гораздо опаснее (чем кто-либо другой). Поэтому и я не женюсь на тебе, о милая, пока ты не будешь выдана (мне) отцом.

 

Деваяни сказала:

 

Женись же на мне, когда я буду выдана отцом, ибо ты, о царь, избран мною. У того, кто не просит, а принимает выданную (отцом), не должно быть опасений.

 

Вайшампаяна сказал:

 

Тогда Деваяни поспешно послала за своим отцом. И Бхаргава, как только услышал об этом, пришел туда и увидел царя. А царь Яяти, лишь только увидел пришедшего Шукру, приветствовал поклоном брахмана Кавью и остановился (перед ним) с почтительно сложенными ладонями.

 

Деваяни сказала:

 

О отец, это царь, сын Нахуши: Он взял меня за руку, (когда я очутилась) в тяжелом положении. Поклонение тебе! Отдай меня ему; никого другого в мире я не изберу себе в супруги.

 

Шукра сказал:

 

Ты, о герой, избран в супруги этой любимой моей дочерью. Возьми ее, отданную мною, себе в супруги, о сын Нахуши!

 

Яяти сказал:

 

Я прошу тебя, о Бхаргава, о милости, дабы великий грех, возникающий от смешения каст, в этом случае не коснулся меня, о брахман!

 

Шукра сказал:

 

Я освобождаю тебя от греха, выбирай что желаешь. Не страшись этого брака. Я устраняю твой грех. Возьми согласно закону себе в жены Деваяни с красивой талией. Вместе с нею обретешь ты несравненное счастье. А эта дева Шармиштха, дочь Вришапарвана, должна постоянно чтиться тобою, о царь, и ты не должен звать ее на ложе.

 

Вайшампаяна сказал:

 

И Яяти, когда так было сказано, обошел Шукру слева направо[56] и с дозволения великодушного (Бхаргавы) радостный отправился в свой город.

 

Так гласит глава семьдесят шестая с Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 77

Вайшампаяна сказал:

 

Прибыв в свой город, подобный городу великого Индры, Яяти вошел в женскую половину дворца и поместил туда Деваяни. Затем с согласия Деваяни он выстроил дом вблизи ашоковой рощи и поместил там дочь Вришапарвана. И, наделив высокочтимую Шармиштху, дочь асуров, которую окружала тысяча рабынь, одеждами, яствами и напитками, тот царь, сын Нахуши, наслаждался вместе с Деваяни долгие годы, подобно божеству, испытывая великую радость. И когда наступило время, благоприятное для зачатия, Деваяни, лучшая из женщин, впервые зачала и родила мальчика. Когда же прошла тысяча лет, Шармиштха, дочь Вришапарвана, которая пришла в возраст, увидела, что время (ее наступило), и она стала размышлять: «Время мое уже наступило, а мною еще не избран супруг. Что же такое случилось? Что же делать? И каким образом можно осуществить желание? Деваяни уже стала матерью, я же напрасно вступила в возраст. Но как ею избран супруг, точно так же и я изберу его. Царь должен даровать мне сына. Не придет ли теперь он, справедливый, ко мне на тайное свидание – такое решение принято мною».

 

А в это время царь вышел (из дому) и случайно у ашоковой рощи встретил Шармиштху. Он остановился. Увидя его одного в уединенном месте, Шармиштха, мило улыбаясь, пошла к нему навстречу и, сложив почтительно руки, сказала так царю: «Кто, о сын Нахуши, смеет коснуться женщины в доме Сомы, Индры, или Вишну, Ямы или Варуны, или твоем? Ты всегда знал меня, о царь, что я отличаюсь красотою, высоким происхождением и добрым нравом. Я прошу тебя, о царь, и умоляю: даруй мне сына!».

 

Яяти сказал:

 

Я знаю тебя как безупречную дочь дайтьев, одаренную хорошим поведением. И я, не вижу в твоей красоте даже ни пятнышка, заслуживающего порицания. Ушанас, сын Кави,[57] сказал мне, когда я женился на Деваяни: «Эту дочь Вришапарвана ты не должен звать на ложе».

 

Шармиштха сказала:

 

Говорят, о царь, что пять обманов простительны: обман по отношению к женщинам, во время свадьбы, при опасности для жизни, при потере всего богатства; равным образом не оскорбительно и слово, сказанное в шутку. Но кто, спрошенный при показании, говорит иначе, того называют лжецом, о владыка людей! И когда предпринято единое дело, – неправда также вредит тому, кто говорит ложь.

 

Яяти сказал:

 

Царь должен быть примером для всех; он может погибнуть, если будет говорить неправду. Я не могу поступить ложно, даже попав в (большие) трудности.

 

Шармиштха сказала:

 

Говорят, что следующие два утверждения одинаковы: супруг подруги – это также (собственный) супруг, и брак ее – также есть собственный брак. Поэтому ты, избранный моей подругой, есть также и мой супруг.

 

Яяти сказал:

 

Просящим должно давать – таков обет, принятый мною. Ты просишь меня; скажи же о своем желании, что я должен сделать для тебя?

 

Шармиштха сказала:

 

Спаси меня от греха, о царь, охрани мою добродетель. Имея от тебя потомство, я соблюдала бы в мире высочайший закон. Только трое являются неимущими: жена, раб и сын. То богатство, которое они доставляют, принадлежит тому, кому они сами принадлежат. Я – рабыня Деваяни, дочь же Бхаргавы подвластна тебе. Поэтому и она и я обладаемы тобою. Возьми же меня!

 

Вайшампаяна сказал:

 

И когда так было сказано, тот царь, уразумев, что это правда, почтил Шармиштху и исполнил закон. Сойдясь с Шармиштхой, он вволю насладился ею. И затем, почтив друг друга, они разошлись своим путем.

 

При этой связи Шармиштха, с красивыми бровями и милою улыбкой, впервые зачала от того наилучшего царя. И потом, о царь, когда наступило время, она, лотосоглазая, родила мальчика с лотосоподобными глазами, равного величием божественному отпрыску.

 

Так гласит глава семьдесят седьмая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 78

Вайшампаяна сказал:

 

Услышав о рождении мальчика, Деваяни со светлой улыбкой стала думать о Шармиштхе, терзаясь печалью, о потомок Бхараты! И, придя к Шармиштхе, Деваяни сказала так: «Какой это грех, о прекраснобровая, совершен тобою, алчной до любви?».

 

Шармиштха сказала:

 

Некий добродетельный мудрец, сведущий в ведах, пришел ко мне. Того подателя даров я попросила об исполнении законного желания. Я не добиваюсь исполнения своих желаний незаконным путем, о наделенная светлой улыбкой! Говорю тебе правду: этот мой ребенок от того мудреца.

 

Деваяни сказала:

 

Хорошо, о робкая; если это правда, то дваждырожденный тот известен тебе. Я хочу знать о роде, имени и происхождении того дваждырожденного.

 

Шармиштха сказала:

 

При виде его, величием и силою блиставшего подобно солнцу, у меня не было силы спросить его, о дева со светлой улыбкой!

 

Деваяни сказала:

 

Если это так, о Шармиштха, если твой ребенок получен от высочайшего и наилучшего дваждырожденного, то у меня нет (на тебя) гнева.

 

Вайшампаяна сказал:

 

После того как они так сказали друг другу и засмеялись, дочь Бхаргавы пошла домой, удостоверившись, что это правда. И родила Деваяни от царя Яяти двух сыновей: Яду и Турвасу, как будто это были вторые Шакра и Вишну. А Шармиштха, дочь Вришапарвана, от того же царственного мудреца родила трех мальчиков: Друхью, Ану и Пуру.

 

Вот однажды Деваяни, озаренная светлой улыбкой, вместе с Яяти, о царь, отправилась в большой лес. И там она увидела мальчиков божественной красоты, играющих и совершенно доверчивых. Изумленная она так сказала: «Чьи это мальчики, о царь, прелестные, подобные сыновьям богов? Мне кажется, что они по величию и красоте похожи на тебя». И, вопросив так царя, она спросила мальчинов: «К какому роду принадлежит ваш отец-брахман, о дети, и как его имя? Скажите же мне правду, ибо я желаю услышать об этом!».

 

И те мальчики указали своими указательными пальчиками на самого царя, а матерью назвали Шармиштху. И, сказав так, они все вместе подошли к царю, но царь не приласкал их при Деваяни. Тогда мальчики с плачем прибежали к Шармиштхе. Видя любовь тех детей к царю и узнав правду, царица тогда сказала так Шармиштхе: «Как же ты, зависимая от меня, причинила мне обиду? Разве ты не боишься, что прибегла к тому же обычаю асуров?».

 

Шармиштха сказала:

 

Что было сказано (мною) относительно мудреца, то есть правда, о милоулыбающаяся! Справедливо и по закону я поступаю и поэтому не боюсь тебя. Когда был тобою избран супруг, тогда он также был избран и мною. Ведь супруг подруги по закону становится также супругом и (другой подруги), о прелестная! Ты первейшая и наилучшая брахманка и достойна моего почтения и уважения. Но еще более достоин моего почтения царственный мудрец. Разве ты не знала об этом?

 

Вайшампаяна сказал:

 

Услышав ее слова, Деваяни тогда так сказала: «О царь, теперь я не буду больше жить здесь, ибо ты причинил мне обиду». Видя, как она, смуглая, с глазами полными слез, быстро встала и отправилась поспешно к Кавье, царь огорчился тогда и смущенный последовал за ней, ласково утешая ее. Но она не возвращалась, и при этом глаза ее покраснели от гнева. Не отвечая ничего царю, она с чарующим взором скоро пришла к Ушанасу, сыну Кави. И как только она увидела отца, она поклонилась ему и стала перед ним. Вслед за ней и Яяти почтил Бхаргаву.

 

Деваяни сказала:

 

Закон побежден беззаконием. Высокое уступило низкому. Я оскорблена Шармиштхой, дочерью Вришапарвана. Трое сыновей рождены от нее царем Яяти, а у меня, несчастной, говорю тебе, о отец, только двое сыновей. Царь этот известен как знаток закона, о потомок Бхригу, но я говорю тебе, о Кавья, что он переступил границу.

 

Шукра сказал:

 

Раз ты, о махараджа, будучи знатоком закона, совершил приятный грех, то тебя скоро постигнет неодолимая старость.

 

Яяти сказал:

 

О господин, без всякой другой мысли, кроме удовлетворения просьбы дочери владыки данавов о потомстве, мною это сделано по закону. Тот мужчина, который избран женщиной и не дает (удовлетворения) ее желанию, когда она просит его об этом, тот, о брахман, называется здесь толкователем вед – губителем зародыша. И тот, кого попросит наедине женщина, исполненная желания и подходящая для сожительства, не вступает в связь с нею, – тот также по законам называется учеными губителем зародыша. Имея в виду эти доводы, о потомок Бхригу, я, побуждаемый страхом нарушения закона, вступил в связь с Шармиштхой.

 

Шукра сказал:

 

Ты должен ждать моих распоряжений, ибо ты, о царь, зависишь от меня. Ложный поступок в отношении своих обязанностей рассматривается как воровство, о сын Нахуши!

 

Вайшампаяна сказал:

 

Проклятый разгневанным Ушанасом, Яяти, сын Нахуши, лишился прежней молодости и быстро достиг старости.

 

Яяти сказал:

 

Я еще не насладился молодостью и Деваяни, о потомок Бхригу! Сделай мне милость, о брахман: пусть эта старость не входит в меня.

 

Шукра сказал:

 

Я говорю это не напрасно. Ты получил старость, о царь! Но эту старость ты передай другому, если желаешь.

 

Яяти сказал:

 

Дозволь, о брахман, чтобы сын мой, который отдал бы мне свою молодость, стал бы обладателем моего царства, добродетели и славы.

 

Шукра сказал:

 

Ты можешь передать свою старость кому пожелаешь, о сын Нахуши, и, думая в сердце обо мне, ты не допустишь греха. Тот сын, который даст тебе свою молодость, станет царем долговечным, – он обретет славу и большое потомство.

 

Так гласит глава семьдесят восьмая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 79

Вайшампаяна сказал:

 

И, получив старость, Яяти отправился в свой город. Затем старшему и наилучшему своему сыну Яду он сказал такое слово: «Старость, морщины и седые волосы одолели меня, о сын, вследствие проклятия Ушанаса, сына Кави. Но я еще не насладился в молодости. Возьми, о Яду, мою немощь вместе со старостью. Благодаря твоей молодости я предавался бы наслаждениям. Когда же пройдет тысяча лет, я снова возвращу тебе (твою) молодость и возьму свою немощь вместе со старостью».

 

Яду сказал:

 

Тот, кто расслаблен старостью, имеет седые волосы и бороду и покрытое морщинами тело. Он неприятен на вид, бессилен и худ, он не способен выполнять работу, им пренебрегают молодые и слуги. Такой старости я не желаю.

 

Яяти сказал:

 

Раз ты, рожденный из моего сердца, не отдаешь мне своей молодости, то твое потомство, о сын, не будет владеть царством.

 

О Турвасу, возьми (мою) немощь вместе со старостью. Благодаря твоей молодости я предавался бы наслаждениям, о сын! Когда же истечет тысяча лет, я вновь верну тебе молодость и возьму обратно свою немощь вместе со старостью.

 

Турвасу сказал:

 

Не желаю я старости, о отец, которая губит наслаждения и желания, уничтожает силу и красоту, разрушает ум и (самую) жизнь.

 

Яяти сказал:

 

Раз ты, рожденный из моего сердца, не отдаешь своей молодости, то твое потомство, о Турвасу, пойдет к гибели. О безрассудный, ты будешь царем среди тех, чьи обычаи и законы перепутаны, которые поступают превратно, питаются мясом и низки. Ты будешь властвовать над теми, которые вступают в связь с женами учителей и сочетаются с животными, над грешниками и варварами, которые имеют нрав скота.

 

Вайшампаяна сказал:

 

Так прокляв своего сына Турвасу, Яяти, обратившись к Друхью, сыну Шармиштхи, сказал такие слова: «О Друхью, возьми на тысячу лет мою старость, разрушающую цвет лица и красоту, и дай мне свою юность! Когда же истечет тысяча лет, я верну тебе юность и возьму обратно свою немощь вместе со старостью».

 

Друхью сказал:

 

Старый не наслаждается ни слоном, ни колесницей, ни конем, ни женщиной, и голос его становится хриплым. Такой старости я не желаю.

 

Яяти сказал:

 

Раз ты, рожденный из моего сердца, не отдаешь мне своей юности, то твое заветное желание никогда не сбудется, о Друхью! Ты вместе с родственниками будешь постоянно жить там, где (нет) никаких (средств передвижения), кроме переправы на лодках и плотах, – ты, не царь, будешь носить лишь громкое имя.

 

О Ану, возьми мою немощь вместе со старостью. Благодаря твоей юности я предавался бы наслаждениям тысячу лет!

 

Ану сказал:

 

Старый принимает пищу в определенное время, точно ребенок, он нечист и не совершает возлияния огню в нужное время. Такой старости я не желаю.

 

Яяти сказал:

 

Раз ты, рожденный из моего сердца, не отдаешь (мне) своей юности и кроме того тобою перечислены недостатки старости, то ты обретешь ее. И потомки твои, о Ану, погибнут, лишь только достигнут молодости. Ты же сам станешь нарушителем обязанностей при возлияниях огню.

 

О Пуру, ты – мой любимый сын, ты будешь еще более любим! Старость, морщины и седые волосы, о сын, одолели меня вследствие проклятия Ушанаса, сына Кави. Но я еще не насладился в молодости. Возьми, о Пуру, мою немощь вместе со старостью. Благодаря твоей юности я некоторое время предавался бы наслаждениям. Когда же истечет тысяча лет, я верну тебе молодость и возьму обратно свою немощь вместе со старостью.

 

Вайшампаяна сказал:

 

В ответ на эти слова Пуру тотчас же сказал отцу: «Как ты сказал мне, о великий царь, так я и исполню твое слово. Я возьму твою немощь, о царь, вместе со старостью. Ты же возьми от меня юность и предавайся наслаждениям, сколько будет тебе угодно. Одаренный юностью и красотою, я отдам тебе свою молодость, и, облаченный в твою старость, я буду жить, как ты сказал мне».

 

Яяти сказал:

 

О Пуру, сын мой, я доволен тобою, и удовлетворенный я обещаю тебе следующее: народ в царстве твоем будет преуспевать во всех своих желаниях.

 

Так гласит глава семьдесят девятая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 80

Вайшампаяна сказал:

 

И тогда, благодаря (полученной им) молодости Пуру, Яяти, сын Нахуши, лучший из царей, исполненный радости, стал предаваться сколько хотел приятным наслаждениям, не противоречившим закону, в соответствии со своим желанием, временем и удовольствием, как этого заслуживал тот царь царей. Он удовлетворял богов – жертвоприношениями, предков – поминальными жертвами, бедных – оказанием милостей, дваждырожденных – исполнением их заветных желаний, гостей – пищей и питьем, вайшьев – защитой, шудр – добротой и врагов – усмирением. И, воздавая справедливо всем подданным по заслугам, Яяти охранял их, как будто это был воочию другой Индра. И, одаренный силою льва и юностью, при которой ему были доступны все наслаждения, царь достиг наивысшего счастья, не нарушая закона. И тот владыка людей, удовлетворенный достижением своих желаний, вспоминал, опечалившись, о времени, срок которому должен был наступить через тысячу лет. И, думая о том, он, как настоящий знаток времени, считал минуты и мгновения. Когда же (установленный) срок истек, он сказал своему сыну Пуру: «Благодаря твоей молодости, о сын, я пользовался вволю (всеми) наслаждениями, о укротитель врагов, в соответствии со своим желанием и временем. О Пуру, я доволен тобой! Благо тебе! Возьми от меня свою юность и это царство возьми, ибо ты – сын мой, оказавший мне услугу».

 

И тогда царь Яяти, сын Нахуши, взял обратно свою старость, а Пуру взял обратно свою молодость. Но касты во главе с брахманами сказали такое слово царю, решившему помазать на царство своего младшего сына Пуру: «Каким образом ты, о владыка, обойдя Яду, внука Шукры и старшего сына Деваяни, передашь царство Пуру? Яду – твой старший сын, после него родился Турвасу. Сыновья же Шармиштхи это: Друхью, затем Ану и, наконец, Пуру. Как же, когда обойдены старшие, может младший получить царство? Мы обращаем на это твое внимание – ты соблюдай закон».

 

Яяти сказал:

 

Все касты во главе с брахманами, слушайте мое слово о том, почему царство мое не может быть передано старшему сыну! Мое повеление не было исполнено старшим (моим сыном) Яду. А ведь тот, кто перечит отцу, добрыми не считается сыном. Но тот является сыном, который слушает отца и мать, добр и полезен им. Тот истинный сын, который по отношению к отцу и матери поступает как сын. Ко мне проявили пренебрежение Яду и затем Турвасу. Еще сильнее было проявлено ко мне пренебрежение со стороны Друхью и Ану. Но Пуру послушался моего слова и особенно почтил меня. Моим наследником поэтому является младший сын, который взял мою старость. И то желание мое исполнено Пуру, который представляется для меня истинным сыном. Кроме того, Шукрой, сыном Кави, самим Ушанасом, был дан мне дар «Тот сын, который будет слушаться тебя, станет царем, владыкой земли». Поэтому я прошу вас: да будет помазан на царство Пуру.

 

Народ сказал:

 

Сын, который одарен добродетелями и всегда добр к отцу и матери, заслуживает всяческого блага, если он даже и младший, о владыка! Пуру заслуживает этого царства, ибо он сын твой, который сделал тебе приятное. И так как этот дар дал сам Шукра, то мы не можем сказать ничего другого.

 

Вайшампаяна сказал:

 

И когда так сказали ему довольные горожане и сельчане, сын Нахуши тогда помазал на царство своего сына Пуру. И, передав Пуру свое царство, царь тот совершил (для себя) обряд посвящения на жительство в лесах. И затем он вышел из города в сопровождении брахманов и отшельников.

 

От Яду произошли ядявы;[58] потомками же Турвасу считаются яваны,[59] а потомками Друхью – бходжи,[60] от Ану же произошли племена млеччхов. А от Пуру пошел род пауравов, в котором родился и ты, о царь, чтобы править этим царством тысячу лет, обуздывая свои чувства.

 

Так гласит глава восьмидесятая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 81

Вайшампаяна сказал:

 

Так, помазав на царство своего любимого сына, царь Яяти, сын Нахуши, воэрадованный удалился в лес и стал отшельником. Пожив некоторое время в лесу вместе с брахманами, смиренный он, питаясь плодами и кореньями, исполнив суровые обеты, отправился отсюда на небо. И, попав в жилище богов, он жил там радостно и счастливо, но через некоторое время он снова был низвергнут (с неба) Шакрой. Однако я слышал, что низвергнутый с неба он, падая, не достиг земли и остановился в воздухе. Есть слух, что он, могучий, снова попал на небо и вступил в собрание (богов) вместе с царем Васуманасом,[61] Аштакой,[62] Пратарданой[63] и Шиби.

 

Джанамеджая сказал:

 

Благодаря какому подвигу тот владыка земли снова достиг неба? Я желаю услышать подробно и по правде обо всем этом, что рассказывается тобою, о брахман, в присутствии брахманов и мудрецов. Ведь Яяти, владыка земли, был подобен царю богов! Наделенный величием, подобным солнцу, он был основателем рода Куру. Он был великодушен, пользовался широкой известностью и стяжал святую славу. О всех деяниях его как на небе, так и здесь я желаю услышать.

 

Вайшампаяна сказал:

 

 Хорошо, я расскажу тебе чудесное сказание о (подвигах) Яяти на небесах и здесь, которое имеет непорочный смысл и уничтожает всякий грех.

 

Царь Яяти, сын Нахуши, помазав своего младшего сына Пуру на царство, возрадовался и отправился в лес, чтобы жить отшельником. Расселив своих сыновей во главе со старшим – Яду – в границах (своих владений), тот царь долго жил в лесу, питаясь плодами и кореньями. Обуздав свою душу и победив гнев, он, могучий, радовал богов и предков, совершая жертвоприношения на огне, как это установлено по закону для ушедшего в лес отшельника. Государь чтил гостей лесными плодами и топленым маслом, сам питался остатками их пищи и занимался сбором колосьев. Целую тысячу лет царь провел в таком положении. Тридцать лет он пил только одну воду, обуздав свою речь и мысль. Целый год он, неутомимый, питался воздухом. Затем год царь подвергал себя истязанию – между пятью огнями. В течение шести месяцев он стоял на одной ноге, питаясь только ветром. И тогда он отправился на небо, покрыв священной славой своих подвигов небо и землю.

 

Так гласит глава восемьдесят первая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 82

Вайшампаяна сказал:

 

Достигнув неба, тот царь царей поселился в обиталище богов, почитаемый богами, садхьями, Марутами и (всеми) Васу. Странствуя из мира богов в мир Брахмы, тот хранитель земли, поступая добросовестно, жил там в смирении долгое время – так говорит молва.

 

Однажды Яяти, лучший из царей, пришел к Шакре. И тогда в конце беседы Шакра спросил владыку земли.

 

Шакра сказал:

 

Когда Пуру, взяв у тебя старость, о царь, вершил дела на земле под твоим видом, что ты тогда сказал ему, передав свое царство? Скажи мне правду.

 

Яяти сказал:

 

Вся эта область между Гангой и Ямуной принадлежит тебе. Ты – царь в средней части земли, а братья твои – пограничные властители. Тот, кто без гнева – лучше чем гневные. Снисходительный – лучше, чем тот, у кого нет снисхождения. Люди выше, чем не люди. Ученый лучше неученого. Тот, на кого гневаются, пусть (в ответ) не гневается, ибо гнев, если на него не обращать внимания, мучает гневающегося и (этим) доставляет ему пользу. Незлобиворечивый пусть не будет суровым, пусть не располагает к себе врагов низкими средствами, пусть не говорит таких резких и дурных слов, коих смущался бы другой. Он должен знать, что резкий и грубый (человек), пронзающий людей словами, точно колючками, есть несчастнейший среди людей, который носит погибель, отпечатанную на лице. Пусть он будет сначала почтен добродетельными, а затем пусть защищается ими, пусть всегда переносит оскорбления нечестивых. Поведение благородного должно основываться на поведении добродетельных. Стрелы слов вылетают из уст, ими пораженный скорбит днем и ночью, или же они попадают в слабые места другого. Поэтому мудрый не должен метать таких стрел в других. Ведь нет в трех мирах такого скрепляющего средства, как дружба, щедрость и приятное слово ко всем существам. Поэтому всегда следует говорить дружеское слово, но никогда не следует говорить оскорбительного. Пусть он чтит тех, кто заслуживает уважения, пусть всего дает, но никогда пусть не просит.

 

Так гласит глава восемьдесят вторая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 83

Индра сказал:

 

Исполнив все обязанности, о царь, и оставив семью, ты удалился в лес. Я спрашиваю тебя, о сын Нахуши, с кем ты сходен по силе аскетических подвигов, о Яяти?

 

Яяти сказал:

 

Ни среди богов и людей, ни среди гандхарвов и великих риши я не вижу никого, кто бы мог сравниться со мной по силе аскетических подвигов, о Васава!

 

Индра сказал:

 

Коль ты пренебрегаешь стоящими ниже тебя, равными тебе, а также лучшими и более грешными, чем ты, без видимых на то оснований, то эти твои миры конечны для тебя и ты сам, о царь, когда заслуги твои иссякнут, (снова) низвергнешься (на землю).

 

Яяти сказал:

 

Если миры, о Шакра, пришли для меня к концу из-за пренебрежения к богам, риши и гандхарвам, я, лишившись мира богов, хотел бы упасть среди добрых, о царь богов!

 

Индра сказал:

 

Ты упадешь среди добрых, о царь, где ты, лишившись (прежнего положения), достигнешь высшего. Итак, зная об этом, о Яяти, ты не должен пренебрегать потом равными и высшими.

 

Вайшампаяна сказал:

 

И вот когда Яяти покинул святые миры, принадлежавшие царю бессмертных, его, падающего оттуда, увидел наилучший царственный мудрец Аштака. И сказал ему хранитель предписаний закона: «Кто ты, юноша, по красоте равный Индре и блеском подобный пылающему огню? Лучший из носящихся в поднебесье, ты, подобно солнцу, падаешь с неба, темного вследствие поднявшихся облаков. Увидев тебя, падающего с пути солнца, наделенного неизмеримым блеском огня и солнца, все мы пришли в замешательство, думая: „Что же это такое падает!". Увидев тебя находящимся на пути богов, по могуществу своему подобного Шакре, солнцу или Вишну, мы все сейчас приблизились к тебе, желая узнать правду о твоем падении. Ведь мы не осмеливаемся первыми спросить тебя, но и ты нас не спрашиваешь – кто мы такие. Поэтому мы спрашиваем тебя: чей ты, о наделенный чудесной красотою, и по какой причине явился ты? Пусть страх твой исчезнет. Оставь же скорее свои смущение и заблуждения, о равный красотою владыке богов! Даже Шакра, убийца Бали, не в состоянии одолеть тебя, когда ты находишься среди добрых. Ведь добрые всегда опора добрых, лишившихся счастья, о подобный царю бессмертных! Здесь собрались властители всего, что движется и неподвижно, ты находишься среди подобных добрых. Огонь проявляет свою силу в согревании, земля же сильна выращиванием семян, солнце сильно тем, что озаряет все для добрых, господином является гость».

 

Так гласит глава восемьдесят третья в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 84

Яяти сказал:

 

Я – Яяти, сын Нахуши и отец Пуру. За пренебрежение ко всем существам я сброшен с мира богов, сиддхов и риши и, оставленный (всеми), падаю, ибо заслуги мои иссякли. Я ведь старше вас по возрасту и потому не оказал вам почтения. Среди дваждырожденных заслуживает почета тот, кто выше в науке или в аскетических подвигах или же старше по возрасту.

 

Аштака сказал:

 

Ты сказал, что тот, кто старше по возрасту, считается достойным почтения. Но ты не сказал, о царь, каким же образом тот, кто ученый и старше возрастом, должен почитаться дваждырожденными.

 

Яяти сказал:

 

Говорят, что грех враждебен благим деяниям: хотя он не таится в бездне, но ведет к аду. Добрые не следуют за недостойными, дабы их характер побуждал их говорить с благосклонностью. У меня было разнообразное и огромное богатство. Но (теперь) я не приобрету его, хотя и прилагал бы старания. Таким образом, имея это в виду, тот, кто думает о своем благе при жизни, будет иметь правильное разумение. Многие в мире живых занимают различные положения, но они зависят от судьбы. Их усилия и власть являются тщетными. Подумав своим умом о том, что судьба всесильна, пусть мудрый, обретя то и другое, не предается им. Если существо постигает, что счастье и несчастье его зависит от судьбы, а не от собственных стараний, то он, размышляя, что судьба всесильна, никогда не будет печалиться или радоваться. Мудрый пусть не печалится в несчастье, пусть и не радуется счастью, а пусть всегда живет безразличный ко всему. Пусть он, думая, что судьба сильнее, никогда не печалится и не радуется. Я никогда, о Аштака, не теряю самообладания при опасности, и на сердце у меня никогда не бывает никакой печали, когда я помышляю о том, что я должен несомненно поступать в мире так, как предписывает мне творец. Создания, происходящие из пота, из яиц, разрывающие землю, пресмыкающиеся, черви и рыбы в воде, камни, а также все травы и лес, – достигают своего высшего бытия по истечении времени, предначертанного судьбой. Зная о неустойчивости радости и печали, зачем, о Аштака, предаваться скорби? Что бы я ни намеревался делать и что бы я ни сделал, – я (никогда от этого) не страдаю. Поэтому, не проявляя небрежности, я отвергаю страдание.

 

Аштака сказал:

 

Расскажи мне, о царь, как следует о всех тех важнейших мирах, коими ты наслаждался, о царь, а равно и о времени, ибо ты говоришь об установлениях закона точно ясновидец.

 

Яяти сказал:

 

Я был здесь царем всей земли и покорил великие страны, И прожил я здесь только тысячу лет, а затем достиг высшего мира. И в прекрасном городе Индры с тысячью ворот, раскинувшемся на сто йоджан, я прожил тогда тысячу лет и потом отправился в еще более высший мир. Достигнув дивного и нетленного, труднодостижимого мира Праджапати, владыки вселенной, я прожил там тысячу лет и достиг затем еще более высокого мира. Приобретя миры во владениях каждого бога, я жил там, как хотел, почитаемый всеми богами и обладая могуществом и блеском, равным (величию) величайших богов.

 

Изменяя свой облик по желанию, я жил затем десять тысяч сотен лет в Нандане, проводя время с апсарами и глядя на красивые цветущие деревья с нежным запахом. Так прошло очень много времени. И вот однажды, когда я пребывал там, чрезмерно привязавшись к божественным радостям, вестник богов, суровый видом, трижды сказал мне громко низким голосом: «Сгинь!». Это я очень хорошо помню, о лев среди царей! И я был низвергнут тогда из Нанданы, так как заслуги мои иссякли. И я услышал в небе голоса богов, скорбевших из сочувствия ко мне, о владыка людей: «О горе, этот Яяти, хотя он и приобрел заслуги и достиг святой славы, низвергается вниз, ибо его заслуги иссякли!». Им тогда я сказал, падая: «Каким образом мне упасть среди добрых?». Заметив это место ваших жертвоприношений, указанное ими, я поспешно опустился (сюда). Почуяв запах жертвенного масла, свойственный месту жертвоприношений, и (увидев) клубы дыма, я исполнился радости.

 

Так гласит глава восемьдесят четвертая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 85

Аштака сказал:

 

Если ты, изменяя свой вид по желанию, прожил в Нандане десять тысяч сотен лет, то почему же ты, принадлежа главным образом к Критаюге, оставив подлинную свою природу, низринулся на землю.

 

Яяти сказал:

 

Подобно тому как здесь друзья, родные и родственники, когда их имущество иссякнет, оставляются людьми, так точно и там – человека, когда его заслуги иссякли, немедленно покидают сонмы богов вместе с их владыкой.

 

Аштака сказал:

 

Каким образом (люди) в том (мире) теряют свои заслуги и какого положения достигают наихудшие из них? Относительно этого в особенном смущении мой ум. Скажи же мне об этом, ибо мне кажется, что ты всеведущ.

 

Яяти сказал:

 

Все они, о владыка мужей, сетуя, попадают в этот земной ад. Когда иссякли их заслуги, они многообразно проходят разные формы существования (на земле), чтобы (служить) пищей для цаплей, шакалов и ворон. Поэтому такое зло, заслуживающее порицания в мире, должно быть отвращено человеком. Обо всем этом подробно рассказано тебе, о царь, теперь скажи – что еще я должен сказать тебе

 

Аштака сказал:

 

Когда их разрушает возраст, и коршуны, вороны и насекомые пожирают (их тела), каким образом они продолжают свое существование? Я (ничего) не слышал о другом, земном, аде.

 

Яяти сказал:

 

После того как тела их разложились, они в соответствии со своими деяниями, устремляются конечно на землю и попадают в этот земной ад, не замечая того, как (проходят) многие периоды лет. (Некоторые) носятся в воздухе шестьдесят тысяч лет, другие – восемьдесят тысяч лет. И во время падения их преследуют страшные земные ракшасы с острыми клыками.

 

Аштака сказал:

 

За какие прегрешения преследуют падающих те страшные земные ракшасы с острыми клыками? Каким образом они продолжают существование и какие из них вновь попадают в утробу?

 

Яяти сказал:

 

Подобно тому как цветочная пыльца, (попав) в цветок, развивается в плод, точно так же развивается и семя, выпущенное мужчиной. Оно попадает в маточную влагу и, оказавшись в утробе, развивается там. Такие (семена) проникают в деревья и растения, в воду и воздух, в землю и пространство, а также во все существа – четвероногие и двуногие, – и таким образом становятся зародышами.

 

Аштака сказал:

 

Попадая в человеческую утробу, оно принимает другую форму или входит в утробу в присущей ему форме? Скажи мне об этом. Я потому спрашиваю тебя, что имею сомнения. Каким образом получается оформление тела: рост, глаза, уши, сознание? На мой вопрос расскажи об этом всю правду, ибо мы все почитаем тебя, о отец, за всеведущего.

 

Яяти сказал:

 

Во время, благоприятствующее зачатию, воздух втягивает в утробу семя, соединившееся с маточным выделением. И с силой, соответственной размерам того (семени) он постепенно развивает зародыш. Последний же, обладая телом оформившимся и заключая в себе шесть органов чувств, рождается человеком. Через уши он воспринимает звуки, зрением он видит всякую форму, обонянием он чувствует запах, языком – вкус, кожей – осязание, и, наконец, сознанием он распознает идеи. Итак, о Аштака, знай, как происходит развитие в теле благородного живого существа.

 

Аштака сказал:

 

Муж, после того как умер, либо сжигается, либо хоронится, либо разлагается. Перейдя после разложения в небытие, каким образом он осознает себя в дальнейшем?

 

Яяти сказал:

 

Оставив свое тело, о лев среди царей, он принимает бестелесную форму, издавая бормотание точно во сне. И в соответствии со своими добрыми и дурными деяниями он с быстротой, опережающей ветер, входит в другую утробу. Праведники вступают в чистую утробу, а грешники – в греховную. (Таким образом) грешные становятся червями и насекомыми. Я больше ничего не имею сказать тебе, о благородный! Так развиваются из зародыша существа: четвероногие, двуногие, шестиногие[64] и прочие. Об этом полностью мною рассказано. О чем же еще ты желаешь спросить меня, о лев среди царей?

 

Аштака сказал:

 

Какой деятельностью, о отец, достигает смертный высших миров: подвижничеством или знанием? Спрошенный мною, расскажи мне все как надлежит, каким деянием достигает он счастливых миров.

 

Яяти сказал:

 

Подвижничеством, щедростью, спокойствием, смирением, скромностью, простотой и состраданием ко всем существам. Мудрые говорят, что люди, одолеваемые невежеством, всегда гибнут из-за своей надменности. Ученый, считающий себя за ученого, тот, который при помощи науки разрушает славу других, достигает лишь миров, имеющих конец, и Брахма не дает ему наград. Поддержание огня, молчаливость, учение и жертвоприношение – все эти четыре действия рассеивают страх. Но если они неправильно применены ради тщеславия, то каждое из них причиняет страх. Пользуясь почтением, пусть он не предается радости и пусть не предается печали из-за пренебрежения к нему. Здесь в (этом) мире добродетельные почитают добродетельных. Недобрые же не постигают человека с добрым умом. «Столько-то он должен дать, столько-то пусть он совершит жертвоприношений, столько-то он должен выучить», – таков мой обет. Говорят, что в нем нет тех оснований для страха, коих следует избегать. Так как мудрые признают, что только древний источник (мудрости) заслуживает внимание ума, то они, принимая форму, озаренную блеском вечного блаженства, достигают высшего покоя здесь и после смерти.

 

Так гласит глава восемьдесят пятая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 86

Аштака сказал:

 

Как должен вести себя домохозяин, чтобы отправиться к богам, как (должен поступать) просящий подаяние, как (должен вести себя) тот, кто выполняет работу учителя, и как (должен поступать) удалившийся в лес, чтобы вступить на истинный путь? По этому поводу дают различные толкования.

 

Яяти сказал:

 

(Ученик), соблюдающий обет воздержания, достигает цели, если он приступает к учебе, когда его позовут; если его не понуждают в (домашних) делах учителя, если он встает раньше, а ложится позже (учителя); если он ласков, обуздан и тверд, внимателен и способен к учению. Древняя упанишада говорит о домохозяине, что он, приобретя законным путем богатство, должен совершать жертвоприношения, раздавать милостыню, угощать гостей и не должен брать того, что не дано другими. Наивысшего успеха достигает такой отшельник, который, обуздав свое желание к пище, живет в лесу, добывает пропитание своими силами и воздерживается от греха, который раздает милостыню ближним и не причиняет страданий другим. Тот нищий, кто живет не за счет своих занятий и бездомный, кто постоянно обуздан в чувствах и отрешился от всего, кто пользуется приютом не в местах жительства и проворен, кто, проходя небольшой (путь в день), странствует не в одной местности. Тою ночью, когда замирает обыденная жизнь, когда бывают побеждаемы страсти и отдавшиеся наслаждениям, – тою ночью мудрый, удалившийся в лес, пусть приложит старания к тому, чтобы укротить свою душу. Живущий в лесу, освободив в лесу элементы своего тела, приводит к спасению десять своих предков и десять последующих родственников, и одновременно себя как двадцать первого.

 

Аштака сказал:

 

Расскажи нам: сколько имеется видов отшельников и сколько видов отшельничества? Мы желаем услышать об этом.

 

Яяти сказал:

 

Тот может быть отшельником, у кого, хотя он и живет в лесу, имеется вблизи деревня, или же тот, кто, хотя он и живет в деревне, имеет вблизи лес, о владыка людей!

 

Аштака сказал:

 

Каким же образом у живущего в лесу бывает вблизи деревня и каким образом у живущего в деревне бывает вблизи лес?

 

Яяти сказал:

 

Отшельник, который не может приобщиться к мирскому образу жизни, должен жить в лесу. И таким образом у него, хотя он и живет в лесу, бывает вблизи деревня. Отшельник, который не имеет огня и (постоянного) жилища и бродит по разным местам, должен довольствоваться такой одеждой, какую носят на бедрах. И пусть он довольствуется такой пищей, которая достаточна лишь для поддержания жизни. И таким образом у него, хотя он и живет в деревне, имеется вблизи лес. Тот отшельник, который, отвергнув желания, бросив свои занятия и обуздав чувства, будет соблюдать обет молчания, – достигнет в мире успеха. Кто смеет не чтить того, у кого белые зубы, обрезаны ногти, кто совершил омовение и украшен (добродетелями), кто свободен от желаний и чист в своих поступках? Когда отшельник, изнуренный покаянием и истомленный, когда уменьшились его мясо, кости и кровь, приходит к безразличию, погрузившись в молчание, – он, победив этот мир, побеждает и другой. Когда отшельник разыскивает ртом пищу, уподобляясь корове, то прежняя его мирская жизнь содействует его бессмертию.

 

Так гласит глава восемьдесят шестая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 87

Аштака сказал:

 

Кто из этих двух, сияющих подобно солнцу и луне, первым достигает слияния с богами?

 

Яяти сказал:

 

Из них первым достигает (брахмы) нищий, обуздавший свои страсти, имеющий местожительство среди домохозяев, предающихся чувственным наслаждениям, хотя он и живет в деревне. Кто, не достигнув еще большого возраста, будет предаваться страстям, тот пусть совершит покаяние и, исполнив его, пусть творит другой подвиг. То, что вредно людям, называют недопустимым. Кто служит закону, обладая слабым умом, тот не свой и не имеет господина. Равным образом, о царь, таковы и искренность, и созерцание, и благородство.

 

Аштака сказал:

 

Кем ты послан, сегодня, о царь, как вестник? Ты молод и носишь венок, ты достоин лицезрения и великолепен. Откуда ты явился и в какую сторону ты (направляешься)? Или же тебе предназначено место на земле?

 

Яяти сказал:

 

Когда заслуги мои иссякли, я был сброшен с неба для того, чтобы войти в этот земной ад. Я отправляюсь туда, как только поговорю с вами, ибо хранители мира торопят меня, о брахманы! Все вы, собравшиеся здесь, – добродетельны.

 

Когда я должен был упасть на землю, я избрал дар: упасть среди благочестивых. И этот дар был мною получен от Шакры, о владыка мужей!

 

Аштака сказал:

 

Я спрашиваю тебя, о царь: есть ли там миры для меня, расположенные в воздушном пространстве или же в небе, ибо я считаю тебя ясновидцем Дхармы? Если они есть, то ты не упадешь, хотя и падаешь.

 

Яяти сказал:

 

Как на земле имеются скот и лошади вместе с горами и лесными животными, так и на небе есть для тебя миры. Так знай же об этом, о лев среди царей!

 

Аштака сказал:

 

Я даю тебе те миры, которые имеются на небе, о владыка царей! Поэтому ты, хотя и падаешь, не упадешь. Занимай же их скорее, где бы они ни находились – в воздушном пространстве или на небе, о побеждающий недругов!

 

Яяти сказал:

 

Не тот, кто не является брахманом, подобно нам, а знаток брахмы может принимать дары, о первый из царей! Я раньше раздавал постоянно брахманам столько, сколько мог давать, о владыка людей! Пусть же тот, кто не является брахманом, а также брахманка, супруга героя, – не живут несчастными (от того, что они принимают дары). Если я совершу то, чего не делал раньше, когда желал узнать (истину), то разве будет это хорошо?

 

Пратардана сказал:

 

Я – Пратардана. Я спрашиваю тебя, о одаренный дивной красотой: есть ли для меня миры, расположенные в воздушном пространстве или на небе, ибо я считаю тебя ясновидцем Дхармы?

 

Яяти сказал:

 

Многочисленные миры там имеются для тебя, о владыка мужей! В них не ведают горя. Изобильные медом и топленым маслом, они бесконечны, если даже в каждом из них жить только по семи дней. И эти миры дожидаются тебя.

 

Пратардана сказал:

 

Я отдаю их тебе. Пусть же те миры, которые принадлежат мне, будут твоими. Поэтому ты, хотя и падаешь, не должен будешь упасть. Избавившись от заблуждений, занимай же их скорее, где бы они ни находились – в воздушном пространстве или на небе.

 

Яяти сказал:

 

Ни один царь, равный по силе (другому царю), не пожелает его благосостояния, о царь, приобретенного совершением добрых дел. Царь, впавший в несчастье по воле рока, если он мудр, никогда не поступит непристойно. Царь, направляя свое внимание на справедливость, должен стремиться сделать свой жизненный путь законным и ведущим к славе. Тот, кто, подобно мне, обладает подлинным разумом и обладает знанием, не должен поступать так непристойно, как ты предлагаешь мне. Если я, желая достичь знания, совершу то, чего раньше не делали другие, то разве это будет хорошо?

 

Меж тем как царь Яяти говорил так, ему тогда сказал Васуманас, лучший из царей.

 

Так гласит глава восемьдесят седьмая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 88

Васуманас сказал:

 

Я – Васуманас, сын Рушадашвы. Я спрашиваю тебя: есть ли для меня миры на небе или в воздушном пространстве, о владыка мужей, ибо я считаю тебя, о благородный, ясновидцем Дхармы?

 

Яяти сказал:

 

Сколько областей в воздушном пространстве и на земле нагревает солнце своим жаром, столько миров бесконечных ожидают тебя на небе.

 

Васуманас сказал:

 

Я отдаю их тебе. Пусть же те миры, которые принадлежат мне, будут твоими. Поэтому ты, хотя и падаешь, не должен будешь упасть. Если для тебя, о царь, совсем непристойно принять их в дар, то купи их хотя бы за былинку.

 

Яяти сказал:

 

Я не помню, чтобы еще в детстве, когда я сомневался, (мною была совершена) подложным путем купля или продажа. Если же яжелая узнать (истину), совершу теперь то, чего раньше не делали другие, то разве это будет хорошо?

 

Васуманас сказал:

 

Если покупка их представляется тебе нежелательной, о царь, то возьми тогда те миры в подарок от меня. Сам я не собираюсь (когда-либо) отправиться туда, о владыка мужей! Так пусть же все те миры будут твоими.

 

Шиби сказал:

 

Я – Шиби, сын Ушинары.[65] Я спрашиваю тебя: есть ли для меня миры, о отец, расположенные в воздушном пространстве или на небе, ибо я считаю тебя ясновидцем Дхармы?

 

Яяти сказал:

 

Ты, о мудрый, ни словом, ни сердцем не презирал тех, кто прибегал (к тебе), о владыка мужей! Поэтому на небе имеются для тебя бесконечные миры, видом подобные молнии, шумные, великие.

 

Шиби сказал:

 

Если покупка их представляется тебе нежелательной, о царь, то возьми тогда те миры в подарок от меня. Отдав, я не возьму их обратно. Отправившись в те миры, ты будешь наслаждаться там.

 

Яяти сказал:

 

Как ты обладаешь могуществом, равным Индре, так и эти бесконечные миры – твои, о владыка мужей! Я же не могу наслаждаться в мирах, которые предоставлены мне другими, – поэтому, о Шиби, я не желаю дара.

 

Аштака сказал:

 

Если ты не примешь охотно, о царь, миры от каждого из нас, то все мы, оставив их тебе, отправимся в ад.

 

Яяти сказал:

 

О добрые, в соответствии со справедливостью и добротой, дайте мне то, что (полагается мне) по заслугам. Но не могу я решиться на то, чего раньше (никогда) не делал.

 

Аштака сказал:

 

Чьи это виднеются пять золотых колесниц? Находясь высоко, они сверкают подобно огненному пламени?

 

Яяти сказал:

 

Эти пять золотых колесниц, которые, находясь высоко, сверкают подобно пламени огня, повезут (всех) вас.

 

Аштака сказал:

 

Взойди же на колесницу, о царь, и отправляйся по воздуху, а мы последуем туда, когда наступит время.

 

Яяти сказал:

 

Теперь мы все должны отправиться вместе, ибо мы – покорители небес. Вот уж виден нам беспыльный путь к обиталищу богов.

 

Вайшампаяна сказал:

 

Тогда все они, наилучшие из царей, взошли на колесницы и отправились в путь, устремляясь в небеса и наполняя небо и землю блеском своих добродетелей.

 

Аштака сказал:

 

Я полагал раньше, что благородный Индра – всецело мой друг и что я первым достигну (неба). Отчего же сей Шиби, сын Ушинары, один на полной скорости обогнал колесницы?

 

Яяти сказал:

 

Так как Шиби, этот сын Ушинары, отдал все свое состояние ради (достижения) божественного пути, то потому он и оказался лучшим среди нас. Щедрость и подвижничество, правдивость и справедливость, скромность и личное достоинство, терпение и снисходительность – все эти (качества), о милый, представлены у несравненного и незлобливого царя Шиби, о царь, благодаря только его уму. Так как он поступал в своей жизни именно так и придерживался скромности, то потому Шиби и обогнал нас на своей колеснице.

 

Вайшампаяна сказал:

 

Аштака из любопытства снова спросил своего деда по матери, подобного Индре: «Я спрашиваю тебя, о царь, скажи мне правду: откуда ты, кто ты и чей ты сын? Ведь нет в мире другого кшатрия или брахмана, кроме тебя, который совершил бы то, что сделано тобою!».

 

Яяти сказал:

 

Я – Яяти, сын Нахуши и отец Пуру, я был властелином всей земли. Что было тайной для моих родственников, о том я говорю теперь открыто: я – ваш дед по матери. Покорив всю эту землю, я дал брахманам красивых коней однокопытных, подходящих для жертвоприношения, привязав их на площади, и боги тогда сделались благосклонными. Я отдал брахманам всю эту землю, полную коней и слонов, изобильную скотом, золотом и лучшими богатствами, а также дал сто арбудов[66] племенных коров. Силой моей добродетели существует небо и земля, а также огонь пылает среди людей. Не напрасны слова, сказанные мною, ибо добрые почитают добродетель. И все боги, отшельники и люди могут быть почитаемы благодаря добродетели – таково мое понимание. Тот, кто без зависти расскажет, как все случилось, о всех нас, победителях небес, наилучшим брахманам, тот достигнет одинаковых миров наряду с нами.

 

Вайшампаяна сказал:

 

Так тот высоко-благородный царь, победитель недругов, был спасен сыновьями своей дочери. Совершив столь выдающиеся подвиги, он покинул этот мир, наполнив землю (славою) своих подвигов.

 

Так гласит глава восемьдесят восьмая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 89

Джанамеджая сказал:

 

О блаженный, я желаю услышать о царях, продолжателях рода Пуру: каковы они, какова их храбрость и могущество? Ведь в том (роду) никогда не было царя, который был бы лишен хорошего поведения, не отличался бы храбростью, или не имел бы потомства. Об истории тех царей, сведущих в науке, чьи деяния прославлены, я желаю подробно услышать, о богатый подвигами!

 

Вайшампаяна сказал:

 

Хорошо, я расскажу тебе, раз ты спрашиваешь меня, о продолжателях рода Пуру, доблестных и равных силою Шакре.

 

От Пуру и (его супруги) Паушти родились трое сыновей, три великих воина, сражавшихся на колесницах: Правира,

 

Ишвара и Раудрашва. Из них Правира был продолжателем рода. От него и (от его супруги) Шьени родился могучий сын, герой Манасью с лотосоподобными глазами, хранитель земли в четырех ее пределах. У Манасью от (его супруги) Саувири родились трое сыновей: Субхру, Санханана и Вагмин, все герои и могучие воины, сражавшиеся на колесницах. У Раудрашвы от апсары (Мишракеши) родились десять сыновей, могучих лучников и героев, которые совершали жертвоприношения, имели потомство и пользовались большой славой. Все они были искусны во всех видах оружия и преданы закону – это Ричепу, Какшепу и могучий Криканепу; Стхандилепу, Ванепу и могучий воин Стхалепу; Теджепу, могучий и мудрый, и Сатьепу, равный по доблести Индре, Дхармепу и десятый – Саннатепу, равный по силе богам. Все эти сыновья, о сын, были непобедимы и совершили жертвоприношения Раджасуя и Ашвамедха.[67] Сыном Ричепу был мудрый царь Матинара. У Матинары же было четверо сыновей, о царь, исполненных безмерной отваги: Тансу, Махан, Атиратха и Друхью, несравненный по величию. Из них Тансу, одаренный могучей силой, был продолжателем рода Пуру; он достиг славы и величия и покорил (эту) землю. И могучий Тансу произвел сына Илину, и тот, лучший из побеждающих, также покорил всю эту землю. Илина произвел затем от Ратхантари пятерых сыновей, о царь, Духшанту и других, подобных пяти составным частям (мира), – это Духшанта, Шура и Бхима, Прапура и Васу. Старший из них – Духшанта сделался царем, о Джанамеджая!

 

У Духшанты от Шакунталы родился мудрый царь Бхарата. От него же пошла великая слава рода Бхараты. И Бхарата произвел от трех жен девять сыновей. Но царь не был доволен ими, заявляя: «Не похожи на меня». Тогда, совершая жертвоприношения великими жертвами, Бхарата получил от Бхарадваджи сына по имени Бхуманью, о потомок Бхараты! И, считая себя обладателем сына, потомок Пуру, о лучший из бхаратов, помазал Бхуманью наследником престола. Затем у того владыки земли[68] был еще сын по имени Витатха. И тот Витатха сделался впоследствии сыном Бхуманью. А также Сухотра и Сухотри, Сухави и Суяджу, (которые родились) у Ричики от (его супруги) Пушкаринй, сделались сыновьями Бхуманью. Старший среди тех царей – Сухотра – получил царство. И он совершил жертвоприношение многими жертвами – Раджасуя, Ашвамедха и другими. И Сухотра владел всей землею вплоть до пределов океана, полной слонов, коров, коней и богатой различными сокровищами. И обремененная огромной тяжестью, переполненная слонами, конями и колесницами и до предела населенная людьми земля его стала как бы погружаться. В то время как царь Сухотра справедливо правил народом, земля была всюду отмечена сотнями тысяч ступ[69] и жертвенных столбов, и изобильная зерном и переполненная людьми она казалась будто населенной богами. И Айкшваки родила от владыки земли Сухотры Аджамидху, Сумидху и Пурумидху, о цотомок Бхараты! Аджамидха был лучшим из них; на нем держался род. И он произвел от трех жен шестерых сыновей, о потомок Бхараты! Дхумини родила Рикшу; Нили – Духшанту и Парамештхина, Кешини же родила Джахну и еще двоих – Джану и Рупина. Все эти панчалы (произошли) от Духшанты и Парамештхина, а кушики являются, о царь, потомками Джахну, обладавшего безмерной силой. Говорят, что Рикша, который был старше Джаны и Рупина, стал царем. И от Рикши родился сын Самварана, продолжатель рода, о царь!

 

Мы слыхали, о царь, что когда Самварана, сын Рикши, правил землею, для подданных настали великие бедствия. И тогда от всякого рода бедствий разрушилось царство, пораженное голодом и смертью, засухой и болезнями. А войска врагов разбивали потомков Бхараты. И, приводя в сотрясение землю своими силами, состоящими из четырех родов войск, царь панчалов быстро прошел через всю страну, покоряя ее. И с десятью армиями он победил в битве того (потомка Бхараты). Тогда царь Самварана вместе с супругою, советниками, сыновьями и родственниками бежал в великом страхе. И стал жить он у великой реки Синдху[70] в роще, расположенной близ горы и омываемой рекою. Там потомки Бхараты жили долгое время, расположившись в крепости. И когда они прожили там целых тысячу лет, потомков Бхараты посетил великий мудрец Васиштха. Выйдя навстречу пришедшему и усердно почтив его, те все потомки Бхараты поднесли ему почетное питье и с почтительностью предоставили все славному риши. И когда он прожил там восьмой год, сам царь обратился к нему (со словами): «Будь нашим домашним жрецом, ибо мы стремимся (добиться) царства». И Васиштха дал свое согласие потомкам Бхараты, сказав: «Ом!». Далее нам известно, что он назначил потомка Пуру царем-самодержцем над всеми кшатриями по всей земле, как бы обратив его в (возвышающиеся над всем) бычьи рога. И тот вновь вступил в обладание столицей, которая ранее была обитаема Бхаратой, и снова заставил всех царей платить ему дань. Могущественный (Самварана), владыка страны Аджамидха, овладев всей землею, совершил затем жертвоприношения многими великими жертвами с богатыми дарами.

 

Потом дочь Солнца Тапати родила от Самвараны (сына) Куру. Его все подданные избрали на царство, считая его (самым) справедливым. Благодаря его имени стало знаменитым на земле поле Куруджангала.[71] Тот великий подвижник при помощи своих аскетических подвигов сделал Курукшатру[72] священной. Нам также известно, что его рассудительная супруга Вахини родила пятерых сыновей: Ашвавана, Абхишвана и Читраратху, Муни и знаменитого Джанамеджаю. Известно также, что у Абхишвана (были) сыновья: Парикшит и могучий Шабалашва, Абхираджа, Вираджа и могучий Шалмала, Уччайхшравас, Бхадракара и Джитари – восьмой. В их роду приобрели славу своими благочестивыми деяниями семеро других могучих (воинов), среди коих первым был Джанамеджая. У Парикшита родились сыновья, все знатоки закона и мирской пользы, по имени: Какшасена, Уграсена и доблестный Читрасена, Индрасена, Сушена и Бхимасена. У Джанамеджайи были сыновья, могучие и знаменитые на земле: Дхритараштра, самый старший, и Панду, Бахлика и Нишадха, одаренный великою силой, могучий Джамбунада и Кундодара, Падати и Васати – восьмой. Все они были опытны в законе и в (достижении) мирской пользы и были преданы благу всех существ. Из них Дхритараштра стал царем. И у него были сыновья: Кундика, Хастин и Витарка, Кратха и Кундала – пятый, а также Хавихшравас, Индрабха и непобедимый Суманью.

 

У Пратипы родились трое сыновей, о бык из рода Бхараты: Девапи, Шантану и Бахлика, могучий воин, сражающийся на колеснице. Из них Девапи ушел в странствование, желая достичь религиозных заслуг. А Шантану и великий герой Бахлика владели землею.

 

В роду Бхараты родились еще много превосходных царей, могучих воинов, сражающихся на колесницах, о царь, подобных божественным мудрецам. Такие же цари, великие герои, подобные богам, родились и в роду Ману, приумножившие поколение Айлы.[73]

 

Так гласит глава восемьдесят девятая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 90

Джанамеджая сказал:

 

Я услышал от тебя, о царь, о великом происхождении моих предков, я также услышал о благородных царях, (родившихся) в этом роду. Однако меня не совсем удовлетворяет приятное изложение, сделанное в краткой форме. Поэтому расскажи мне снова, но подробно, это замечательное повествование, начиная с самого прародителя Ману, владыки тварей. Кому не доставят удовольствия (рассказы) о их священном и высоком происхождении? Их высокая слава, приумноженная благодаря их благодеяниям и справедливости, добродетелям и великодушию, распространилась в трех мирах. Я не нарадуюсь, слушая сказания, по сладости равные напитку бессмертия, о тех, кто были наделены добродетелями и могуществом, доблестью и силой, благочестием и решимостью.

 

Вайшампаяна сказал:

 

Слушай, о царь, как я буду рассказывать о счастливом происхождении всего твоего рода, о котором некогда я выслушал внимательно от Двайпаяны.

 

У Дакши родилась Адити, у Адити – Вивасван, у Вивасвана – Ману, у Ману – Ила; у Илы родился Пуруравае, у Пурураваса – Аюс, у Аюса – Нахуша, а у Нахуши – Яяти. У Яяти же было две жены: Деваяни, дочь Ушанаса, и дочь Вришапарвана по имени Шармиштха. От них происходит дальнейшее потомство: Деваяни родила Яду и Турвасу, а (сыновей) – Друхыо, Ану и Пуру родила Шармиштха, дочь Вришапарвана. Отсюда от Яду пошли ядавы, а от Пуру – пауравы. У Пуру была супруга по имени Каусалья. От нее у него родился (сын) по имени Джанамеджая, который совершил три жертвоприношения коня и жертвоприношение Вишваджит[74] и, совершив их, удалился в лес. И Джанамеджая взял в жены дочь Мадхавы, по имени Ананта. От нее у него родился Прачинван, который покорил восточную страну вплоть до пределов, где восходит солнце; – поэтому ему и было дано имя Прачинван («Властитель Востока»). Прачинван женился на Ашмаки. От нее у него родился Саньяти. А Саньяти женился на дочери Дришадвана, по имени Варанги. От нее у него родился Ахампати. А Ахампати женился на дочери Критавирьи, по имени Бханумати. От нее у него родился Сарвабхаума. Сарвабхаума же овладел насильно дочерью царя кекайев по имени Сунанда. От нее у него родился Джаятсена. А Джаятсена женился на дочери царя Видарбхи,[75] по имени Сушува. От нее у него родился Арачина. Арачина женился на другой дочери царя Видарбхи, по имени Марьяда. И от нее у него родился Махабхаума.

 

А Махабхаума женился на дочери Прасенаджита, по имени Суяджня. От нее у него родился Аютанайин, который для совершения человеческого жертвоприношения привел десять тысяч (мужчин); поэтому ему было дано имя Аютанайин («Приведший десять тысяч»). И Аютанайин женился на дочери Притхушраваса, по имени Бхаса. От нее у него родился Акродхана. Акродхана женился на дочери царя калингов по имени Каранду. От нее у него родился Деватитхи. Деватитхи женился на дочери царя Видехи,[76] по имени Марьяда. От нее у него родился Рича. А Рича женился на дочери царя страны Анга,[77] по имени Судева. От нее он породил сына Рикшу. Рикша женился на дочери Такшаки, по имени Джвала. От нее он породил сына по имени Матинара. Матинара у (реки) Сарасвати совершил двенадцатилетнее жертвоприношение. И когда жертвоприношение было окончено, Сарасвати сама, явившись, избрала его (своим) супругом. От нее он произвел сына по имени Тансу. Отсюда идет новый род. Сарасвати родила от Матинары сына Тансу, а Тансу произвел от Калинди сына Илину. А Илина произвел от Ратхантари пятерых сыновей – Духшанту и других. Духшанта женился на дочери Вишвамитры по имени Шакунтала. От нее у него родился Бхарата. Здесь приводятся две шлоки (о Бхарате): «Мать есть только утроба; так как сын рождается от отца, он есть сам отец. Воспитай сына, о Духшанта, не презирай же Шакунталу. Сын, производящий потомство, о владыка людей, спасает (предков) от обиталища Ямы. Ты – родитель этого младенца, – Шакунтала сказала правду!».

 

Поэтому ему дано имя Бхарата («Воспитанный»). И Бхарата женился на Сунанде, дочери Сарвасены, царя Каши. От нее у него родился Бхуманью. А Бхуманью женился на дочери Дашархи, по имени Джая. От нее у него родился Сухотра. Сухотра женился на дочери (царя) Икшваку, по имени Суварна. От нее у него родился Хастин, который заложил этот (город) Хастинапур. Поэтому он и называется Хастинапур («Город Хастина»). А Хастин женился на царевне Тригарты[78] по имени Яшодхара. От нее у него родился Викунтхана. Викунтхана женился на царевне Дашархи[79] по имени Судева. От нее у него родился Аджамидха. У Аджамидхи же от (пяти его жен) Кайкейи, Наги, Гандхари, Вималы и Рикши родилось две тысячи четыреста сыновей. Каждый из этих царей имел потомство, но продолжателем рода был Самварана. Сам варана женился на дочери Вивасвана, по имени Тапати. От нее у него родился Куру. Куру женился на царевне Дашархи, по имени Шубханги. От нее у него родился Видуратха. А Видуратха женился на царевне Магадхи, по имени Суприя. От нее у него родился (сын) по имени Аругван. Аругван женился на дочери царя Магадхи, по имени Амрита. От нее у него родился Парикшит. А Парикшит женился на дочери Бахуды, по имени Суяша. От нее у него родился Бхимасена. Бхимасена женился на царевне кекайев, по имени Сукумари. От нее у него родился Парьяшравас, которого называли по имени Пратипа. А Пратипа женился на дочери (царя) Шиби, по имени Сунанда. От нее он произвел сыновей: Девапи, Шантану и Бахлику. Девапи еще мальчиком удалился в лес. Шантану же сделался царем. Здесь приводится (шлока), восхваляющая (Шантану):

 

«Всякий старец, к которому прикасается руками (Шантану), достигает счастья и становится вновь молодым. Поэтому его знают как Шантану («Благотворный»)».

 

Вот почему он прозывается Шантану. Шантану женился на дочери Бхагиратхи, по имени Ганга. От нее у него родился Деваврата, которого прозвали Бхишмой. А Бхишма, желая сделать отцу приятное, женил его на Сатьявати, (которая была уже) матерью и прозывалась Гандхакали. У нее, когда она была еще девицей, родился от Парашары Двайпаяна. У нее же от Шантану родились два других сына, Вичитравирья и Читрангада. Из них Читрангада, еще несовершеннолетний, был убит гандхарвой. Вичитравирья же сделался царем. Вичитравирья женился на обеих дочерях царя Каши от его супруги Каусальи: Амбике и Амбалике. Но Вичитравирья умер бездетным. Тогда Сатьявати подумала: «Род Духшанты приходит в упадок». И она подумала о риши Двайпаяне. Он, представ перед ней, сказал: «Что я должен сделать?» Она сказала ему: «Брат твой Вичитравирья отправился на небо бездетным; произведи же для него добродетельное потомство». И тот, сказав «прекрасно», произвел трех сыновей: Дхритараштру, Панду и Видуру. Затем у царя Дхритараштры родилось сто сыновей от (супруги его) Гандхари благодаря милости, оказанной ей Двайпаяной. Среди тех сыновей Дхритараштры четверо стали выдающимися – это: Дурьйодхана, Духшасана, Викарна и Читрасена. У Панду же было две супруги: Кунти и Мадри, обе – жемчужины среди женщин.

 

Однажды Панду, отправившись на охоту, увидел мудреца, обращенного в антилопу, вступившего в связь (с самкой.) И в то время как он покрывал так ее, не успев еще испустить семя и получить удовлетворение, тот поразил его стрелой. Пронзенный он сказал так Панду: «Так как я, не успев испустить семени, был поражен тобою, (мужем), который подчинен этому же закону и искушен в испускании семени, то и ты сам, очутившись в таком же положении и не успев испустить семени, скоро обретешь смерть!». И Панду, лишившийся румянца, избегал проклятия (мудреца) и не приближался к своим женам. Он сказал такие слова: «Благодаря своему легкомыслию я навлек на себя это (проклятие). Но я слыхал, что для бездетного не существует миров (на небе). Поэтому ты роди для меня сыновей», – так он сказал Кунти. И тогда она родила сыновей: Юдхиштхиру – от Дхармы, Бхимасену – от Маруты, Арджуну – от Шакры. А Панду с радостным видом сказал ей: «Эта твоя сожена бездетна, хорошо было бы побудить и ее произвести потомство». «Да будет так», – сказала ему в ответ Кунти. Тогда от Мадри были произведены обоими Ашвинами Накула и Сахадева. Увидев как-то Мадри, красиво наряженную, Панду возгорелся желанием. Но лишь только он прикоснулся к ней, как расстался с жизнью. Тогда Мадри взошла к нему на погребальный костер и сказала Кунти: «Воспитай же ты заботливо этих близнецов!».

 

Затем те пятеро пандавов вместе с Кунти были доставлены в Хастинапур и представлены Бхишме и Видуре. Там были сделаны попытки сжечь их в смоляном доме, которые не могли осуществиться благодаря совету Видуры. Тем временем, убив Хидимбу, они отправились в Экачакру. И в Экачакре, тоже убив ракшаса по имени Бака, они отправились в город панчалов. И, добыв оттуда супругу Драупади, они благополучно возвратились в свою область. И произвели они сыновей: Пративиндхью – Юдхиштхира, Сутасому – Врикодара, Шрутакирти – Арджуна, Шатанику – Накула и Шрутакармана – Сахадева.

 

Кроме того, Юдхиштхира получил на сваямваре в жены дочь Говасаны из рода Шиби, по имени Девика. Он произвел от нее сына по имени Яудхея. А Бхимасена женился на дочери царя Каши, по имени Баладхара, добытой ценою мужества. Он произвел от нее сына по имени Сарвага. Арджуна же, отправившись в Дваравати, похитил в жены сестру Васудевы Субхадру. Он произвел от нее сына по имени Абхиманью. А Накула увел в жены царевну Чеди, по имени Каренувати. Он произвел от нее сына по имени Нирамитра. Сахадева же получил на сваямваре в жены дочь царя мадров, по имени Виджая. Он произвел от нее сына по имени Сухотра. А Бхимасена, кроме того, еще раньше произвел от ракшаси[80] Хидимбы сына Гхатоткачу. Это одиннадцать сыновей пандавов.

 

Абхиманью женился на дочери Вираты, по имени Уттара. От нее у него родился мертвый ребенок. Его взяла к себе на колени Притха, по распоряжению величайшего из мужей Васудевы, который сказал: «Этого ребенка, когда ему будет шесть месяцев, я оживлю». И когда он оживил его, он сказал: «Так как он родился в то лремя, когда род (его) угасает, то пусть он будет по имени Парикшит («Угасающий»)». Парикшит женился на (девушке) по имени Мадравати. От нее у него (родился) Джанамеджая. У Джанамеджайи от Вапуштамы (родилось) двое сыновей – Шатаника и Шанку. Шатаника женился на царевне Видехи. От нее у него родился сын Ашвамедхадатта.

 

И так (мною) восславлен сей род Пуру и пандавов. Тот, кто услышит эту (историю) рода Пуру, освобождается от всех грехов.

 

Так гласит глава девяностая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 91

Вайшам паяна сказал:

 

Был царь, происходящий из рода Икшваку,[81] известный но имени Махабхиша, правдивый в речи, одаренный подлинным мужеством. Тысячью жертвоприношений Ашвамедха и сотнею жертвоприношений Ваджапея[82] тот властелин удовлетворил Индру, владыку богов и впоследствии достиг неба.

 

Однажды боги совершали поклонение Брахме. Там были царственные мудрецы и царь Махабхиша. И Ганга, лучшая из рек, тоже пришла к своему деду. Ее одежда, подобная луне, была раскрыта ветром. Тогда боги немедленно опустили головы, но царственный мудрец Махабхиша беззаботно посмотрел на Реку. И тогда Махабхиша был проклят великим Брахмой, который изрек: «Родившись среди смертных, ты опять достигнешь (этих) миров!».

 

И тот владыка мужей, подумав о всех царях, исполненных благочестия, выбрал своим отцом Пратипу, наделенного великим блеском. А Ганга, лучшая из рек, увидев того царя Махабхишу, потерявшего стойкость, обратилась тогда мыслию к нему, а он (также) стал думать (о ней). Идя по дороге, она увидела богов-небожителей Васу, лишившихся своей красоты, с сиянием, запятнанным грязью. И, увидев их в таком виде, лучшая из рек спросила: «Что это вы потеряли свою красоту и отчего такая беспечность у небожителей?». Тогда ей отвечали боги Васу: «Мы прокляты, о великая река, благородным Васиштхой, (пришедшим) в гнев из-за незначительного проступка. По ошибке мы все приблизились к Васиштхе, величайшему из мудрецов, сидевшему незаметным в полумраке. Он в гневе проклял нас и сказал: „Вы родитесь в утробе!". То, что изречено выразителем священной мудрости, невозможно изменить. Поэтому ты, приняв человеческий облик, роди нас, Васу, на земле как своих сыновей, дабы не входить нам в неблагоприятную человеческую утробу». Когда так они сказали, Ганга, сказав тем Васу «хорошо», молвила: «Кто же лучший из мужей среди смертных будет вашим родителем?».

 

Васу сказали:

 

У Пратипы в мире должен родиться благочестивый сын по имени Шантану. Он будет нашим родителем.

 

Ганга сказала:

 

И мое мнение, о боги, такое же, как вы сказали мне, о безупречные! Я сделаю ему[83] приятное и исполню это ваше желание.

 

Васу сказали:

 

Ты должна бросить своих сыновей в воду после того, как они родятся, для того чтобы для нас в скором времени наступило искупление, о текущая в трех мирах!

 

Ганга сказала:

 

Я так и сделаю. Пусть же у него будет сын, дабы его связь со мною, (предпринятая) ради потомства, не оказалась напрасной.

 

Васу сказали:

 

Каждый из нас отдаст восьмую часть своей мужской силы. Благодаря той силе от тебя у него родится желанный сын. Но у него не будет потомства среди смертных, потому что тот могучий твой сын будет бездетным.

 

Вайшампаяна сказал:

 

Заключив такое условие с Гангою, те Васу с радостной душою отправились немедленно куда хотели.

 

Так гласит глава девяносто первая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 92

Вайшампаяна сказал:

 

Между тем тот царь Пратипа, преданный благу всех существ, удалившись к берегам Ганги, провел там многие годы, шепча молитвы. И вот Ганга, одаренная красотой и достоинствами, прелестная, словно богиня красоты, мудрая и прекрасноликая, с божественными формами, вышла тогда из воды, имея соблазнительный вид, и села тому царственному мудрецу, погруженному в размышление, на правое бедро, подобное дереву шала. А царь Пратипа сказал ей, прелестной: «Что я должен сделать для тебя, о красавица? Какой приятности ты желаешь?».

 

Женщина сказала:

 

Я люблю тебя, о царь, обладай мною, о лучший из рода Куру! Ведь отказ женщинам, которые полюбили, порицается мудрыми.

 

Пратипа сказал:

 

Я не могу под влиянием срасти вступить в связь с женой другого или с женщиной неодинаковой касты. Знай же, о красавица, что это мой священный обет.

 

Женщина сказала:

 

Я не безобразна, не неподходяща (по происхождению), чтобы не вступать со мною в связь, и никогда еще не заслуживала порицания. Обладай же мною, о царь, девушкой, любящей тебя, лучшей из женщин.

 

Пратипа сказал:

 

То приятное, на что ты побуждаешь меня, мною должно быть отвергнуто. Если же я поступлю иначе, – нарушение долга погубит меня. Овладев моим правым бедром, ты обняла меня, о прелестная женщина; но знай, о робкая, что это место (предназначено) для дочерей и невесток. Для влюблённой же (женщины) предназначена часть с левой стороны, но она тобою была отвергнута. Поэтому я не отдамся любовным наслаждениям с тобою, о прелестная женщина! Будь же моей невесткой, о прекрасная, я избираю тебя для моего сына, ибо ты, о красивобедрая, прислонилась (ко мне), подойдя с (правой) стороны, предназначенной невесткам.

 

Женщина сказала:

 

Да будет так, о знающий закон, я сочетаюсь с твоим сыном. Из уважения к тебе я отдам свою любовь прославленному роду Бхараты. Ведь вы – прибежище тех царей, которые существуют на земле, и я не в состоянии рассказать о добродетелях (вашего рода) даже в течение сотен лет. Добродетели тех (царей), которые прославлены в вашем роду, являются наивысшими. Но сын твой не должен знать о моем происхождении. Что бы я ни делала, о господин, обо всем том пусть он никогда не размышляет. Живя таким образом при твоем сыне, я буду увеличивать его радость. И сын твой благодаря своим сыновьям, своим добродетельным заслугам и приятностям достигнет неба.

 

Вайшампаяна сказал:

 

И, сказав «хорошо», она тут же исчезла, о царь. А тот царь стал жить, ожидая рождения сына. И в это время Пратипа, потомок рода Куру и лучший из кшатриев, предавался вместе со своею супругою покаянию ради (рождения) сына. И когда оба они состарились, у них родился сын, тот самый Махабхиша. А так как он родился у отца когда тот пребывал в смирении, то он стал прозываться Шантану («Смиренный»). Помышляя о нетленных мирах, которых можно достичь своими деяниями, Шантану, лучший из рода Куру, сделался творителем добрых дел. И Пратипа обратился тогда к сыну Шантану, вступившему в возраст: «Некогда, о Шантану, посетила меня женщина ради твоего благополучия. Если к тебе придет та божественная женщина, чрезвычайно красивая и прелестная, пылая любовью (к тебе) и желая иметь сына, то ты не должен обращаться к ней с (вопросами): ,,Кто ты и чья ты, о женщина?". И что бы она ни делала, ты не должен расспрашивать ее о тех поступках, о безупречный! По моему велению, ты обладай ею, отдающейся (тебе)». Так он сказал ему.

 

Так предписав сыну Шантану, царь Пратипа, помазав его на свое царство, удалился в лес. А мудрый царь Шантану, славный на земле лучник, сделался искусным охотником и постоянно проводил время в лесу. И он, лучший из царей, убивая антилоп и буйволов, однажды бродил один вдоль Ганги, которую посещали сиддхи[84] и чараны. И вот, о махараджа, он увидел прекрасную женщину, сиявшую красотой, как будто это была воочию богиня красоты, восседающая на лотосе. Она была одна; безупречная во всех отношениях, с прекрасными зубами, с дивными украшениями и облаченная в тонкую одежду она напоминала собою сердцевину лотоса. Увидев ее, он был поражен ее красотой, и волоски на его теле поднялись от восторга. И, как бы упиваясь ею своими глазами, царь не мог насытиться. Та женщина тоже лишь только увидела бродившего там царя, одаренного великим блеском, не могла насытиться, охваченная любовной страстью. И сказал тогда ей царь, располагая ее к себе ласковым голосом: «Богиня ли ты, или данави,[85] гандхарви или же апсара, якши[86] или змея, или же человеческое существо, о прекрасная в талии! Будь ты моей женою, о красавица, подобная отпрыску богов!».

 

Услышав эти слова царя, нежные и ласковые, сопровождаемые улыбкой, и помня обещание, (данное) всем Васу, безупречная, она подошла к нему и сказала, услаждая голосом сердце царя: «Я буду, о хранитель земли, твоею послушной супругой. Но что бы я ни делала, о царь, доброе или недоброе, – ты не должен удерживать или осуждать меня. Только если ты так будешь вести себя, я стану жить с тобой, но если ты будешь вмешиваться (в мои поступки) и осуждать меня, я непременно покину тебя». И когда царь сказал ей «хорошо!», она, о лучший из рода Бхараты, испытала тогда несравненную радость, обретя того превосходнейшего царя. И Шантану тоже, обретя ее, наслаждался вволю и ничего не говорил ей, думая: «ее не должно спрашивать». Тот властитель земли был доволен ее хорошим поведением, красотой, благородством и добродетелями и ее угождением наедине. И прелестная Гангa, одаренная дивной красотою, богиня-река, текущая тремя путями,[87] воплотившись в прекрасное человеческое создание, сделалась супругой Шантану, льва среди царей, величием равного царю богов, – того, чье желание исполнилось по воле судьбы. Она услаждала царя страстью и любовью, увлекательными ласками и проворством, и плясками и, как он сам, испытывала удовлетворение. А царь тот, увлеченный достоинствами прекрасной женщины, так предался наслаждению, что не заметил, как прошли многие годы, времена года, месяцы. И владыка людей, наслаждаясь с нею вволю, произвел от нее восемь сыновей, подобных бессмертным. Она же, бросая каждого родившегося сына в воду, о потомок Бхараты, со словами «я радую тебя», топила их в реке Ганге. А царю Шантану тот (поступок ее) не был приятен, но владыка земли ничего не говорил ей из боязни потерять ее. Но когда родился восьмой сын, царь, мучимый скорбью и желая иметь собственного сына, сказал ей, как бы смеющейся: «Не губи! Кто ты и чья ты, зачем ты убиваешь сыновей? О сыноубийца, не бери на себя тягчайший грех, остановись, о презренная!».

 

Женщина сказала:

 

О жаждущий потомства, я не погублю твоего сына, о лучший среди отцов, но да прекратится это сожительство мое (с тобою), как об этом и было условлено. Я – Ганга, дочь Джахну,[88] чтимая многими великими риши; я жила с тобою ради осуществления намерения богов. Это были восемь Васу, могущественных богов, наделенных великой участью; проклятием Васиштхи они были повергнуты в состояние людей. Для них на земле не было другого родителя, кроме тебя, и не было здесь ни одного человеческого существа, подобного мне (могущего быть их) матерью. Поэтому я приняла человеческий облик, чтобы произвести их на свет. Ты же, после того как произвел восьмерых Васу, завоевал себе нетленные миры. Между мною и всеми Васу было заключено условие, что я каждого из них избавлю от человеческого состояния, как только они родятся. Таким образом (теперь) они спасены от проклятия благородного Апавы.[89] Благословение да будет с тобою! Я (теперь) уйду, ты же воспитай своего благочестивого сына. Об этом продолжительном моем сожительстве (с тобою) было условлено между мною и Васу. Знай же, что сын этот, рожденный мною, (должен носить имя) Гангадатта («Данный Гангой»).

 

Так гласит глава девяносто вторая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 93

Шантану сказал:

 

Какое дурное дело было сделано всеми Васу и кто тот Апава, от проклятия которого все они приняли человеческий облик? Что за поступок был совершен этим мальчиком Гангадаттой (в прежней своей жизни), из-за которого он должен был жить среди людей? И каким образом те Васу, властители вселенной, родились среди людей? О том расскажи мне, о дочь Джахну!

 

Вайшампаяна сказал:

 

И когда так было сказано, богиня Ганга, дочь Джахну, так сказала царю, своему супругу Шантану, быку среди мужей: «Кого Варуна некогда принял как сына, о лучший из рода Бхараты, тот был отшельник по имени Васиштха, прозываемый Апава. Его священная обитель, изобилующая антилопами и птицами и покрытая цветами всех времен года, находилась на склоне Меру, владыки гор. И тот сын Варуны, лучший из добродетельных, подвергал себя покаянию, о превосходнейший среди бхаратов, в том лесу, богатом сладкими кореньями, плодами и водой.

 

А между тем у Дакши была дочь, весьма гордая, по имени Сурабхи. И богиня та, о лучший из рода Бхараты, на благо миру произвела на свет от Кашьяпы корову, превосходнейшую корову, исполняющую желания, – камадугху.[90] Ту корову получил для совершения жертвоприношения Хома,[91] добродетельный сын Варуны. И она, живя в том лесу покаяния, прелестном и священном, навещаемом отшельниками, бродила там, не ведая страха.

 

Вот однажды в этот лес, чтимый богами и божественными мудрецами, о бык из рода Бхараты, пришли все Васу с Притху во главе. Они вместе со своими женами бродили всюду по лесу и услаждались на восхитительных холмах и в рощах. И там супруга одного Басу, имевшая тонкую талию, бродя в том лесу, о наделенный могуществом Индры, увидела корову, которая принадлежала отшельнику Васиштхе, корову превосходнейшую и исполнявшую все желания. И она, изумленная ее совершенствами и достоинствами, показала тогда, о волоокий, (своему супругу) Дьяусу ту прекраснейшую корову с хорошим выменем, дающую много молока, с красивым хвостом и мордой, одаренную всеми достоинствами и превосходнейшим нравом. Так некогда, о царь царей, ее, наделенную такими достоинствами, показала (своему супругу) Васу радующая его (супруга), о потомок Пуру! А Дьяус, как только увидел ту корову, о царь, наделенный могуществом огромного слона, сказал той богине, говоря о красоте и достоинствах (коровы): «Эта превосходнейшая корова, о черноокая богиня, принадлежит тому мудрецу Варуни,[92] которому принадлежит этот великолепный лес, о прекраснобедрая! Тот смертный, который выпьет ее вкусного молока, о красивая в талии, будет жить десять тысяч лет, сохраняя постоянную юность». Услышав это, о лучший из царей, та богиня, с красивой талией и безупречносложенная, сказала своему супругу, блистающему величием: «Есть у меня в земном мире подруга по имени Джинавати, одаренная красотой и юностью. Она дочь царственного мудреца Ушинары, мудрого и верного данному обету, и прославилась в мире людей совершенством своей красоты. Ради нее, о величавый, скорее приведи желанную для меня корову с теленком, о лучший из бессмертных и умножающий заслуги! Лишь только моя подруга выпьет ее молока, о милостивый, она станет среди людей единственной, которая избавится от старости и болезней. О великий и безупречный, ты должен это сделать для меня, ибо ни в каком случае не может быть другой любезности, более приятной для меня, чем эта». Услышав эти слова богини, Дьяус, желая сделать ей приятное, вместе со своими братьями – Притху и другими – похитил ту корову. Понуждаемый женой с лотосоподобными глазами, Дьяус тогда, о царь, не мог предусмотреть сурового аскетического подвига, (которому предавался) тот риши. Корова та была им похищена, но о греховном падении он тогда не подумал.

 

И вот тот Варуни, возвратившись в пустынь с плодами, не увидел там в чудесном лесу коровы с теленком. Тогда аскет тот стал искать ее в том лесу, но, разыскивая корову, не нашел ее отшельник, одаренный благородным умом. Обладая сверхъестественной силой зрения, он узнал затем, что ее похитили Васу. Тогда он подпал под власть гнева и немедленно проклял всех Васу: «Так как Васу похитили мою дойную корову с красивым хвостом, то все они родятся среди людей, – в этом не может быть сомнения!». Так блаженный Апава, лучший из отшельников, проклял тех Васу, подпав под власть гнева, о бык из рода Бхараты! И, прокляв их, он, наделенный великой долей, обратил свою мысль к подвижничеству.

 

Таким образом, о царь, тот брахман-мудрец, богатый подвигами и наделенный великим могуществом, проклял богов – восьмерых Васу, охваченный гневом. А те, узнав о том, что они прокляты, явились опять в обитель благородного отшельника и подошли к нему. Но, стараясь умилостивить того риши, о лучший из царей, Басу не получили милости, о тигр среди людей, от Апавы, лучшего из мудрецов, искушенного во всех законах. И, благочестивый, он сказал им: «Вы, Дхара и другие, прокляты мною, но через год вы получите избавление от проклятия. А сей Дьяус, из-за которого вы прокляты мною, будет за свой поступок жить долгое время в земном мире. Я не намерен сделать ложным то, что сказал вам в гневе. Сей высокомерный (Дьяус) не произведет потомства, хотя и будет жить среди людей. Но он будет справедливым и благородным, искушенным во всех науках и угождающим своему отцу и будет отвергать наслаждения с женщинами». Сказав так, тот величественный отшельник удалился. А Васу все пришли тогда ко мне и стали просить у меня дар, о царь, который и был дарован мною: «Каждого из нас, кто родится на свет, ты сама, о Ганга, бросай в воду». Таким образом, я в точности исполнила все как следует, о лучший из царей, для избавления от земного мира тех (Васу), проклятых (отшельником). Только этот единственный Дьяус, о лучший из царей, согласно проклятию того риши будет долго жить в земном мире, о царь, потомок Бхараты!».

 

Сказав это, богиня тут же исчезла и, взяв с собою того ребенка, пошла, куда ей захотелось. А тот сын Шантану носил два имени – Деваврата и Гангея и превзошел Шантану своими добродетелями. Шантану же, измученный скорбью, отправился тогда в свой город.

 

Я воспою теперь несравненные добродетели Шантану, а также великую участь того славного царя из рода Бхараты, чья величественная история называется Махабхаратой.

 

Так гласит глава девяносто третья в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 94

Вайшампаяна сказал:

 

Таким образом, тот мудрый Шантану, чтимый богами и царственными мудрецами, был известен во всех трех мирах как справедливый и правдивый в речи. Обуздание чувств, щедрость и прощение, ум, скромность, стойкость и высочайшая сила были постоянными достоинствами Шантану, великого создания, быка среди мужей. Одаренный такими добродетелями и опытный в вопросах закона и мирской пользы, царь тот был защитником рода Бхараты и благочестивых людей. Он имел шею, подобную раковине, был весьма широк в плечах и обладал силой опьяненного слона. И для него было твердо установлено, что именно закон выше, чем любовь и польза.[93] Таковы были достоинства, имевшиеся у великого создания – Шантану, быка из рода Бхараты. И поистине, не было ни одного кшатрия, подобного ему. Того хранителя земли, исполняющего свой закон и лучшего из блюстителей всех законов, цари помазали на царствование над царями. И во время (царствования) того Хранителя рода Бхараты цари все были избавлены от печали, страха и страданий, а сон и пробуждение их были спокойны.

 

Между тем как мир охранялся царями во главе с Шантану, благочестие всех каст благодаря обузданию поднялось высоко. Кшатрии служили брахманам, вайшьи были преданы кшатриям, а шудры, будучи преданными брахманам и кшатриям, служили вайшьям. А он, живя в прекрасном Хастинапуре, столице кауравов, правил (всей) землею, имевшей своими границами океаны. Подобный царю богов, он был знатоком закона, был правдоречив и прям и благодаря своей щедрости, справедливости, религиозным подвигам и усердию был наделен высшим счастьем. Свободный от гнева и ненависти, он был приятен на вид как месяц, по величию был подобен солнцу, по быстроте равен скорости ветра, во гневе – подобен богу смерти, по терпению равен земле. И в то время как Шантану правил землею, о царь, не было напрасного убийства скота, вепрей, антилоп и птиц. В царстве, где выше всего стояли справедливость и благочестие, Шантану, полный душевной скромности, беспристрастно, управлял существами, свободный от страсти и гнева. И тогда совершались жертвенные обряды ради почитания богов, мудрецов и предков и не было незаконного убийства каких бы то ни было существ. И тот царь был отцом всех существ – несчастных и беззащитных, которые были среди животных. Когда правил этот лучший из повелителей рода Куру, владыка всех царей, олово соединилось с правдой, а мысли были направлены на щедрость и справедливость. В течение двадцати четырех лет и последующих двенадцати лет он наслаждался любовью женщин, а затем сделался обитателем лесов.

 

А Васу, его сын, по имени Деваврата, родившийся от Ганги, был подобен ему во всем: по красоте и поведению, поступкам и в учении. Среди других царей он был искусен во всех видах оружия, обладал большой силой и храбростью, твердым характером и был могучим воином, сражавшимся на колеснице.

 

Однажды царь Шантану пронзил (стрелою) лань и, преследуя ее вдоль реки Ганги, увидел, что дочь Бхагирахти стала мелководной. Заметив это, Шантану, бык среди мужей, подумал: «Почему эта лучшая из рек сегодня не течет так, как раньше?». И, ища причину (этому явлению), благородный увидел одаренного красотою, высокого и очаровательного видом юношу, который стоял там и, применяя, подобно богу Пурандаре, божественное оружие, удерживал стрелами все (течение) Ганги. Увидев, что река Ганга была запружена стрелами у того места, (где стоял) тот (юноша), царь пришел в изумление от такого сверхчеловеческого действия. Так как мудрый Шантану давно видел своего сына, когда тот еще только что родился, он не смог теперь оживить свою память, чтобы узнать в нем своего собственного сына. А тот, увидев своего отца, повергнул в смятение его силою волшебства и тут же быстро исчез. При виде такого чуда царь Шантану, подозревая в нем своего сына, сказал тогда Ганге: «Покажи его!». И Ганга, приняв образ необычайной красоты, показала того мальчика, покрытого украшениями, держа его своей правой рукой. Окрашенную убранствами и облаченную в одежды, лишенные пыли,[94] Шантану не узнал ее, хотя и видал ее раньше.

 

Ганга сказала:

 

О царь, это тот восьмой сын твой, которого некогда ты произвел от меня. Отведи же его к себе домой, о тигр среди мужей! Могучий, он изучил у Васиштхи веды вместе с ведангами. Лучший стрелок из лука, он отлично владеет оружием и равен в битве царю богов. Постоянно чтимый богами и асурами, он знает всю ту науку, в которой сведущ Ушанас. Точно так же и та наука, которую знает сын Ангираса, чтимый богами и асурами, усвоена им. Твой сын, могучерукий и благородный, также усвоил и ту военную науку вместе с ее вспомогательными и побочными частями, которую знает знаменитый мудрец, непобедимый врагами – Рама, сын Джамадагни. О царь, отведи же домой своего собственного сына, данного мною, этого могучего стрелка из лука и героя, о герой, знающего смысл царских законов.

 

Вайшампаяна сказал:

 

Так, с дозволения ее, взяв сына, сиявшего подобно солнцу, Шантану возвратился в свой город. И, вернувшись в свой город, подобный городу Пурандары, потомок Пуру счел самого себя уже достигнувшим цели всех желаний. Затем при всех потомках Пуру он помазал своего сына наследником престола. И достославный сын Шантану радовал своим поведением пауравов, отца и (все) царство, о бык из рода Бхараты! А тот владыка земли, наделенный неизмеримой отвагой, блаженствуя вместе с сыном, провел так четыре года.

 

Однажды тот царь, отправившись в лес к реке Ямуне,[95] почуял приятный запах, неизвестно откуда идущий. В поисках причины его он стал бродить всюду. Тогда он увидел девушку божественной красоты, дочь рыбака. И лишь только увидел ее, он спросил черноокую девушку: «Чья ты и кто ты? Что ты собираешься здесь делать, о робкая?». Она отвечала: «Я дочь рыбака, да будет тебе благо! Ради религиозных заслуг я занимаюсь переправою на лодке по велению моего отца, благородного царя рыбаков». Царь Шантану, увидев ту дочь рыбака, божественной красоты, одаренную изяществом, прелестью и чудесным запахом, полюбил ее. Явившись к отцу ее, он посватался за нее и стал просить ее у отца для себя. Но царь рыбаков так ответил тому царю: «Моя красавица при ее рождении была уже предназначена для выданья жениху; узнай же – какое желание у меня на сердце, о владыка людей! Ты ведь правдив в речи, о безупречный! Если ты сватаешь ее у меня, чтобы (сделать ее) законной супругой, то заключи тогда по правде со мной условие. По условию я и отдам тебе мою дочь, о царь, ибо не будет у меня никогда жениха, равного тебе».

 

Шантану сказал:

 

Я могу решиться на это, когда услышу от тебя о твоем условии, о рыбак! Я дам то, что могу дать, и никогда не дам, чего не могу дать!

 

Рыбак сказал:

 

Сын, который родится от нее, и никто другой, о царь, должен быть помазан после тебя на царство как владыка земли.

 

Вайшампаяна сказал:

 

Но Шантану не пожелал дать такого дара рыбаку, хотя и пылал сильной страстью, о Бхарата![96] И, думая о дочери рыбака, владыка земли возвратился в Хастинапур с сердцем, пораженным любовью. И однажды Деваврата, сын Шантану, подошел к своему отцу, горевавшему и погруженному в мысли, и сказал ему такое слово: «Всюду у тебя благополучие, все цари зависят от тебя, – так почему же ты ежечасно скорбишь, опечаленный? Погруженный в мысли, о царь, ты ничего не говоришь мне!». После того как сын сказал так, Шантану промолвил в ответ: «Несомненно, как ты сказал мне, так оно и есть: я погружен в мысли. Ты – единственный потомок в нашем великом роду, о отпрыск Бхараты! Но (жизнь) смертных неустойчива, – поэтому-то я скорблю, о сын! Ведь если с тобой, о сын Ганги, случится какое-нибудь несчастье, то наш род прекратится. Нет сомнения, что ты, как единственный сын, являешься лучшим, нежели даже сотни (сыновей). Да и я не решаюсь снова взять себе жену. Я желаю, чтобы во избежание гибели потомства тебе сопутствовало благополучие. Толкователи закона говорят, что наличие единственного сына равносильно бездетности. Поддержание священного огня, три веды и жертвоприношения с (богатыми) дарами – все они не стоят и шестнадцатой доли потомства. Таким образом то, что касается потомства, может быть применимо как к людям, так и к другим существам; у меня, о премудрый, нет сомнения. Это учение тройной веды является незыблемым для пуран и возвышенных (существ). Ты же – герой, всегда бурно стремительный, постоянно с оружием, о Бхарата! Не иначе как ты найдешь свою смерть от этого оружия, о безупречный! Я испытываю беспокойство, ибо если ты погибнешь, то что же будет (с родом Бхараты)? Такова причина моей скорби, о сын, рассказанная тебе без утайки».

 

И, узнав полностью ту причину, Деваврата, одаренный большим умом, размышляя о том, отправился тогда к старейшему советнику, преданному его отцу. И, скоро явившись к нему, он спросил затем о причине скорби отца. И когда тот, лучший из рода Куру, спросил так, советник сообщил ему об условии, (которое требовалось для получения в жены) той дочери (рыбака), о бык из рода Бхараты! Тогда Деваврата вместе со старейшими кшатриями явился к царю рыбаков и сам сосватал его дочь для своего отца. Рыбак принял его согласно обычаям и, почтив, сказал ему, когда тот сел в присутствии царя, о потомок Бхараты:

 

«Только ты являешься покровителем Шантану, о бык среди мужей, ибо ты наилучший сын у имеющих сыновей. Все же я должен сказать тебе слово. Кто, в самом деле, не будет раскаиваться, пропустив такой подходящий брак, достойный восхваления и желанный, даже если он будет сам Индра во плоти? Тот благородный потомок (своего рода), от семени которого появилась на свет прелестная Сатьявати, равен тебе по достоинствам. Он многократно восславлял мне твоего отца, что де только он среди всех царей достоин увести (себе в жены) Сатьявати, о потомок Бхараты! Даже божественному мудрецу Асите мною некогда было отказано. А ведь он, сильно домогавшийся Сатьявати, был лучшим из мудрецов. Я как отец дочери должен сказать тебе кое-что, о бык из рода Бхараты! Я вижу здесь только одно большое препятствие – это соперничество. Чьим бы соперником ты ни был – гандхарвы или асуры, – он никогда не может жить счастливо, если ты разгневаешься, о укротитель врагов! Такого рода препятствие существует здесь, и нет никакого другого, о царь! Знай же об этом (теперь), когда выдается и берется замуж (моя дочь), благо тебе, о укротитель врагов».

 

Когда так было сказано, сын Ганги в соответствии с выгодой своего отца ответил на это в присутствии слушавших (его) царей, о потомок Бхараты: «Выслушай же от меня это искреннее мнение, о лучший из праведных; ни тот, кто уже родился, и ни тот, кто еще не родился, не в состоянии сказать подобное. Я сделаю это так, как ты говоришь: тот сын, который родится от нее, будет нашим царем». Услышав сказанное, рыбак снова ответил ему, желая сделать трудносовершимое дело ради царства (для будущего сына его дочери): «Ты явился сюда как покровитель Шантану, одаренного неизмеримым величием, будь же ты и (моим) покровителем (в деле), связанном с выдачей моей дочери, о справедливый владыка! Услышь же мое слово, о милый, а также то, что необходимо еще сделать. Я скажу тебе как отец дочери, о укротитель врагов! То, что тобою было обещано Сатьявати в присутствии царей, о преданный закону и справедливости, достойно тебя. И это не может быть иначе; поэтому, о могучерукий, здесь нет никакого сомнения. Но у тебя может родиться потомство, – вот тут у нас возникает большое сомнение».

 

Узнав эту мысль, (Деваврата), преданный закону и справедливости, дал тогда обещание, о царь, желая сделать приятное своему отцу.

 

Деваврата сказал:

 

О царь рыбаков, внемли же тем моим словам, о лучший из царей, которые я скажу ради отца в присутствии царей. Царство было уже мною отвергнуто еще раньше, о царь; я принимаю теперь решение также и в отношении (моего возможного) потомства. Отныне, о рыбак, я принимаю обет безбрачия, даже если я буду бездетным, для меня на небе найдутся нетленные миры.

 

Вайшампаяна сказал:

 

Когда рыбак, справедливый душою, услышал те слова его, волоски на его теле встали (от радости), и он сказал в ответ: «Я выдам ее!». Тогда апсары и боги вместе с толпами риши стали дождить цветами и говорили: «Это Бхишма!».[97] Потом ради (блага) своего отца он сказал той красавице: «Взойди на колесницу, о мать, поедем к себе домой!». И, сказав так той прелестной деве, Бхишма посадил ее на колесницу и, приехав в Хастинапур, поведал обо всем Шантану. И цари вместе и в одиночку восславили тот трудносовершимый подвиг его и сказали: «Это Бхишма!». А сам Шантану, его отец, увидев это трудноисполнимое дело, содеянное Бхишмой, возрадовался и даровал ему возможность принять смерть по собственному желанию.

 

Так гласит глава девяносто четвертая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 95

Вайшампаяна сказал:

 

Когда свадьба была сыграна, царь Шантану ввел ту деву, одаренную красотой, в свой дом. Вскоре у Шантану от Сатьявати родился мудрый сын, герой по имени Читрангада, по силе превзошедший (всех) людей. Затем могущественный владыка произвел от Сатьявати и другого сына, царя Вичитравирью, могучего стрелка из лука. И не успел еще последний прийти в возраст, о бык из рода Бхараты, как тот мудрый царь Шантану уступил закону времени. И, когда Шантану отправился на небо, Бхишма, по решению Сатьявати, посадил на царство Читрангаду, укротителя врагов. И Читрангада, благодаря своему геройству, побил всех царей. Он считал, что нет никого среди людей, равного ему. Тогда к нему, поражавшему людей, асуров и самих богов, явился его тезка, могучий царь гандхарвов. Между ними на Курукшетре произошла великая битва. Там, на берегу реки Хиранвати,[98] сражение между обоими могучими (героями) – гандхарвой и предводителем рода Куру – длилось три года. И в той жестокой сече, поглотившей ливень оружия, гандхарва, превосходивший по хитрости (своего противника), убил героя, лучшего из потомков Куру. Убив Читрангаду, лучшего из рода Куру, имевшего лук с разнообразными стрелами, гандхарва возвратился на небо. И когда был убит тот тигр среди царей, полный величия, о царь, Бхишма, сын Шантану, велел устроить погребальные обряды. Затем он, могучерукий, немедленно помазал на царство кауравов юного Вичитравирью, еще не достигшего совершеннолетия. И Вичитравирья, следуя совету Бхишмы, стал править, о махараджа, царством, перешедшим к нему от отцов и дедов. И царь тот почитал сына Шантану Бхишму, сведущего в законе и шастрах, а тот охранял его законом.

 

Так гласит глава девяносто пятая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 96

Вайшампаяна сказал:

 

Когда Читраганда был убит, а брат его был еще молод, о безупречный, царством его правил Бхишма, согласно воле Сатьявати. Но когда Бхишма, лучший из мудрых, увидел, что брат его достиг совершеннолетия, он подумал о браке Вичитравирьи. Вот Бхишма услыхал, что все три дочери царя страны Каши должны вместе сами выбирать себе жениха. Тогда он, лучший из наездников, вооружившись, с дозволения матери отправился на одной единственной колеснице в город Варанаси.[99] Там Бхишма, потомок Шантану, увидел собравшихся царей, которые съехались отовсюду, а также и тех дочерей. И в то время как возглашали тысячами имена царей, властитель Бхишма, о царь, сам избрал тех девушек. И, посадив их на колесницу, Бхишма, лучший из борцов, о царь, сказал тогда царям голосом, подобным раскатам облаков: «Мудрые считают, что выдача дочерей достойным (мужам) должна происходить после приглашения их и после того, как (сами девушки) будут наряжены и вместе с ними будет дано приданое по мере сил. Другие выдают свою дочь за пару коров. Третьи – за определенное имущество. Некоторые (берут девушку) силой, иные же – с ее согласия. Другие овладевают (девушкой), когда она находится в невменяемом состоянии; иные же добиваются ее сами. Знайте, что есть еще восьмой вид брака, признаваемый учеными.[100] Члены воинской касты восхваляют сваямвару и пользуются ею. Знатоки же закона говорят, что наиболее достойна (та девушка), которая бывает похищена после того, как сокрушены (все противники). О цари, этих (девушек) я хочу увезти отсюда силою. Приложите все усилия, дабы победить или быть побежденными. Стою я здесь, о цари, приняв твердое решение сражаться!». Сказав так царям и царю Каши, тот могучий каурава, взял его дочерей и, посадив их на свою колесницу, помчался, вызывая на бой своих (соперников).

 

Тогда те цари все в ярости вскочили, потирая свои руки и кусая губы. В то время как они второпях сбрасывали с себя украшения и надевали доспехи, произошло там великое смятение. Падение всех украшений и сверкающих доспехов, о Джанамеджая, происходило там подобно падению звезд. И герои те, снаряженные всеми видами оружия и в кольчугах, там и сям сверкавших блеском, с бровями, сдвинутыми от гнева и ярости, с покрасневшими глазами, взошли тогда на сияющие колесницы, управляемые возницами. В колесницы были впряжены отличные кони. И (герои) стали с поднятым вверх оружием преследовать каураву, одного, удалявшегося (от них). И вот между ним и теми, между одним и многими, о Бхарата, произошла битва, яростная, приводящая в ужас. (Цари) те все сразу пустили в него десять тысяч стрел, но Бхишма быстро отразил их, и ни одна из них не достигла его. Тогда они окружили его со всех сторон и стали дождить его ливнем стрел, подобно тому, как облака (дождят) ливнем гору. Но он, задержав своими стрелами поток стрел со всех сторон, пронзил всех царей – каждого тремя стрелами. И воины, сражавшиеся на колесницах, хотя и враги его, восславили его ловкость в бою, самозащиту и другие сверхчеловеческие (его достоинства). Победив их в битве, потомок Бхараты, искусный во всех видах оружия, направился затем вместе с девушками к бхаратам.

 

Тогда, о царь, Бхишму, сына Шантану, ударил сзади, (вызывая) на бой, царь Шальва,[101] могучий воин с неизмеримой отвагой, сражающийся на колеснице, как несравненный вожак стада (слонов), лучший из могучих, нагнал слониху и ударил клыками слона-соперника в заднюю часть. «Стой, стой, о падкий на женщин!» – крикнул Бхишме могучерукий царь Шальва, побуждаемый яростью. Тогда тот тигр среди мужей – Бхишма, разитель вражеских войск, возмущенный теми словами, воспылал гневом, подобно бездымному огню. И, следуя обычаю кшатриев, могучий воин, не растерявшись от страха, остановил против Шальвы свою колесницу. Видя, что он остановился, цари все стали свидетелями поединка между Бхишмой и Шальвой. А те, преисполненные силы и отваги, подобно двум ревущим быкам, между которыми очутилась корова, выделяющая течку, стали приближаться друг к другу. Тогда царь Шальва, лучший из мужей, осыпал Бхишму, сына Шантану, сотнями и тысячами быстрых стрел. Увидев, что Бхишма первый был поражен Шальвой, цари те пришли в изумление и воскликнули: «Хорошо, хорошо!». Увидев его ловкость в бою, все те повелители людей, обрадованные, восславили речами Шальву. Когда (эти) речи кшатриев услышал покоритель вражеских городов Бхишма, сын Шантану, он крикнул разгневанный: «Стой, стой!». И в гневе сказал он вознице: «Поезжай туда, где этот царь, и я убью его сегодня, подобно тому, как царь пернатых[102] убивает змею!». Затем каурава искусно применил оружие варуна[103] и ранил четырех коней царя Шальвы, о повелитель мужей! Отражая своими стрелами стрелы царя Шальвы, о тигр среди царей, Бхишма, потомок Куру, убил затем его возницу. А потом одной стрелою, о лучший из мужей, Бхишма, сын Шантану, из-за девушек убил превосходнейших его коней. И, победив лучшего из царей, он отпустил его живого, и Шальва отправился в свой город, о бык из рода Бхараты! А цари те, покорители вражеских городов, которые были там, желая посмотреть сваямвару, также разъехались по своим царствам.

 

Отвоевав таким образом тех девушек, Бхишма, лучший из бойцов, отправился в Хастинапур, где (правил) царь кауравов. Он в самое короткое время, о владыка мужей, проехал леса, реки и горы с разнообразными деревьями. Невредимый в бою, с неизмеримой отвагой, сын Ганги, победив врагов, привез дочерей царя Каши к кауравам. Он обошелся с ними, словно они были его невестки, или младшие сестры, или же дочери. И их, наделенных всеми добродетелями и взятых силою, брат Бхишма отдал младшему своему брату Вичитравирье. Совершив согласно закону благочестивых сверхчеловеческий подвиг, он, сведущий в законе, начал приготовления к свадьбе брата своего Вичитравирьи. Когда же владеющий собой Бхишма вместе с Сатьявати принял это решение, старшая из тех дочерей повелителя Каши сказала, благочестивая, тогда слово ему, намеревавшемуся устроить свадьбу: «Мною уже прежде сердцем избран в супруги властитель Саубхи, и он тогда же избрал меня; это также желание и моего отца. Мною должен был быть избран Шальва на той сваямваре, – поэтому ты, о знаток закона, узнав об этом, поступи справедливо!». Когда девушка та сказала так в присутствии брахманов, герой Бхишма погрузился в размышление по поводу того дела. Рассудив вместе с брахманами, опытными в ведах, тот знаток закона дозволил тогда Амбе, старшей дочери властителя Каши (поступить согласно ее желанию). А Амбику и Амбалику Бхишма отдал в жены младшему своему брату Вичитравирье по обряду, предусмотренному обычаем. Вичитравирья, женившись на них, гордый своей красотою и юностью, хотя и был человек благочестивый, проникся весь вожделением. Они же обе были высоки (ростом), смуглые, с иссиня-черными кудрявыми волосами, с красными и продолговатыми ногтями, с полными бедрами и грудью. И обе они чтили прекрасного Вичитравирыо, считая: «Нами обретен супруг, достойный нас самих!». А он, равный по красоте Ашвинам, наделенный могуществом и силою, как боги, смущал сердца всех женщин. Проведя с обеими женами семь лет, царь Вичитравирья, хотя и был юн, пришел к истощению. И как ни старались его друзья вместе с опытными врачевателями, каурава отправился в обиталище Ямы, подобно тому как заходит солнце за горизонт. И по совету Сатьявати Бхишма вместе с жрецами и всеми наилучшими кауравами велел исполнить для того царя Вичитравирьи все погребальные обряды.

 

Так гласит глава девяносто шестая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 97

Вайшампаяна сказал:

 

Тогда несчастная Сатьявати, опечаленная и полная скорби о сыне, исполнила вместе с обеими невестками погребальные обряды по нем, о Бхарата! И, приняв в соображение закон и отцовский и материнский род, гордая и обладающая высокой долей она молвила слово сыну Ганги: «Жертвенная пища, слава и продолжение рода славного кауравы Шантану, постоянного в законе, зависит теперь от тебя. Подобно тому, как совершение доброго дела с несомненностью ведет к достижению неба, как в правде – несомненно долгая жизнь, так и справедливость нераздельна с тобой. Ты, о знаток закона, знаешь законы – в целом и в частностях, – ты знаешь различные священные откровения и все веды. Я знаю твою тведость в законе, преданность обычаям рода и смелость в трудных обстоятельствах, подобную смелости Индры и Ангираса. Поэтому, полагаясь всецело на тебя, о лучший из блюстителей закона, я поручу тебе дело. Услышав о нем, благоволи исполнить его. Мой сын и твой брат, мужественный и очень любезный тебе, ушел на небо почти мальчиком, не имея сыновей, о бык среди мужей! Эти же обе супруги твоего брата, добрые дочери царя Каши, одаренные красотою и юностью, – жаждут сыновей, о Бхарата! Произведи же от них потомство для продолжения нашего рода, по моему велению; о обладающий высокой долей, благоволи исполнить закон. Помазав себя на царство, управляй потомками Бхараты, женись по закону, и не губи своих предков».

 

Меж тем как мать вместе с друзьями говорила ему так, тот укротитель врагов, справедливый душою, сказал высокое слово, исполненное справедливости: «Несомненно, о мать, тобою высказан высший закон, но ты ведь знаешь мой высокий обет относительно потомства. Ты знаешь, как все произошло по причине брачного выкупа за тебя; о Сатьявати, я расскажу тебе снова всю правду. Я готов отвергнуть три мира, или царство среди богов, или даже еще то, что еще выше этих двух, но закон – никоим образом. Земля может потерять свой запах, вода – свою влажность, свет – свойство выявлять форму, ветер – свойство прикосновения, солнце может потерять свой блеск, огонь – свой жар, пространство может потерять звук, месяц – прохладные лучи, сокрушитель Вритры может утратить силу, а царь закона может потерять справедливость, но я никогда не решусь отступить от закона!».

 

Когда матери так сказал сын, одаренный великой доблестью и силой, Сатьявати молвила вслед за тем Бхишме: «Я знаю твою высочайшую твердость в законе, о наделенный силою правды! Ты, коль пожелаешь, своим могуществом можешь создать другие три мира. Я знаю также и о том обете, который ты объявил ради меня, прими во внимание то, как поступают во время бедствия, – неси же бремя своих отцов и дедов. Поступи так, о укротитель врагов, чтобы нить рода и закон у тебя не были нарушены и чтобы друзья твои возрадовались». Ей, жалобно сетующей от скорби о сыне и говорящей несообразное закону, Бхишма сказал так: «О царица, обрати свое внимание на законы, не губи ты всех нас, – для кшатрия отступление от правды не одобряется в законах. Я изъясню тебе, о царица, вечный закон кшатриев, так что и род Шантану может быть вечным на земле. Услышав об этом, ты можешь последовать ему вместе с мудрыми домашними жрецами и знатоками законов, допускаемых при бедствиях, соблюдая и мирские обычаи».

 

Так гласит глава девяносто седьмая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 98

Бхишма сказал:

 

Сын Джамадагни Рама, не простивший убийства своего отца, о обладающая высокой долей, убил в гневе повелителя хайхаев Арджуну, отрубил ему десять сотен рук. Беря все снова лук свой и посылая могучие стрелы, он неоднократно истреблял род кшатриев, покоряя землю при помощи своей колесницы. Итак, некогда благородным потомком Бхригу посредством различного оружия земля была трижды и семижды очищена от кшатриев. Затем повсюду от жен кшатриевых было произведено потомство брахманами, обуздавшими свои страсти. «Сын принадлежит тому, кто является супругом» – так определено в ведах. Следуя в сердцах (этому) закону, те (жены кшатриев) вступили в связь с брахманами. И в мире стало очевидным, что произошло возрождение кшатриев.

 

Был некогда мудрый риши, известный под именем Утатхья.[104] У него была жена по имени Мамата, сильно им любимая. Был также у Утатхьи и младший брат Брихаспати, жрец-наставник небожителей, наделенный великим могуществом. И (вот однажды) он приблизился к Мамате. И сказала Мамата тому деверю, лучшему из красноречивых: «Я беременна от (твоего) старшего брата, (поэтому) да утихнет (твое желание). Этот сын Утатхьи, о обладающий высокой долей Брихаспати, тут же в моей утробе изучил веды вместе с шестью ведангами. А ты ведь обладаешь семенем, не пропадающим напрасно. Поэтому, раз так обстоит дело, ты теперь должен успокоиться». После того, как она ясно сказала так, Брихаспати, обладая могучею силой, не смог тогда обуздать себя, охваченного страстью. И он сделался тогда любовником, (сочетавшись) с ней, хотя и не пожелавшей этого. И когда он испускал семя, к нему обратился тот, кто находился в утробе: «Эй, отец младший, говорю (тебе): здесь нет места для двоих. Хотя ты и обладаешь семенем, не пропадающим напрасно, но я раньше вошел сюда». Тогда Брихаспати, великий риши, услышав сказанное, разгневался и проклял того сына Утатхьи, находившегося в утробе, браня его: «Так как ты сказал эти слова в такое время, желанное для всех существ, то ты вступишь в длительный мрак!». И от проклятия достославного Брихаспати тот мудрец родился (слепым) и получил имя Диргхатамас («Погруженный в долгий мрак») и был равен своим могуществом самому Брихаспати. И он, стяжавший великую славу, произвел тогда сыновей Гаутаму и других ради продолжения рода мудреца Утатхьи. Те же сыновья, Гаутама и другие, одолеваемые жадностью и безрассудством, бросив его в лодку, спустили в Гангу. «Этого слепого и старого не следует содержать», – так порешив, жестокие они возвратились по домам. А между тем тот слепой риши, плывя в лодке по течению, миновал очень многие страны. Его, (постоянно) нырявшего и пригнанного течением к берегу, увидел (как-то) царь по имени Бали, сведущий во всех законах. И взял его добродетельный Бали, сильный своею справедливостью. Узнав его, он избрал его ради (приобретения) сына, о бык среди людей, (и сказал): «О знаменитый, ради продолжения рода благоволи, о милостивый, произвести от моих жен сыновей, опытных в законе и мирской пользе!». Услышав сказанное, тот могучий риши промолвил ему: «Хорошо!». И тогда царь прислал ему свою супругу Судешну. Но, узнав, что он слепой и старый, не пошла к нему та царица, а прислала к тому старцу свою молочную сестру. И от нее, происходящей от шудры, произвел благочестивый и властный риши одиннадцать сыновей – Какшивана и других. Увидя тех сыновей, начиная с Какшивана, изучавших все (веды), могучий царь сказал тому риши: «Они мои!». «Нет, – сказал ему великий риши, – они мои, ибо все они, Какшиван и другие, произведены мною от утробы шудры. Подумав, что я слеп и стар, твоя старшая супруга Судешна, презрев меня, наивная предоставила мне свою молочную сестру, происходящую из касты шудр». Тогда Бали снова умилостивил того наилучшего риши и прислал к нему опять свою супругу Судешну. А Диргхатамас, только коснувшись ее членов, сказал тогда царице: «Будет у тебя сын, могучий и правдоречивый». И родился у Судешны царственный мудрец по имени Анга. Так и другие кшатрии, могучие стрелки из лука, знатоки высочайшего закона, храбрые и могущественные, родились на земле от брахманов. Ты же, о мать, услышав это, делай как желаешь.

 

Так гласит глава девяносто восьмая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 99

Бхишма сказал:

 

Я назову тебе средство для продолжения рода Бхараты, ты же, о мать, со вниманием выслушай, что я скажу тебе: пусть будет за плату приглашен какой-нибудь одаренный добродетелями брахман, который мог бы произвести потомство от жен Вичитравирьи.

 

Вайшампаяна сказал:

 

Тогда Сатьявати, стыдливо улыбаясь, неуверенным голосом сказала Бхишме такие слова: «О могучерукий потомок Бхараты, то, что ты говоришь, верно. Из доверия к тебе и ради продолжения рода я расскажу тебе (что-то), ибо нельзя не расказать тебе о подобном бедствии. Ведь именно ты являешься законом в роду нашем, ты – сама правда, ты – высший путь! Поэтому, выслушав мою речь, делай затем что (приемлемо).

 

Была у моего отца, преданного закону, лодка, о справедливый! Однажды в первой еще молодости я пошла туда, (где находилась лодка). И вот пришел тогда лучший из исполнителей закона, мудрый и величайший риши Парашара, желая переправиться на лодке через реку Ямуну. Когда мы переправлялись через Ямуну, лучший из отшельников, охваченный страстью, приблизился ко мне и стал говорить очень приветливо и сладостно. Боясь отца своего и опасаясь его проклятия, о Бхарата, я соблазнилась нелегко достижимыми дарами и не смела ему отказать. Покорив своим величием меня, юную, в лодке, он подчинил затем своей воле, окутав мраком окружающий мир, о Бхарата! Прежде у меня был сильный и отвратительный рыбий запах; отшельник же, удалив его, дал мне этот приятный запах. И тогда же тот отшельник сказал мне: „Родив мой отпрыск на острове этой самой реки, ты станешь снова девушкой". И тот сын Парашары, который родился от меня в период моего девства, стал великим мудрецом и последователем йоги, известным под именем Двайпаяна. Рожденный на острове, этот величественный риши, расчленив четыре веды при помощи своей аскетической силы, получил в мире имя „Вьяса" («Составитель»), а вследствие черного своего цвета – прозвище ,,Кришна" («Черный»). Правдоречивый и смиренный подвижник, у которого сожжены все грехи, по моему поручению и, очевидно, по твоему, о обладатель неизмеримого величия, произведет от жен (твоего) брата прекрасное потомство. Ибо он сказал мне тогда: „Вспомни обо мне когда будет нужно". И я вспомню о нем, о могучерукий Бхишма, если ты желаешь (этого). С твоего согласия, о Бхишма, тот великий праведник непременно произведет сыновей от жен Вичитравирьи».

 

При упоминании о том великом риши Бхишма с почтительно сложенными ладонями сказал: «Тот, кто обращает свое внимание на закон, пользу и любовь, – на эти три ценности, кто поступает должным образом, размышляя умом о каждой из (этих) противоположных вещей в отдельности – о пользе, ведущей к повторению пользы, о законе, ведущем к повторению закона, и о любви, ведущей к повторению любви, – тот мудр. То, что сказано тобою, согласуется с законом и представляется наиболее полезным для нашего рода, оно мне очень по душе».

 

Когда это было одобрено Бхишмой, о потомок Куру, Кали подумала тогда об отшельнике Кришне-Двайпаяне. И он, мудрый, читая веды, узнал намерение матери и мгновенно явился, неузнанный (никем), о потомок Куру! Тогда, оказав почтение своему сыну согласно обычаю и обняв его руками, дочь рыбака облила его слезами; она заливалась ими, увидев сына после долгой разлуки. Удрученную мать окропил водою и приветствовал великий мудрец Вьяса, перворожденный сын ее и сказал ей такие слова: «Я пришел исполнить то, что ты задумала. Наставь же меня, о знающая закон и правду, я должен сделать тебе угодное». Тогда домашний жрец оказал честь тому превосходному мудрецу, и тот принял его согласно предписаниям с чтением мантр. Видя, что он занял сидение, его мать Сатьявати спросила его о благополучии и здоровье и затем сказала ему так: «Обыкновенные сыновья, о мудрый, рождаются от отца и матери. Несомненно поэтому, что как отец, так и мать являются их владыками. Как ты являешься моим первым сыном, назначенным творцом, так Вичитравирья, о брахман-мудрец, приходится мне младшим сыном. Как Бхишма является братом Вичитравирьи по отцу, так и ты, о сын, приходишься ему братом по матери. Этот сын Шантану, наделенный силою правды, охраняя правду, не принимает решения ни в отношении потомства, ни в отношении управления царством. Из уважения к своему брату и ради продолжения его рода, по просьбе Бхишмы и по моему приказанию, ты, о безупречный, из сострадания ко всем существам и ради их защиты, должен по доброте своей сделать то, что услышишь. От твоего младшего брата (остались) две жены, подобные дочерям богов, одаренные юностью и красотою и справедливо жаждущие сыновей. От них произведи потомство, достойное его рода, семьи и происхождения, ибо ты подходишь для этого, о сын!».

 

Вьяса сказал:

 

Ты, о Сатьявати, знаешь закон высший и обычный, ибо ум твой, о ведающая закон, основывается на законе. Поэтому, считая закон за основание, я, по твоему приказанию, сделаю то, что ты желаешь, ибо это известно мне, как древнее установление. Я подарю брату сыновей, подобных Митре[105] и Варуне. Пусть же жены его в течение года соблюдают согласно предписанию обет, который мною здесь указан, и тогда они будут очищены. Никакая женщина, не исполнившая обета, не может приблизиться ко мне.

 

Сатьявати сказала:

 

Сделай так, чтобы царица быстро зачала. В царстве, где отсутствует царь, нет дождя и нет божеств. Как же можно удержать царство, в котором нет царя, о владыка? Поэтому вложи зародыш, а Бхишма возрастит его.

 

Вьяса сказал:

 

Если мною должен быть произведен сын быстро и ранее, чем в обычное время, то пусть (каждая из жен) переносит мое уродство – это ее высший долг. Если царевна страны Косалы вынесет мой запах, облик, вид и тело, то она сегодня же воспримет лучший зародыш.

 

Вайшампаяна сказал:

 

И тот отшельник, сказав, что ожидает встречи (с нею), исчез. Тогда царица та, явившись к невестке, пребывавшей в уединении, сказала ей доброе слово, согласованное с законом и пользой: «О царевна Косалы,[106] узнай от меня установление закона, о котором я скажу тебе. Гибель потомков Бхараты, очевидно, происходит от того, что разрушилось мое счастье. Видя, что я страдаю, а отцовский род обездолен, Бхишма подал мне мысль относительно продолжения (нашего) рода. Но (осуществление) этой мысли, как мне известно, зависит от тебя, о дочь: подними вновь угасший род Бхараты. Роди сына, о прекраснобедрая, обладающего величием, равным царю богов, ибо он поднимет тяжелое бремя нашего рода!». И она в соответствии с законом, с трудом расположив к себе благочестивую (невестку), накормила затем брахманов и божественных мудрецов, а также гостей.

 

Так гласит глава девяносто девятая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 100

Вайшампаяна сказал:

 

Тогда в период, благоприятный для зачатия, уложив на ложе невестку, совершившую омовение, Сатьявати тихо сказала ей такие слова: «О царевна Косалы, у тебя есть деверь, сегодня он вступит с тобою в связь. Ожидай же его без небрежения, он придет ночью». Услышав слова свекрови, она, лежа на великолепном ложе, стала думать тогда о Бхишме и о других быках из рода Куру. И вот, когда уже горели лампы, тот правдоречивый мудрец, которому было поручено (приблизиться) сначала к Амбике, взошел к ней на ложе. Увидев рыжие волосы Кришны, его сверкающие глаза и меднокрасную бороду и усы, царица закрыла глаза. Желая сделать приятное матери, он сочетался с нею ночью, но дочь царя Каши из страха не могла смотреть на него. И, когда сын ее вернулся, мать, приблизившись к нему, спросила тогда: «Будет ли от нее, о сын, достойный царевич?». Услышав то слово матери, Вьяса, одаренный высочайшей мудростью и сверхъестественным знанием, побуждаемый судьбою, ответил ей: «Он будет по силе равен десяти тысячам слонов, будет мудрым и знаменитым, лучшим среди царственных мудрецов, одаренным великой доблестью и разумом. А у него же, благородного, будет сто могучих сыновей. Но из-за оплошности матери сам он будет слепой».

 

Услышав от него такие слова, мать сказала тогда сыну: «Слепой ведь не (может быть) достойным царем кауравов, о богатый подвигами! Благоволи дать для рода Куру второго царя, – хранителя отчего рода, продолжателя рода своих предков». Обещав ей и сказав «хорошо», тот великий подвижник удалился. А та царевна Косалы в надлежащее время родила слепого сына. Тогда Сатьявати, безупречная царица, уговорила другую невестку и опять позвала, как прежде, мудреца. И тот великий мудрец явился к ней, как было о том условлено. Затем он направился к Амбалике. Она же, при виде того мудреца, изменилась в лице и стала бледной на вид, о Бхарата! Видя, что она испугалась, побледнела и расстроилась, сын Сатьявати Вьяса сказал ей такое слово: «Так как при виде меня, безобразного, у тебя появилась бледность, то и этот сын твой будет также бледным. И имя ему будет (дано) такое же,[107] о прекрасноликая!». Сказав так, великий и наилучший мудрец вышел. Увидев, что сын вышел оттуда, Сатьявати обратилась к нему. И он сказал и матери, что сын будет бледным. Тогда мать снова попросила его с другом сыне. «Хорошо», – ответствовал своей матери великий мудрец. А та царица в свое время родила мальчика бледного на вид, обладавшего счастливыми приметами и блистающего красотою. И у него потом родились пять сыновей – пандавов, могучих стрелков из лука.

 

Через некоторое время (Сатьявати) снова приказала старшей своей невестке, когда наступило время, благоприятное для зачатия, (идти) к тому (отшельнику). Она же, подобная дочери богов, подумав об облике и запахе великого мудреца, не исполнила из страха повеления царицы. И, нарядив в свои украшения рабыню, подобную апсаре, дочь повелителя Каши послала тогда ее к Кришне. Когда же явился мудрец, она подошла к нему и приветливо стала прислуживать ему. И мудрец тот нашел в ней удовлетворение от наслаждения любовью. И, проведя с нею ночь, великий риши, вставая сказал ей, получившей удовольствие: «Ты не будешь больше рабыней. Этот удачный зародыш, о прелестная, вошел в твою утробу. (Твой сын) будет справедливым и лучшим среди всех мудрых в мире». И родился от Кришны-Двайпаяны сын, наделенный неизмеримым умом, – брат Дхритараштры и Панду. Свободный от страсти и гнева, он сделался знатоком подлинной сути вещей. Это был Дхарма, (родившийся на земле) в облике Видуры из-за проклятия великодушного (отшельника) Мандавьи. А тот, освободившись от долга перед законом, снова встретился с матерью и, поведав ей о потомстве, снова исчез. Так родились от жен Вичитравирьи и от Двайпаяны продолжатели рода Куру, подобные божественным отпрыскам.

 

Так гласит глава сотая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 101

Джанамеджая сказал:

 

Что за поступок был совершен Дхармой, за который он навлек на себя проклятие? И от чьего проклятия, о брахман-мудрец, он родился из утробы женщины-шудры?

 

Вайшампаяна сказал:

 

Был некий брахман, известный под именем Мандавья, знаток всех законов, стойкий, пребывающий в правде и подвигах. Тот великий аскет и последователь йоги стоял на пне дерева у двери (своей) обители с поднятыми вверх руками, соблюдая обет молчания. И вот по истечении долгого времени, как он пребывал в таком подвиге, в ту обитель явились грабители, неся с собой награбленную добычу. Преследуемые многочисленными стражами, о бык из рода Бхараты, они спрятали добычу в его обиталище, о лучший из рода Куру! И, спрятав, (добычу), они из страха спрятались там же, пока не нагрянула погоня. Вскоре после того, как они спрятались, туда пришел отряд стражи. Преследователи воров увидели того мудреца, чье богатство состояло лишь в подвигах, и спросили его, пребывавшего в таком положении: «Каким путем ушли грабители, о наилучший из дваждырожденных? Тем путем, о брахман, мы быстрее пустимся в погоню». Между тем как стражи сказали так, тот аскет ничего им не сказал в ответ – ни хорошего, ни плохого. Тогда те царские слуги стали обыскивать обитель и увидели там спрятавшихся воров и их добычу. И у стражей возникло подозрение на того отшельника; тогда схватив его и грабителей, они доложили (обо всем) царю. Царь приказал его казнить вместе с теми ворами. И тот великий аскет, будучи (совсем) не известен казненным, был посажен на кол. И стражи те, посадив на кол отшельника, вернулись к царю и принесли ему (захваченную) добычу. А тот благочестивый брахман-мудрец, оставаясь долгое время на колу, не находил своей смерти, хотя и был без пищи. Он не только сохранил свою жизнь, но даже призвал (других) мудрецов. Когда великодушный он предавался покаянию на острие кола, то отшельники впали в великую скорбь. И, обернувшись птицами, они все ночью прилетели к нему. Показав себя по мере сил, они спросили высочайшего из дваждырожденных: «Мы желаем услышать, о брахман, какой грех ты сотворил?». И тогда тот тигр среди отшельников сказал тем аскетам: «Куда мне уйти от вины? Не кто иной, (как я), не причинил мне обиды».

 

Между тем царь, услышав о том риши, вышел вместе с советниками и стал умилостивлять мудреца, посаженного на кол: «Так как мною была причинена тебе обида по заблуждению и неведению, о наилучший из мудрецов, я умоляю тебя: ты не должен гневаться на меня». И, услышав это от царя, отшельник смилостивился. Тогда царь, получивший милость, стал снимать его. Но, снимая его с острия кола, он вытащил тот кол. Не будучи в состоянии вытащить из него кол, он срубил его у самого тела. И тот отшельник странствовал (всюду) с торчавшим в нем колом. Благодаря этому подвигу он завоевал себе миры, трудно достижимые для других. Поэтому он прозывается в трех мирах Анимандавья («Мандавья с концом кола»). Однажды тот брахман, знаток высочайшей истины, пришел в обиталище Дхармы. Увидев его, сидящего на троне, владыка стал укорять его: «Какой дурной поступок был совершен мною в неведении, за который я получил подобное возмездие? Скажи же скорее мне правду, посмотри на силу моего подвижничества».

 

Дхарма сказал:

 

Тобою (некогда) был вставлен стебелек травы в хвост бабочки и за это дело тебя постигло такое возмездие, о богатый подвигами!

 

Анимандавья сказал:

 

Так как за ничтожную мою провинность тобою было наложено на меня великое наказание, то ты, о Дхарма, сам родишься человеком из утробы женщины-шудры. Сегодня я устанавливаю в мире предел, определяющий возмездие (за нарушение) закона: вплоть до четырнадцатого года (от рождения) не будет (проступок) считаться за грех; для тех же, кто совершает (его) в иной (период жизни), – он будет (рассматриваться) как грех.

 

Вайшампаяна сказал:

 

И вследствие проклятия этого благородного риши, за такой поступок Дхарма родился из утробы женщины-шудры, в облике Видуры. И он был искушен (в вопросах) закона и пользы, был свободен от жадности и гнева и дальновиден, одаренный спокойствием души и преданный благу кауравов.

 

Так гласит глава сто первая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 102

Вайшампаяна сказал:

 

Когда родились те три мальчика, возросла следующая триада: Куруджангала, Курукшетра и (сами) кауравы. Земля стала высоко плодородной, а урожаи – обильными. Параджанья проливал дождь соответственно временам года, деревья давали множество цветов и плодов. Рабочий скот был весел, животные и птицы были радостны. Гирлянды цветов были душисты, а плоды вкусны. Города были полны купцов и ремесленников. (Все) были храбры и сведущи, добры и счастливы. И не было там грабителей и людей, склонных к беззаконию. Во всех частях страны наступил золотой век. И склонные к щедрости и священным обрядам, опытные в законе, преданные жертве и обету и полные любви друг к другу люди преуспевали тогда. Лишенные гордости, гнева и жадности они способствовали успеху друг друга; царила высочайшая справедливость. И тот переполненный город блистал, как великий океан. Снабженный воротами, арками и зубчатыми башнями, подобными кучам облаков, и имеющий сотни дворцов, он был подобен городу великого Индры. Люди весело развлекались в реках, прудах и озерах, в лесах и на опушках, на холмах и в прекрасных рощах. И южные кауравы, соревнуясь с северными кауравами, были там в общежитии с сиддхами, мудрецами и чаранами. И не было тогда ни одного несчастного, и женщины не бывали вдовами. И в той счастливой стране, о царь, охраняемой отовсюду Бхишмой при помощи оружия, были построены кауравами многочисленные жилища для брахманов с колодцами, садами, местами собраний и прудами. И стала прекрасной та страна, отмеченная сотнями ступ и жертвенных столбов и расширенная посредством захвата чужих владений. И покатилось по стране колесо святого закона, установленного Бхишмой.

 

Между тем как благородные царевичи предавались своим занятиям, все горожане и селяне постоянно устраивали празднества. В домах главнейших кауравов и горожан, о владыка людей, всегда слышались слова «дайте», «кушайте!». И Дхритараштра, и Панду, и Видура, наделенный великим разумом, с самого рождения охранялись Бхишмой, как бы (его собственные) сыновья. И они, занятые обрядами, соблюдением обета и изучением вед, искушенные в шастрах и телесных упражнениях, достигли юности. Они были хорошо обучены искусству владеть луком, ездить верхом на коне, сражаться на палицах, владеть мечом и щитом и обучать слонов. Они были искушены в искусстве политики, в итихасах и пуранах и различных науках, о властитель! Знающие сущность вед и веданг они всегда преуспевали во всех своих делах. Панду среди героев был наиболее сильным в луке. По сравнению же с другими более сильным был царь Дхритараштра. Зато не было в трех мирах никого, о царь, столь постоянного в справедливости и весьма опытного в законе, как Видура. Когда стало очевидно, что угасавший род Шантану возродился вновь в мире, тогда по всем царствам распространилась поговорка: «Лучшие из матерей героев – это дочери царя Каши, наилучшая из стран – Куруджангала, наилучший из всех знатоков закона – Бхишма, а наилучший из городов – Хастинапур. Дхритараштра из-за своей слепоты не вступил во владение царством, а Видура – вследствие того, что принадлежит к смешанной касте. Царем сделался Панду».

 

Так гласит глава сто вторая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 103

Бхишма сказал:

 

Этот славный наш род, прославленный за свои достоинства, стал носителем верховной власти над другими царями на земле. Охраняемый исстари справедливыми и благородными царями этот наш род никогда еще не приходил в упадок. Он был восстановлен заново много, Сатьявати и великодушным Кришной для того, чтобы его уже продолжали вы. Мне и особенно тебе необходимо поступать так, чтобы этот род, о сын, процветал подобно океану. Известно, что для нашего рода наиболее подходящи: дочь (повелителя) ядавов,[108] дочь Субалы[109] и дочь владыки мадров.[110] Все они родовиты, красивы и имеют покровителей, и наши быки-кшатрии достойны с ними соединиться. Я полагаю, о лучший из мудрых, что они должны быть избраны для продолжения (нашего) рода. Что ты думаешь, о Видура?

 

Видура сказал:

 

Ты наш отец, ты наша мать, ты наш высокий наставник. Поэтому, рассудив, делай так, как лучше для нашего рода.

 

Вайшампаяна сказал:

 

И Бхишма, дед кауравов, действительно услышал от брахманов о том, что дочь Субалы, прелестная Гандхари, якобы снискав благосклонность Шивы, подателя даров и похитетеля очей Бхаги,[111] получила от него милость (родить) сотню сыновей. Тогда он послал к царю Гандхары,[112] о Бхарата! «Слепой», – так подумал на это Субала, но, поразмыслив умом о роде, славе и поведении (кауравов), он выдал тогда за Дхритараштру ту добродетельную Гандхари. И вот Гандхари услышала о том, что Дхритараштра был слепой и что ее отец и мать решили выдать ее замуж за него, о Бхарата! Тогда она взяла свое платье и, собрав его во множество складок, завязала свои глаза, о царь, (желая быть) преданной слову (будущего) супруга и приняв решение: «Да не буду я превосходить в еде своего супруга». Тогда приехал Шакуни, сын царя Гандхары, вместе со своей сестрой, одаренной высочайшей красотой. Отдав сестру и достойное приданое, тот герой, осыпанный почестями Бхишмой, возвратился в свой город. А прекраснобедрая Гандхари хорошим нравом, поведением и обращением породила удовлетворение во всех кауравах, о Бхарата! Верная и преданная своему супругу, снискав своим поведением у них всех благосклонность, она не обращалась даже со словом к другим мужчинам.

 

Так гласит глава сто третья в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 104

Вайшампаяна сказал:

 

Был (в то время) отец Васудевы, лучший из рода Яду, по имени Шура. У него была дочь по имени Притха, ни с кем на земле не сравнимая. Обещав еще раньше первое свое потомство бездетному другу, сыну своей тетки со стороны отца, могучий он, подумав «она родилась первая», отдал как друг свою дочь благородному Кунтибходже,[113] домогавшемуся столь высокой милости. Занятая в доме отца услужением брахманам и гостям, она обслужила (однажды) сурового брахмана, крепкого в обетах, которого знали под именем Дурвасаса,[114] хранящего тайну своих намерений. Его, сурового и твердого в душе, она удовлетворила всяческими стараниями. В силу своего предвидения случаев несчастий он даровал ей мантру, обладающую магическою силою; и отшельник сказал ей: «Какого бога ты не вызовешь при помощи этой мантры, – по милости каждого из них у тебя родится сын». И вскоре после того как было так сказано брахманом, прелестная и благочестивая дева Кунти, исполненная изумления, вызвала бога Арку.[115] И она увидела его, приближающегося к ней, лучезарного, дающего счастье мирам. И изумилась безупречносложенная, увидев то великое чудо. А бог солнца, дающий свет, заложил тогда в нее зародыш и произвел героя, лучшего из всех носителей оружия. И родился (от него) сын, облаченный в панцырь, славный в трех мирах под именем Карна. Это был прекрасный отпрыск богов, одаренный красотой, носивший естественный панцырь; его лицо было озарено блеском серег. И вернул ей снова девственность тот обладатель высочайшего блеска, и, вернув, лучший из подателей даров возвратился тогда на небо.

 

Желая скрыть свой грех, Кунти из боязни перед родственниками опустила тогда в воду того мальчика, отмеченного благоприятными признаками. И то брошенное дитя (достал оттуда) великославный супруг Радхи,[116] происходивший из касты сутов, и вместе со своею супругой принял его как своего сына. И оба они нарекли имя тому ребенку: «Этот (мальчик), рожденный с драгоценностями, пусть будет (по имени) Васушена («Рожденный с драгоценностями»). И, вырастая, он становился могучим и искусным во всех видах оружия. Доблестный он поклонялся солнцу (обычно) до тех пор, пока оно не нагревало ему спину. И в то время когда тот герой, сдерживающий свое обещание, сидел, бормоча молитвы, у него, великодушного, не было ничего такого, чего он не отдал бы брахманам. И вот (однажды) Индра, податель благополучия, одаренный великим блеском, приняв вид брахмана, попросил у него в виде милостыни серьги и панцырь. И, отрезав без размышлений от своего тела панцырь и серьги, Карна, истекая кровью, отдал их, почтительно сложив ладони своих рук. И изумленный Шакра подарил ему дротик и сказал такое слово: «В кого из богов, асуров и людей, гандхарвов, змей и ракшасов ты бросишь (его) – тот, пронзенный им, не будет жить». Известно, что прежде имя его было Васушена. А потом благодаря тому подвигу он стал (называться) Карной Вайкартаной.[117]

 

Так гласит глава сто четвертая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 105

Вайшампаяна сказал:

 

И дочь Кунтибходжи, одаренная красотой и подлинными достоинствами, преданная закону и твердая в обетах, когда отцом ее была устроена сваямвара, выбрала среди тысячей царей Панду, наделенного могучею силой, с зубами льва, с плечами слона и с глазами быка. И тот потомок Куру, одаренный неизмеримым счастьем, сочетался с дочерью Кунтибходжи, подобно тому как Магхаван с Пауломи.[118] (В это же время) у властителя мадров была дочь Мадри, славная в трех мирах и известная среди всех царей, по красоте не имеющая равных на земле. И Деваврата,[119] поехав в город мадров, купил ее тогда для Панду за огромное богатство. И устроил Бхишма свадьбу благородного Панду. Видя мудрого Панду, тигра среди мужей, со львиной грудью, с плечами слона и с глазами быка, люди на земле приходили в изумление. Женившись, Панду, одаренный силою и решительностью, желая покорить землю, двинулся тогда на многочисленных врагов. Сначала Панду, лев среди мужей и носитель славы кауравов, пошел на дашарнов,[120] причинявших насилия, и победил их в битве. Затем Панду двинулся со своим войском, украшенным разнообразными знаменами и состоящим из множества слонов, лошадей, колесниц и пехотинцев, – на правителя царства Магадхи – Дарву, коварного врага всех героев и царей, и убил его в царском дворце. И, захватив там казну, обоз и войско, Панду двинулся потом на Митхилу,[121] и видехи были побеждены в битве. Затем он пошел на кашийцев,[122] сухмов,[123] пундров,[124] о бык из рода Бхараты, и силой и храбростью своих рук создал славу кауравов. Цари, попав под огонь Панду, укротителя врагов, полыхавший потоком стрел и блеском оружия, погибали. А те цари вместе с войсками, которые были покорены Панду при помощи войска и потеряли свое могущество, были принуждены платить дань.

 

Все цари на земле были покорены им. Его одного считали героем, как среди богов – Пурандару. Почтительно складывая ладони, все цари с поклоном шли к нему, неся с собой богатства, разнообразные сокровища, драгоценные камни, жемчуга и кораллы, золото и серебро, лучших коров, коней, слонов и колесницы и всякий мелкий скот. И все то принял царь, правитель Хастинапура. И Панду вместе с торжествующей свитой, взяв с собою те (богатства), возвратился снова в город, носящий имя слона, желая возрадовать свое царство. «Благодаря Панду снова возродилось угаснувшее имя Шантану, льва среди царей, и мудрого Бхараты, рожденное славою. И те, кто прежде захватил владения и богатства кауравов, (теперь) они силою Панду, льва хастинапурского, обращены в плательщиков дани». Так говорили цари и все царские советники. Радостные и довольные они во главе с Бхишмой вместе с горожанами и селянами отправились навстречу подъезжавшему (Панду). Отойдя на небольшое расстояние от Хастинапура, они в радости увидели людей, окруженных всякими богатствами, разнообразными драгоценными камнями, нагруженными в различных повозках, отличными слонами, конями и колесницами, коровами, верблюдами и овцами. И когда кауравы вместе с Бхишмой прибыли туда, они не увидели конца (тому потоку). А тот (герой), увеличивавший радость Каусальи,[125] припав к стопам отца, почтил, как надлежало, также горожан и селян. Бхишма же от радости проливал слезы, обретя возвратившегося домой сына, который достиг своей цели, сокрушив царства своих врагов. А тот, радуя всех горожан могучими звуками труб, сотен раковин и литавр, вступил в Хастинапур.

 

Так гласит глава сто пятая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 106

Вайшампаяна сказал:

 

С дозволения Дхритараштры Панду преподнес богатства, добытые своими собственными руками, Бхишме, Сатьявати и своей матери. И Видуре он послал богатства. Справедливый он наделил и своих друзей теми богатствами. Затем Панду обрадовал Сатьявати, Бхишму и прекрасную Каусалью красивыми драгоценностями, добытыми им, о Бхарата! И мать Каусалья возрадовалась, обняв того наилучшего мужа, несравненного по величию, подобно тому как радовалась Пауломи, обнимая Джаянту.[126] Благодаря победам того героя, Дхритараштра совершил великие жертвоприношения, исчислявшиеся сотнями ашвамедх, при которых были розданы сотни тысяч даров. Затем, о бык из рода Бхараты, Панду, победивший свою усталость, сопутствуемый Кунти и Мадри, отправился жить в лес. Оставив дворцовые покои и удобные ложа, он сделался постоянным обитателем лесов, предавшись всецело охоте. Он жил на горных склонах Хималая, покрытых лесами из огромных деревьев шала, и бродил по южной прекрасной стороне гор. Живя в лесу вместе с Кунти и Мадри, Панду напоминал великолепного слона Пурандары между двух слоних. (При виде) царя из рода Бхараты с его женами, вооруженного стрелами, мечом и луком, героя в пестрых доспехах, лучшего знатока оружия, бродящего там, обитатели лесов думали о нем: «Это бог!». А неутомимые мужи, посылаемые Дхритараштрой, доставляли ему на опушки леса пищу и другие предметы наслаждений.

 

Тем временем сын реки (Ганги) услыхал, что у царя Девака[127] есть дочь, рожденная брахманом от женщины-шудры, одаренная красотой и юностью. Избрав ее и привезя домой, тот бык среди мужей устроил тогда свадьбу премудрого Видуры. И произвел от нее Видура, потомок Куру, сыновей, отличавшихся хорошим поведением и по достоинствам равных только себе.[128]

 

Так гласит глава сто шестая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 107

Вайшампаяна сказал:

 

Между тем у Дхритараштры от Гандхари родилось сто сыновей, о Джанамеджая, и один от женщины-вайшьи, кроме тех ста. А у Панду от Кунти и Мадри родилось от богов для продолжения рода пятеро сыновей, могучих воинов, сражавшихся на колесницах.

 

Джанамеджая сказал:

 

Каким образом родилось от Гандхари сто сыновей, о лучший из дваждырожденных, и в течение какого времени и как долго они жили? И каким образом один сын Дхритараштры родился от женщины-вайшьи? Как Дхритараштра отнесся к Гандхари, такой благочестивой супруге, пребывавшей в добродетели? И каким образом у благочестивого Панду, проклятого благородным отшельником, родилось от богов пятеро сыновей, могучих воинов, сражавшихся на колесницах? Об этом подробно расскажи мне, как все произошло, о мудрый отшельник! Когда рассказывают о моих родственниках, у меня не бывает насыщения.

 

Вайшампаяна сказал:

 

Как-то однажды Гандхари удовлетворила (хорошим приемом) пришедшего к ней Двайпаяну, измученного голодом и усталостью. Вьяса дал ей (за это) дар, и она пожелала иметь сотню сыновей, подобных своему супругу. Через некоторое время она зачала от Дхритараштры. Два года бездетная Гандхари носила в себе зародыш, но, наконец, она прониклась горем. Услышав, что у Кунти родился сын, равный по величию восходящему солнцу, она, ощупав твердость своего живота, стала размышлять. Затем без ведома Дхритараштры Гандхари, измученная скорбью, с великим усилием распорола себе живот. Тогда вышел оттуда твердый ком мяса, подобный железному шару, два года носимый в утробе. Двайпаяна же, узнав, что она собралась выбросить (плод), поспешно явился к ней. И лучший из всех, кто шепчет молитвы, он увидел тот мясной ком. Тогда сказал он дочери Субалы: «Что это ты хотела сделать?». И она правдиво рассказала высочайшему мудрецу о своем намерении: «Услышав о рождении у Кунти старшего сына, блеском подобного солнцу, я в великой печали распорола свой живот. Тобою ведь прежде был дарован мне (дар родить) сотню сыновей, у меня же родился комок мяса вместо сотни сыновей».

 

Вьяса сказал:

 

Это так, о дочь Субалы, и никогда не может быть иначе. То, что было сказано мною прежде, – не ложно, даже если это (было сказано) в шутку; отчего же (оно должно быть ложно) в иных случаях? Пусть сейчас же будут поставлены сто сосудов, наполненных топленым маслом, а этот ком поливайте холодной водой.

 

Вайшампаяна сказал:

 

И тот ком, поливаемый (водою), разделился тогда на сто частей, – каждая размером в сустав большого пальца. И постепенно с течением времени, о царь, владыка народов, этот комок мяса из ста частей увеличился по обстоятельствам еще на одну часть. Затем Гандхари положила те зародыши в сосуды в надежно скрытых местах и поставила за ними охрану. И великий Вьяса сказал тогда дочери Субалы: «Через такое же время, (сколько зародыш находился во чреве), эти сосуды должны быть снова открыты». Сказав так и распорядившись, величественный и мудрый Вьяса удалился на гору Хималая для аскетических подвигов.

 

И вот таким образом из тех (зародышей) родился царевич Дурьйодхана. По времени рождения царевич Юдхиштхира был старше его. Тогда Дхритараштра, как только родился его сын, созвал многочисленных брахманов, Бхишму и Видуру и сказал так: «Юдхиштхира, старший царевич, продолжатель нашего рода, получил царство благодаря своим добродетелям. У нас нет возражений против этого. Но этот (мой сын), родившись непосредственно после него, должен ли также быть царем? Скажите мне, что будет, в этом случае правильным и несомненным». По окончании этой речи, о Бхарата, шакалы и другие страшные хищники, подняли зловещий вой со всех сторон. Услышав отовсюду эти зловещие приметы, о царь, брахманы и премудрый Видура сказали: «Очевидно, этот твой сын будет истребителем рода. Спокойствие может наступить лишь при его удалении; если же ты его вырастишь, случится великое бедствие. Да останется у тебя, о владыка земли, без одного сто сыновей. (Удалением) одного создай благополучие мира и своего рода. Ведь ради семьи можно покинуть одного, ради деревни можно оставить семью. Деревню можно покинуть ради страны, а ради себя – и всю землю». Услышав сказанное так Видурой и всеми наилучшими из дваждырожденных, тот царь, исполненный любви к своему сыну, однако, не сделал так.

 

Затем, о царь, через месяц у Дхритараштры родилась и вся сотня сыновей и, кроме этой сотни, еще одна дочь. Когда Гандхари мучилась от своего все увеличивающегося живота, могучерукому Дхритараштре прислуживала девушка из касты вайшьев. В том же году, о царь, у Дхритараштры от нее родился достославный и мудрый Юютсу, о царь, принадлежавший к смешанной касте карана.

 

Так родилась у мудрого Дхритараштры сотня сыновей, героев-воинов, могучих, сражавшихся на колесницах, и одна дочь Духшала.

 

Так гласит глава сто седьмая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 108

Джанамеджая сказал:

 

Назови, о владыка, имена тех сыновей Дхритараштры по порядку их старшинства.

 

Вайшампаяна сказал:

 

Дурьйодхана и Юютсу, а также Духшасана, о царь, Духсаха и Духшала, Джаласандха, Сама и Саха, Винда и Анувинда; Дурдхарша, Субаху и Душпрадхаршана, Дурмаршана и Дурмукха, Душкарна и Карна; Вивиншати и Викарна, Джаласандха и Сулочана, Читра и Упачитра, Читракша, Чаручитра и Шарасана; Дурмада и Душпрагаха, Вивитсу, Виката и Сама, Урнуиабха и Сунабха, а также Нандака и Упанандака; Сенапати и Сушена, Кандодара и Маходара, Читрабана и Читраварман, Суварман и Дурвимочана; Айобаху и Махабаху, Читранга и Читракундала, Бхимавега, Бхимабала, Балакин и Балавардхана; Уграюдха, Бхимакарман, Канакаюс и Дридхаюдха, Дридхаварман и Дридхакшатра, Сомакирти и Анудара; Дридхасандха, Джарасандха и Сатьясандха, Сада и Сувач; Уграшравас, Ашвасена, Сенани и Душпараджая, Апараджита, Пандитака, Вишалака и Дуравара; Дридхахаста и Сухаста, Ватавега и Суварчас, Адитьякету и Багвашин, Нагаданта и Уграяйин; Кавачин, Нишанкин и Пашин, Дандадхара и Дханурграха; Угра и Бхимаратха, Вира, Вирабаху и Алолупа, а также трое: Абхая, Раудракарман и Дридхаратха; Анадхришья, Кундабхедин, Виравин и Диргхалочана, Диргхабаху и Махабаху, Вьюдхору и Канакадхваджа; Кундашин и Вираджас, и (дочь) Духшала, кроме этой сотни.[129]

 

Это названа, о царь, сотня (сыновей) и одна дочь. Узнай же, о царь, порядок их рождения и соответственно их имена. Все они были героями-атиратхами, все были искусны в бою, все знали веды и были искушены в царских науках и в правилах общения. Все они блистали знанием и высоким происхождением. Для всех них в должное время, о царь, Дхритараштрой были найдены после соответствующих поисков достойные жены. А Духшалу в должное время, о Бхарата, царь выдал за Джаядратху, царя страны Синдху, с одобрения сына Субалы.

 

Так гласит глава сто восьмая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 109

Джанамеджая сказал:

 

Тобою, знатоком брахмы, рассказано о высочайшем, святом и необычайном среди людей рождении сыновей Дхритараштры. Их имена, названные в последовательном порядке, мною уже услышаны от тебя, о брахман! Расскажи мне теперь о пандавах. Ведь все они благородные, обладавшие могуществом царя богов, прославлены тобою как частичные воплощения богов. Я желаю поэтому услышать о высоком рождении тех, чьи деяния были сверхчеловеческими. Расскажи обо всем, о Вайшампаяна!

 

Вайшампаяна сказал:

 

Царь Панду, бродя в дремучем лесу, населенном антилопами и хищниками, увидел вожака стада антилоп, сочетавшегося с самкой. Тогда его и самку Панду пронзил пятью острыми быстролетными стрелами, с золотыми основаниями и хорошо оперенными. То был, о царь, (не кто иной, как) богатый аскетическими подвигами, блистательный сын мудреца, который под видом антилопы-самца сочетался со своею супругой. И он, сочетавшийся с той антилопой, мгновенно повалился на землю и в смятении чувств стал сетовать, заговорив человеческим голосом.

 

Антилопа-самец сказал:

 

Даже люди, увлеченные страстью и гневом, лишенные разума и понимания, погрязшие в грехах, отвергают (такие) жестокости. Не разум овладевает законом, а закон овладевает разумом. Разум не дается на дела, обойденные законом. Каким же образом у тебя, родившегося в наилучшем роду неизменно благочестивых, но охваченного страстью и жадностью, тронулся разум?

 

Панду сказал:

 

Тот образ действий, который существует у царей при убийстве врагов, применяется и при убийстве антилоп; поэтому, о антилопа-самец, ты не должен в своем заблуждении порицать меня. В отношении антилоп рекомендуется убийство не скрытное и без применения хитрости. Это и есть закон для царей; так зачем же ты, ученый, порицаешь меня? Мудрец Агастья, участвуя при жертвоприношении сомы, охотился за лесными антилопами, посвященными божествам, и убивал их в великом лесу. При таком положении, подкрепленном доказательством, как ты можешь порицать нас? Ведь благодаря убиению, совершенному Агастьей, ваш жир был принесен в жертву.

 

Антилопа самец сказал:

 

Ведь люди не пускают стрел в своих врагов, не предупредив их (об этом). Их можно убивать вслед за открытым (предупреждением).

 

Панду сказал:

 

Беспечна ли антилопа, или осторожна, ее убивают открыто, применяя искусство, острыми стрелами и другими средствами, – так за что же ты, о антилопа, порицаешь меня?

 

Антилопа-самец сказал:

 

Я не осуждаю тебя, о царь, из-за себя не за то, что ты убиваешь антилоп, а за то, что ты мог бы по милосердию своему подождать окончания моего соития. Ведь кто, обладая знанием, способен убить в лесу антилопу в момент соития, полезный и желанный для всех существ? То, что желанный плод, полезный для людей, ты сделал тщетным, недостойно тебя, о каурава, родившегося в роду кауравов и тех мудрецов, чьи деяния не омрачены страданиями. Великое зло порицается всем миром, оно незаконно, бесславно и не приводит на небо, о Бхарата!

 

Хорошо знающий наслаждения с женщинами, понимающий смысл шастр, законного и полезного, ты, о богоподобный, не должен совершать такого (дела), которое не ведет на небо. Люди, творящие зло, предающиеся грехам и отвергнувшие три ценности (закон, пользу и любовь), должны быть обузданы тобою, о лучший из царей! Что ты сделал, о лучший из мужей, убивая меня? (Ведь ты убил) неповинного отшельника в образе антилопы, чья пища, о царь, состоит из кореньев и плодов, кто постоянно обитает в лесах и предается спокойствию. Так как в отношении меня тобою совершено зло, то и тебя, причинившего зло обоим, также постигнет непременно состояние, которое вызовет конец твоей жизни, когда ты будешь увлечен страстью. Ведь я отшельник, по имени Киндама, несравненный по своим аскетическим подвигам. Стыдясь людей, я совершил соитие с антилопой. Оборотившись антилопой, я вместе с антилопами брожу в густом лесу. Но этот (поступок) твой не будет (приравнен) к убийству брахмана, ибо ты (совершил его) по неведению. Убив меня, принявшего вид антилопы, когда я был увлечен страстью, ты, о безрассудный, получишь за это такое же самое воздаяние. Охваченный страстью ты, вступив в связь со своей возлюбленной, также отправишься в таком именно состоянии в мир усопших. И та супруга, с которой ты перед кончиной своей вступишь в связь, она тоже отправится с благоговением вслед за тобою, о лучший из мудрых, в обиталище царя усопших, которое трудно переступить всем существам. Как я, пребывая в блаженстве, был ввергнут тобою в несчастье, так и тебя, когда ты предашься наслаждению, постигнет несчастье.

 

Вайшампаяна сказал:

 

Сказав так, антилопа-самец, измученный тяжким страданием, расстался с жизнью, а Панду тут же предался скорби.

 

Так гласит глава сто девятая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 110

Вайшампаяна сказал:

 

Оставив умершего и терзаясь по нем горем и скорбью, словно это был его родственник, царь (Панду) вместе с женами в великой печали стал сетовать.

 

Панду сказал:

 

Неразумные люди, хотя и родившиеся в роду благочестивых, завлеченные в сети любви, обретают несчастье. Отец мой, хотя и родился неизменно добродетельным, но достиг конца своей жизни еще молодым, ибо душа его была омрачена страстью – так известно нам. От жен того царя, с душою, омраченною страстью, сам Кришна-Двайпаяна, мудрец, обуздавший свою речь, произвел меня. Этот подлый ум мой, развившийся в несчастье, сегодня, когда я, порочный, был оставлен богами, – обратился к охоте. Я устремлюсь к спасению, но связь (с женщинами) – большое препятствие к этому. Я буду соблюдать неизменный и благочестивый образ жизни моего отца (Вьясы). Я непременно посвящу себя суровому аскетизму. Поэтому я в облике бритого отшельника, собирая в течение дня подаяние у каждого дерева, буду странствовать по этой земле, покрытый пылью, имея прибежищем пустые дома или же корни деревьев и оставив все приятное и неприятное. Без скорби и без радости, равнодушный к похвале и порицанию, лишенный благословения, бесприветный и (ко всему) безразличный, я не стану принимать даров или же высмеивать кого-либо. Никогда не хмуря бровей, имея всегда спокойное лицо, я буду предан благу всех существ, не стану вредить всем четырем видам (существ) – движущихся и неподвижных – и буду ко всем живым существам относиться так, как к своему потомству. Один раз в день я буду собирать подаяние у семи семей или же стану соблюдать пост при отсутствии подаяния, буду довольствоваться очень немногим – сколько подадут, а иногда – только первым даром, не переступая никогда меры при получении (милостыни), а при отказе – довольствуясь только семью (домами). Если один из двух отрубит мне острым топором руку, а другой обмажет другую сандаловой мазью, я не стану думать о них ни с благословением, ни с проклятием. Не поступая ни в чем подобно жаждущему жить или желающему умереть, не радуясь жизни, но и не ненавидя смерть, я во всякое время буду неуклонно избегать всех тех праздничных обрядов, которые способны совершать живые существа. При всех тех обстоятельствах отвергая всякие действия, связанные с чувственностью, отвлекая душу от законного, но (в то же время) смывая душевную скверну, я, минуя все ловушки, освобожусь от всех грехов. Не принадлежа ни к чьему роду, подобно ветру, поступая таким именно образом и оставаясь на бесстрашном пути, я обуздаю свое тело. Лишенный возможности (иметь потомство), я не буду предаваться наслаждениям на пути, излюбленном собаками, скорее подходящем для бессильных и несчастных и неизменно отклоняющемся от свадхармы.[130] Кто, будучи чтимым или же нечтимым, обладая душою, омраченной страстью, приобщается подлым взглядом к другому образу жизни, – тот идет по пути собак!

 

Вайшампаяна сказал:

 

Сказав так, царь, тяжко измученный скорбью и испуская глубокие вздохи, глядя на Кунти и Мадри, промолвил: «Царевна Косалы, Видура, (прозываемый) Кшаттри,[131] и царь со (своими) родственниками, благородная Сатьявати и Бхишма, домашние жрецы царя и великодушные брахманы, пьющие сому и суровые в обетах, и городские старцы, которые живут там благодаря нашей поддержке, – все должны быть с благоговением оповещены, что Панду отправился в лес для аскетической жизни». Услышав слова своего благочестивого супруга, твердо решившего жить в лесу, Кунти и Мадри сказали ему полные такого же достоинства слова: «Существуют и другие ступени жизни, которые допускают возможность предаваться аскетической жизни вместе с нами, (твоими) законными женами. А сам ты, несомненно, достигнешь неба. И мы обе тоже, смирив все чувства, отвергнув страсти, удовольствия и следуя обычаю жизни своего господина, будем предаваться великому подвижничеству. И если ты, о премудрый, покинешь нас, о владыка народов, мы сегодня же лишим себя жизни, – тут нет сомнения».

 

Панду сказал:

 

Если это ваше решение согласуется с законом, то я последую по вечному пути моего отца. Оставив домашний образ жизни и ее радости, предаваясь великому подвижничеству, нося одежду из древесной коры и питаясь плодами и кореньями, я стану бродить в дремучем лесу. Принося жертвы огню, купаясь в оба времени дня,[132] исхудавший и ограничивший себя в еде, нося лохмотья и шкуру и отпустив на голове косу, перенося холодный ветер и жар, подвергаясь голоду и жажде, изнуряя суровым покаянием это тело, пребывая в уединении и погружаясь в размышление, питаясь спелыми и зелеными (плодами) и удовлетворяя предков и богов лесною пищей, речами и водой, я не буду показываться и не стану причинять беспокойства лесным отшельникам и моим родственникам, а тем более жителям деревень. Стремясь таким образом к исполнению все более и более суровых предписаний лесных шастр, я останусь (здесь) для умертвления плоти.

 

Вайшампаяна сказал:

 

Так сказав обеим женам, царь Панду, родившийся в роду кауразов, отдал все головные и шейные драгоценности и украшения, браслеты и серьги, дорогие одежды и украшения жен брахманам и снова обратился к ним: «Когда вернетесь в Хастинапур, вы должны оповестить, что Панду, бык из рода Куру, оставив все имущество, желания, покой и высокие душевные удовольствия, удалился вместе со своими женами в лес!». Тогда вся его свита и слуги, услышав полные жалости слова того льва из рода Бхараты, стали сетовать громкими и скорбными голосами: «Ах, ах!». Проливая горючие слезы, они покинули того владыку земли и возвратились поспешно в Хастинапур, запомнив все его слова. Услышав от них обо всем случившемся в дремучем лесу, Дхритараштра, лучший из мужей, стал тогда сетовать о Панду. А тем временем Панду, сын царя кауравов, питаясь кореньями и плодами, отправился вместе со своими женами на гору Нагасабха.[133] Достигнув Чайтраратхи,[134] он миновал затем (владения царя) Варишены и, перейдя Хималаи, отправился на Гандхамадану. Охраняемый великими существами, сиддхами и высочайшими мудрецами, тот царь жил там на равнинах и склонах горы. Достигнув затем озера Индрадьюмны[135] и миновав (вершину) Хансакуту,[136] он, о махараджа, на (горе) Шаташринге[137] предался аскетическим подвигам.

 

Так гласит глава сто десятая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 111

Вайшампаяна сказал:

 

Предаваясь там великим аскетическим подвигам, доблестный Панду стал приятен для взоров сонмам сиддхов и чаранов. Внимательный (к своим обязанностям), не говорящий о себе, с душою смиренной, с чувствами обузданными, он своею доблестью достиг возможности отправиться на небо, о Бхарата! Для одних он был братом, для других же – другом; а некоторые мудрецы охраняли его как сына. По истечении долгого времени Панду достиг аскетических заслуг, свободных от грехов, и сделался равным брахманам-мудрецам, о бык из рода Бхараты! Стремясь перейти через небо, он повернулся лицом на север от Шаташринги и отправился (в путь) вместе с женами. Но тут отшельники сказали ему: «Восходя все выше и выше на царя гор, мы, обращая лица на север, видели на той горе много неприступных мест, которые служат местами увеселения для богов, гандхарвов и апсар. (Мы видели также) сады Куберы, расположенные на ровных и неровных местах, берега великих рек и неприступные горные пещеры. Есть там и места с вечными снегами, лишенные деревьев, животных и птиц. Есть и области великих дождей, непроходимые и неприступные, через которые не может переправиться птица, а тем более другие животные, области, где может передвигаться один лишь ветер, сиддхи и великие риши. Каким же образом эти царевны, не заслуживающие страданий, могут, не измучив себя, восходить на этого царя гор? Поэтому не иди туда, о бык из рода Бхараты!».

 

Панду сказал:

 

О счастливейшие, говорят, что для бездетного нет дверей на небо; поэтому, страдая, я говорю вам, что я бездетный. Люди рождаются на земле, связанные четырьмя долгами, которые необходимо отдать своим предкам, богам, мудрецам и (прочим) людям – сотням и тысячам. «Для человека, который на эти (обязанности) в свое время не обращает внимания, – нет миров (на небе)» – так установлено знатоками законов. Богов удовлетворяют жертвами, отшельников – чтением вед и покаянием, предков – сыновьями и поминальными жертвами, и (остальных) людей – добротой. Перед мудрецами, богами и людьми я по закону свободен (от долгов), но я не свободен от долга перед своими предками, поэтому я мучаюсь, о подвижники! В случае гибели тела неизбежна гибель предков, это несомненно! И наилучшие из людей рождаются здесь для того, чтобы (произвести) потомство. Каким же образом может родиться потомство от этих моих жен таким же путем, как был я сам рожден от жен моего отца тем благородным (риши)?

 

Подвижники сказали:

 

О справедливый, есть и для тебя потомство, счастливое, безупречное, подобное богам; мы это видим, о царь, своим дивным оком. Исполни же своими деяниями то, о тигр среди мужей, что предписано судьбою. Мудрый человек, если он внимателен, без тревоги находит плод. А когда тот плод уже виден, ты должен, о сын, приложить старания. Обретя потомство, наделенное добродетелями, ты достигнешь счастья.

 

Вайшампаяна сказал:

 

Услышав эти слова отшельников, Панду погрузился в мысли, ибо знал, что он лишен возможности (произвести потомство) из-за проклятия антилопы. Он сказал тогда наедине прелестной Кунти, своей законной супруге, стараясь найти в своем несчастии средство для произведения потомства: «Мудрые знатоки закона, о Кунти, всегда считали, что только потомство дает славу в трех мирах, основанную на законе. Жертва, дар, аскетические подвиги и обет, хорошо соблюдаемый, – все это не может считаться очистительным (средством) для бездетного. Зная это, о наделенная светлой улыбкой, я предвижу, что бездетным я не достигну счастливых миров. У меня, когда я по неразумию совершил жестокость, потеряна (возможность) произвести потомство из-за проклятия антилопы, о робкая, точно так же, как была (эта возможность) утрачена (у антилопы из-за меня). В учении закона упоминаются шесть родов сыновей, которые являются родственниками и наследниками, и шесть родов сыновей, не являющихся родственниками и наследниками. Выслушай же о них, о Притха: 1) сын, рожденный отцом от законной жены, 2) рожденный от чьей-нибудь жены мужчиною по приглашению, 3) рожденный кем-нибудь за соответтвующую плату, 4) рожденный от вдовы, снова вышедшей замуж, 5) рожденный от девушки до ее замужества, 6) сын, который родился от распутной женщины, 7) сын, отданный матерью и отцом, 8) купленный за деньги и прочее, 9) приемный сын, который приходит сам, 10) рожденный от девушки, зачавшей еще до свадьбы, 11) рожденный от семени ближайшего родственника и 12) рожденный от женщины низшей касты. Решив, что невозможно получить сына первой группы, (жена) должна получить его (иными средствами). При несчастии (когда нет потомства) мужчины низшего происхождения желают получить сына от высокого (мужа). Ману, сын самосущего, о Притха, сказал, что благочестивые люди, даже (лишенные возможности) иметь потомство от своего собственного семени, приобретают все же превосходнейшее потомство, дающее святую награду. Поэтому я, лишенный возможности произвести потомство, сам сегодня отпускаю тебя. Приобрети потомство от (мужчины), подобного мне или же еще лучшего, о прелестная! Слушай, о Кунти, рассказ о дочери Шарадандаяны,[138] жене героя, которая была принуждена его родителями произвести потомство. Когда у нее кончались месячные, она, выкупавшись, вышла ночью на перекресток. Выбрав дваждырожденного, преуспевшего (в обетах), и совершив жертвоприношение огню ради рождения сына, она, когда обряд тот был окончен, сочеталась с ним. И родила она тогда трех могучих воинов, сражавшихся на колесницах, Дурджаю и других. И ты также, о прекрасная, скорее приложи старания, чтобы по моему велению произвести потомство от брахмана, выдающегося аскетическими подвигами.

 

Так гласит глава сто одиннадцатая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 112

Вайшампаяна сказал:

 

Услышав сказанное, о махараджа, Кунти молвила царю Панду, быку из рода Куру, герою и своему супругу: «Ты не должен никогда, о знаток закона, говорить так мне, преданной тебе законной супруге, о лотосоглазый! Ты сам, о могучерукий потомок Бхараты, произведешь от меня по закону детей, одаренных доблестью, о герой! Вместе с тобой, о тигр среди мужей, я отправлюсь на небо; ты же сам сочетайся со мною ради потомства, о потомок Куру! Я даже мысленно не вступлю в связь с другим мужчиною, кроме тебя. Какой же есть на земле другой человек, превосходнее тебя? А пока выслушай это святое сказание из пуран, которое я (некогда) услышала и (теперь), о большеглазый, я расскажу тебе.

 

Был некогда царь, известный под именем Вьюшиташва, весьма благочестивый и приумножавший род Пуру. В то время как он, справедливый и благородный, совершал жертвоприношение, к нему явились боги вместе с Индрой и божественными мудрецами. И тогда при жертвоприношении благородного царственного мудреца Вьюшиташвы Индра опьянел от сомы, а дваждырожденные от даров. А Вьюшиташва, о царь, ярко сиял тогда над людьми, как будто это проходило солнце над всеми существами после холодов. Потом при совершении великого жертвоприношения коня величественный Вьюшиташва, лучший из царей, победив всех царей и захватив (добычу), свергнул их: восточных и северных, серединных стран и южных. И, обладая силою десяти слонов, он сделался владыкой царей. Вот песенка, которую распевают люди, сведущие в пуранах: „Вьюшиташва, победив эту землю вплоть до самых границ океана, охранял все касты, подобно тому, как (охраняет) отец своих родных сыновей". Ублажая (богов) большими жертвами, он дал богатства брахманам. Собрав бесчисленные драгоценности, он совершил великие жертвоприношения. Он выжал большое количество сомы и совершил жертвоприношения Сомасанстха.[139] И была у него супруга, крепко любимая, по имени Бхадра, дочь (мудреца) Какшивана,[140] о владыка людей, по красоте несравненная на земле. Как говорит молва, они оба взаимно полюбили друг друга. Охваченный любовью к ней, он заболел и в скором времени скончался, подобно тому, как заходит солнце. Когда же умер тот владыка людей, супруга его Бхадра, бездетная и удрученная, о тигр среди мужей, стала сетовать, мучаясь великой скорбью – так нам известно. Внемли же тому, (что говорила она), о владыка людей!

 

„Всякая женщина, лишенная сыновей, о знаток высокого закона, которая живет без супруга, (на самом деле) не живет (на свете), ибо она несчастна. Для женщины без мужа лучше смерть, о лучший из кшатриев! Я желаю итти по твоему пути, будь же милостив, возьми меня. Без тебя я не в состоянии жить даже минуту, сделай же милость, о царь, возьми меня скорее отсюда. Когда ты, о тигр среди мужей, уходишь и не возвратишься больше, я всюду последую за тобой по ровным и неровным местам. Я, словно тень, никогда не буду отступать от тебя, о царь, всегда буду послушна твоей воле, о тигр среди мужей, и всегда буду угождать тебе в том, что приятно и полезно (для тебя). Отныне, о царь, жестокие душевные муки, истощающие душу, будут овладевать мною без тебя, о лотосоглазый! Наверное мною, несчастной, еще в прежней жизни разлучены любящие пары или же расстроены связи (между другими существами), о царь! Поэтому такое же несчастье, вызванное разлукой с тобою, и накопленное в прежних перерождениях через греховные деяния, постигло и меня. Начиная с нынешнего дня, о царь, я, охваченная несчастием и стремящаяся лицезреть тебя, буду спать на ложе из травы куша. Покажись же мне милостиво, о тигр среди мужей! Охваченная горем и печалью, беззащитная и жалкая я ведь сетую, о владыка мужей!".

 

Меж тем как она все снова и снова причитала так, обняв его труп, невидимый голос сказал: „Встань, о Бхадра, ступай себе, я дам тебе дар: я произведу от тебя детей, о мило-улыбающаяся! Совершив омовение с окончанием месячных, взойди со мною, о прекраснобедрая, на свое собственное ложе в ночь четырнадцатого или же восьмого дня лунного месяца". Услышав то, царица, верная своему супругу и жаждущая сыновей, сделала тогда так, как было сказано. И от того трупа царица родила тогда, о царь, сыновей: трех шальвов и четырех мадров, о лучший из рода Бхараты! Точно так же и ты, о бык из рода Бхараты, силою своих подвигов способен произвести от меня сыновей».

 

Так гласит глава сто двенадцатая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 113

Вайшампаяна сказал:

 

Когда она сказала так, царь (Панду), знаток закона, снова молвил той царице превосходное слово, согласное с законом:

 

«Именно так сделал некогда Вьюшиташва, о Кунти, как было сказано тобою, о красавица, ибо он был подобен бессмертным. Но я расскажу тебе о древнем законе, увиденном благородными мудрецами, знающими закон; внемли же мне. В старину женщины не были ограничены (в своих поступках), о прекрасноликая, они могли ходить куда хотели и свободно предавались развлечениям, о прелестноокая. И когда они с самой юности изменяли своим мужьям, о красивобедрая, это не считалось беззаконием, ибо таков был закон для тех времен. Этому древнему закону следуют и теперь существа из породы животных, свободные от любви и ненависти. Закон этот, предусмотренный пуранами, почитается великими мудрецами, он действует также и среди северных кауравов, о округлобедрая! Ведь тот закон, благоприятный для женщин, весьма древний. Но нынешний закон в этом мире установлен недавно, о наделенная светлой улыбкой! Слушай же внимательно о том, кем и почему (он установлен).

 

Был великий мудрец, по имени Уддалака, и у него был сын – отшельник, прозывавшийся Шветакету. Как нам известно, этот закон среди людей был установлен им в пылу гнева. Внемли же мне, о лотосоглазая, ради чего (это было сделано). Как-то однажды на глазах отца Шветакету (некий) брахман взял руку его матери и сказал: «Пойдем!». Сын же мудреца, увидев свою мать, влекомую почти насильно, в негодовании воспылал гневом. Видя, что он разгневался, отец сказал Шветакету: «Не гневайся, о сын, это древний обычай. Ведь женщины всех каст не ограничены на земле (в своих поступках). Как поступают коровы, о сын, точно так же в люди – каждый в соответствии со своей кастой. Но сын мудреца – Шветакету не мог снести того закона. И он установил на земле этот закон для женщин и мужчин. Нам известно, что с тех пор установлен этот закон среди людей, о счастливейшая, но не среди других существ. «Начиная с нынешнего дня, если женщина изменит своему мужу, то это будет тяжким грехом, равным убийству зародыша и приносящим несчастье. Также и для (мужчины), изменяющего единственной и благочестивой жене, верной своему супругу, – это будет грехом на земле. Точно так же, если жена, которую будет побуждать супруг (произвести) потомство (от другого мужчины), не сделает это, то и ее постигнет то же самое». Так был некогда установлен, о робкая, наперекор (обычаям) этот справедливый закон тем Шветакету, сыном Уддалаки.

 

Нам известно также, о округлобедрая, что Мадаянти, принужденная (своим супругом) Саудасой[141] произвести потомство, пошла к мудрецу Васиштхе. От него прелестная супруга, желая сделать приятное своему супругу Калмашападе,[142] обрела сына по именя Ашмака. Тебе также известно, что и наше рождение, о лотосоглазая (произошло) от Кришны-Двайпаяны ради продолжения рода кауравов. Поэтому, приняв во внимание все эти доводы, ты должна исполнить это мое законное требование, о безупречная! Всякий раз после месячных очищений, о царевна, соблюдающая обет, супруг не должен быть обойден своею женою – таков закон, который ведают знатоки закона. Но в остальное время женщина заслуживает свободы. Благочестивые люди называют это древним законом. Что ни скажет муж жене – законное или незаконное, о царская дочь, то и должно исполняться, – так возглашают знатоки закона. В особенности же (когда просит муж), жаждущий сыновей, как я, который сам лишен возможности произвести потомство, о безупречносложенная, но имеет желание увидеть сыновей. Эти ладони с розовыми пальцами, сложенные в виде чашечки лотоса, о милая, мною подняты над головой ради твоего умилостивления. По моему велению ты, о прекраснокудрая, должна родить одаренных достоинствами сыновей от брахмана, выдающегося аскетическими подвигами. Благодаря тебе, о широкобедрая, я могу пойти по пути тех, кто имеет сыновей.

 

И когда так было сказано, прекраснобедрая Кунти ответила тогда Панду, покорителю вражеских городов, находившая радость во всем, что полезно и приятно ее супругу: «Занятая еще в юности приемом гостей в доме моего отца, я прислуживала однажды суровому брахману, которого знали под именем Дурвасас. Он исполнял суровый обет и постиг тайны закона. И его, созревшего душою, я удовлетворила всеми стараниями. И, блаженный, он дал мне дар, наделенный силой волшебства. Он дал мне эту мантру и сказал мне: «Кого из богов ты ни позовешь при помощи этой мантры, охотно или неохотно он придет по твоей воле». Так мне сказал тогда тот брахман в доме (моего) отца, о Бхарата! Слово его есть сущая правда, и вот время это пришло. С твоего дозволения, о царь, я могу вызвать бога при помощи той мантры, о царственный мудрец, чтобы было у нас потомство, о властелин! Какого бога мне позвать, – скажи мне, о лучший из премудрых? Знай же, что я готова для этого дела и ожидаю от тебя дозволения».

 

Панду сказал:

 

Сегодня же, о прекраснобедрая, постарайся надлежащим образом и вызови Дхарму, о милая, ибо он справедливейший среди богов. Дхарма никогда не наделит нас беззаконием, и мир сей, о прекраснобедрая, будет считать, что (сын наш) это (воплощение) справедливости. Несомненно, что и сам он будет справедлив к кауравам. И у него, дарованного Дхармой, сердце не будет радоваться беззаконию. Поэтому ты, о смиренная дева со светлой улыбкой, отдав предпочтение справедливости, вызови Дхарму мантрами и заклинаниями».

 

Вайшампаяна сказал:

 

И когда так было сказано ей супругом, та лучшая женщина, сказав «хорошо», с его дозволения почтила его и обошла кругом слева направо.

 

Так гласит глава сто тринадцатая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 114

Вайшампаяна сказал:

 

Между тем, как у Гандхари зародыш находился уже целый год, о Джанамеджая, Кунти вызвала вечного Дхарму ради зачатия (потомства). Царица та поспешно совершила жертвоприношение Дхарме и прошептала, согласно правилам, заклинание, данное ранее Дурвасасом. И, сочетавшись с Дхармой, явившимся в образе йоги,[143] прекраснобедрая получила сына, лучшего среди всех существ. В восьмую муху рту,[144] (которая называется) Абхиджита, в благоприятный и наиболее чтимый лунный день, когда солнце находится в самой середине неба и созвездие Айндра[145] пришло в соприкосновение с луной, Кунти родила в срок сына, одаренного великой славой. И как только родился этот сын, невидимый голос сказал: «Этот перворожденный сын Панду, несомненно, будет лучшим из блюстителей закона, по имени Юдхиштхира. Он будет известным царем, прославленным в трех мирах, обладающим величием, могуществом и добродетелями».

 

Получив такого добродетельного сына, Панду вновь сказал ей: «Говорят, что кшатрии должны превосходить (всех) своею силою; выбери же сына, который превосходил бы (всех) своею силою!». И Кунти, когда так было сказано супругом, вызвала бога Ваю. И от него родился могучерукий Бхима, обладающий страшной силой. И опять, о Бхарата, как родился он, безмерно сильный и крепкий, возвестил голос: «Этот новорожденный (будет) первейшим среди могучих». Как только родился Врикодара, произошло такое чудо: упав с колен матери на скалу, он разбил ее вдребезги. Когда Кунти, задрожав от страха при виде тигра, стремительно поднялась, то она не вспомнила о спящем на ее коленях Врикодаре. И тогда ребенок тот, крепкий, как громовая стрела, упал на гору. От его падения скала рассыпалась на сто частей. Увидев ту гору, превращенную в обломки, Панду пришел в изумление. В тот же самый день, когда родился Бхима, о лучший из рода Бхараты, родился также и Дурьйодхана, о владыка земли! И когда родился Врикодара, Панду снова стал размышлять: «Каким образом может у меня родиться превосходный сын, наилучший в мире? Мир этот зависит от судьбы и человеческих усилий. Но судьба при этом достигается деятельностью, связанной с временем. Нам известно, что Индра – главный царь богов. Он доблестен и одарен неизмеримою силой, могуществом и величием. Ублажив его покаянием, я получу могучего сына. И сын тот, которого он даст мне, будет превосходнейшим из всех. Поэтому делом, мыслию и словом я предамся великому подвигу».

 

И тогда Панду, великий царь кауравов, посоветовавшись с великими мудрецами, распорядился, чтобы Кунти дала на год святой обет. Сам же он, могучерукий, стал (целыми днями) стоять на одной ноге. Предаваясь суровому подвигу, глубокому созерцанию, желая снискать благосклонность этого бога, владыки тридцати (богов), он, справедливый, с восходом солнца предавался покаянию, о Бхарата! И по истечении долгого времени Васава обратился к нему со словами: «Я дам тебе сына, славного в трех мирах, и он будет способствовать благополучию богов, брахманов и друзей. Я дам тебе наилучшего сына, сокрушителя всех врагов». Когда великодушный Васава сказал так, справедливый царь кауравов молвил Кунти, помня слова царя богов: «О прекраснобедрая, роди благородного сына, искушенного в политике, одаренного величием, равным солнцу, неприступного (в бою), деятельного и весьма прекрасного видом, и да будет он вместилищем величия кшатриев. Мною получена милость oт владыки богов; его вызови, о наделенная светлой улыбкой!».

 

И когда ей так было сказано, тогда она, прелестная, обратилась с призывом к Шакре. И вот явился владыка богов и произвел Арджуну. И как только ребенок родился, невидимый голос, своим глубоким звуком оглашая небо, сказал: «Этот (сын), подобный Картавирье, о Кунти, одаренный могуществом, равным Шиве и непобедимый как Шакра, распространит твою славу. Подобно тому как радость Адити была увеличена (ее сыном) Вишну, так и твою радость увеличит Арджуна, подобный Вишну. Подчинив своей власти мадров, кауравов вместе с кекаями, а также народы Чеди, Каши и Каруша,[146] он возвеличит славу рода Куру. Благодаря могуществу его рук Агни придет в полное удовлетворение от жира всех существ, (сожженных в лесу) Кхандаве. Покорив вождей и царей, сей могучий герой вместе с братьями совершит три жертвоприношения коня. Подобный Джамадагнье, о Кунти, по доблести равный Вишну, и наилучший из храбрых, он станет непобедимым. Этот бык среди мужей добудет также все божественное оружие и вернет потерянное счастье».

 

Это высокое чудесное слово при рождении сына Кунти произнес Ветер в воздушном пространстве, и Кунти услышала его. И когда услышали эти слова, произнесенные громко, у отшельников, обитавших на Шаташринге, а также божественных риши вместе с Индрой и небожителями явилась величайшая радость. И в небе раздался гулкий гром барабанов. Поднялся великий шум, сопровождаемый ливнем цветов. Сына Притхи почтили собравшиеся сонмы богов, а также сыны Кадру и Винаты;[147] гандхарвы и апсары, все владыки тварей и семь великих риши: Бхарадваджа, Кашьяпа, Гаутама, Вишвамитра, Джамадагни, Васиштха и блаженный Атри, который появляется тогда, когда исчезает солнце. Туда явились также Маричи, Ангирас и Пуластья, Пулаха, Крату и Дакша, Праджапати, гандхарвы и апсары. Там апсары в дивных венках и одеждах, украшенные всеми убранствами, воспевали Бибхатсу и плясали. Вместе с гандхарвами запел и знаменитый Тумбуру.[148] Бхимасена и Уграсена, Урнаю и Анагха, Гопати, Дхритараштра и Сурьяварчас – седьмой, Югапа и Тринапа, Каршни, Нанди и Читраратха, Щалиширас – тринадцатый и Парджанья – четырнадцатый; Кали – пятнадцатый и Нарада – шестнадцатый; Садван и Брихадван, Брихака и великодушный Карала, Брахмачарин, Бахугуна и знаменитый Суварна, Вишвавасу и Бхуманью, и Сучандра – десятый, а также прославленные Хаха и Хуху, которые умели сладостно распевать песни, – все эти божественные гандхарвы пришли туда к тому быку среди мужей. Также и знаменитые апсары, разукрашенные всеми украшениями, все с продолговатыми глазами, плясали и пели там. Ануна и Анавадья, Приямукхья и Гунавара, Адрика и Сачи, Мишракеши и Аламбуса, Маричи и Шучика, Видьютпарна и Тилоттама, Агника, Лакшана и Кшема, Деви, Рамбха и Манорама; Асита и Субаху, Суприя и Сувапус, Пундарика и Сучандха, Суратха и Праматхини, Камья и Шарадвати – все они толпою плясали там. Менака и Сахаджанья, Парника и Пунджикастхала, Ритустхала и Гхритачи, Вишвачи и Пурвачитти, славная Умлоча и Прамлоча – десятая, а также Урваши – одиннадцатая, – все они, с удлиненными глазами, распевали там. И стояли там в воздухе Дхатри и Арьяман, Митра и Варуна, Анша и Бхага, Индра, Вивасван и Пушан, Тваштри и Савитар, а также Парджанья и Вишну – все лучезарные Адитьи, вознося величие пандавы. Были там и рудры, о владыка народов: Мригавьядха и Шарва, и достославный Ниррити, Аджайкапад и Ахирбудхнья, и Пинакин, укротитель врагов; Дахана, Ишвара и Капалин, Стхану и великий Бхава. Там были и оба Ашвина и все восемь Васу, и могучие Маруты, вишведевы и садхьи. Также Каркотака и Шеша, змей Васуки и Каччхапа, Кунда и великий змей Такшака – все наделенные силой, свирепые и могучие, – явились туда. Эти и многие другие змеи находились там. Также были там и Таркшья, Ариштанеми, Гаруда и Аситадхваджа, Аруна и Аруни, потомки Винаты.

 

Увидев это великое чудо, лучшие из отшельников измились и проявили тогда великое почтение к пандавам. А великославный Панду, желая иметь еще сыновей, стал снова понуждать свою (супругу), одаренную прелестным телом, но Кунти ему сказала тогда: «Не говорят ведь о четвертом рождении, даже при бедствиях. Поэтому если (женщина сойдется) еще с одним мужчиной, то она будет признана распутной, а если с пятым – то она будет считаться развратной. Как же ты, зная этот закон, постигаемый умом, говоришь мне так ради потомства, нарушив его будто в опьянении?».

 

Так гласит глава сто четырнадцатая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 115

Вайшампаяна сказал:

 

Когда родились сыновья Кунти и сыновья Дхритараштры, дочь царя мадров сказала наедине слово Панду: «Я не испытываю огорчения, хотя ты и недобр ко мне, о укротитель врагов! Не огорчаюсь я никогда и тем, что я, более достойная (по сравнению с Кунти), нахожусь всегда в низшем положении, о безупречный! Печаль моя, о царь, возникла не от того, что я услышала о рождении у Гандхари сотни сыновей, о потомок Куру! Эта моя великая скорбь происходит от (моей) бездетности, хотя положение (мое) и одинаково (с Кунти). Волею судеб теперь у моего супруга есть потомство только от Кунти. Если дочь царя Кунтибходжи сделает (возможным) продолжение потомства и от меня, то это будет для меня милость, и для тебя также будет польза. Как жена-соперница я не решаюсь обратиться (с этой просьбой) к дочери Кунтибходжи. Но если ты благосклонен ко мне, то сам попроси ее».

 

Панду сказал:

 

Это самое желание, о Мадри, и у меня на сердце, но я не смею сказать тебе что-либо, так как не уверен, одобришь ли ты или не одобришь это. Однако, узнав о твоем намерении, я теперь приложу все старание. Я уверен, что когда я скажу ей, она исполнит мою просьбу.

 

Вайшампаяна сказал:

 

И тогда Панду снова сказал так наедине Кунти: «Произведи еще потомство для продолжения моего рода и сделай приятное для мира. Сделай, о прекрасная, высшее счастье ради того, чтобы не лишились жертвенной пищи и твои предки, а также и для того, чтобы (доставить) мне приятное. Сделай это трудно-выполнимое дело также и ради славы. Индрою, домогавшимся славы, были совершены жертвоприношения, хотя он и достиг владычества. Также и брахманы, знатоки мантр, совершив трудноисполнимые аскетические подвиги, приходят к своим учителям ради славы, о красавица! И царственные мудрецы все и брахманы, богатые покаяниями, совершили ради славы трудновыполнимые подвиги. О безупречная, спаси Мадри, как (спасают) при помощи лодки, и ты достигнешь наивысшей славы, если разделишь с нею потомство».

 

Услышав это, Кунти сказала Мадри: «Подумай только раз о (каком-нибудь) божестве и от него у тебя непременно будет достойное потомство!». Тогда Мадри, поразмыслив, обратилась мыслию к обоим Ашвинам. И те явились и произвели двух сыновей-близнецов: Накулу и Сахадеву, красотою своей несравненных на земле. И об этих близнецах также сказал невидимый голос: «Одаренные красотою, доблестью и добродетелями, они будут сиять, превосходя других людей своим блеском и совершенством красоты и силы». Обитатели Шаташринги дали им имена, сопроводив это обрядами и благословениями, о владыка народов! Сыновей Кунти назвали: старшего – Юдхиштхирой, среднего – Бхимасеной и третьего – Арджуной. Сыновей же Мадри те брахманы, радуясь в душе, назвали: родившегося первым – Накулой, а другого – Сахадевой. И они, лучшие в роду Куру, родились один после другого с промежутком в год.

 

И вот опять Панду стал просить Кунти за Мадри. И ему, о царь, сказала наедине благочестивая Притха: «Я ей сказала только об одном разе (вызвать какого-нибудь бога), а она получила двойню; через это я была обманута. Я боюсь пренебрежения с ее (стороны). Так поступают женщины. Глупая, я не знала, что при вызове богов-близнецов получится двойной плод. Поэтому ты не должен принуждать меня, пусть это будет мне дар от тебя!».

 

Так родились у Панду пятеро сыновей, дарованных богами, могучих и славных, приумноживших род Куру. Одаренные счастливыми приметами, миловидные как месяц, с гордостью, с поступью и с затылками льва, росли те владыки людей, могучие стрелки из луков, наделенные силой богов. Они росли там на священной горе Хималая и вызывали изумление у великих риши, сходившихся там. И пятеро их, а также сотня (сыновей Дхритараштры), приумножившие род Куру, выросли все за короткое время, точно в воде лотосы.

 

Так гласит глава сто пятнадцатая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 116

Вайшампаяна сказал:

 

Глядя на пятерых прекрасных своих сыновей, охраняемых на горе среди дремучего леса силою его рук, Панду предавался радости. Как-то однажды во время весны, обольщающей все твари, когда деревья в лесу покрылись цветами, царь вместе с супругою (Мадри) бродил по лесу с различными прудами и лотосами. Когда он увидел лес, блистающий деревьями палаша,[149] тилака[150] и манго, чампака,[151] парибхадрака[152] и многими другими, которые были усеяны цветами и плодами, в сердце Панду зародилось страстное желание. Его, весело развлекавшегося там подобно бессмертному, сопровождала одна Мадри, облаченная в красивые одежды. Когда он смотрел на нее, юную в прозрачной одежде, желание его возрастало подобно огню, вспыхнувшему в густом лесу. Когда он увидел ее, лотосоглазую и достойную его, в уединенном месте, царь, побежденный страстью, не мог сдержать своего желания. Тогда он насильно схватил бывшую с ним наедине царицу, которая, дрожа, изо всех сил удерживала его. Но он, с душою, охваченной страстью, вступая насильно в связь с Мадри, не подумал о проклятии. Ради того, чтобы окончить жизнь, о каурава, он, подпав под власть бога любви и отбросив страх, рожденный проклятием, насильно сочетался с любимой. И ум его, поглощенного страстью, омраченный самым богом смерти, который помутил все его чувства, сгинул вместе с сознанием. И Панду, потомок Куру, с душой высоко добродетельной, вступив в связь со своею супругой, был поглощен законом времени.

 

Тогда Мадри, обняв царя, сознание которого исчезло, стала снова и снова подавать вопли, рожденные скорбью. И вот Кунти вместе с сыновьями и оба пандавы, сыновья Мадри, пришли вместе туда, где царь находился в таком состоянии. И полная скорби Мадри сказала Кунти такие слова: «Одна только ты подойди сюда, а мальчики пусть останутся там». Услышав ее слова, она оставила там мальчиков, пришла к (ней) и громко воскликнула: «Пропала я!». Увидев Панду и Мадри, лежащих на земле, Кунти, охваченная скорбью, стала сетовать в сильной печали: «Постоянно охраняемый мною, всегда владеющий собою герой, как он приблизился к тебе, зная о проклятии лесного отшельника? Ведь владыка людей должен был охраняться тобою; как жеты наедине соблазнила владыку людей? Опечаленный он постоянно думал о проклятии, каким же образом у него родилось желание, что он приблизился к тебе, находившейся с ним наедине? Ты благословенна, о царевна Бахли, и счастливее меня, ибо ты видела лицо восхищенного владыки земли».

 

Мадри сказала:

 

Развлекаемый мною и удерживаемый не раз, он не мог удержать себя, желая исполнить предначертанное судьбой.

 

Кунти сказала:

 

Я – старшая законная супруга, и главная религиозная заслуга должна принадлежать мне. Поэтому ты, о Мадри, не отвращай меня от того, что несомненно должно быть. Я теперь последую за супругом, подпавшим под власть претов.[153] Встань же, оставь его и охрани этих мальчиков.

 

Мадри сказала:

 

Я сама последую за супругом, не отлучавшимся (от меня), ибо я не удовлетворена желаниями; да дозволит мне это старшая. Приблизившись ко мне из страсти, этот (супруг), лучший из рода Бхараты, скончался. Как же я могу отказать ему в желании в обиталище Ямы? Я не смогу безразлично относиться и к твоим сыновьям, если я, о благородная, буду продолжать свое существование, ведь тогда меня может коснуться грех. Поэтому, о Кунти, ты должна воспитать моих обоих сыновей, как своих детей. Домогаясь меня, этот царь попал во власть претов. Вместе с телом царя и мое тело в красивом наряде должно быть предано сожжению. Сделай же, о благородная, эту милость для меня. Будь же внимательна к детям и добра ко мне; я не предвижу больше ничего другого, о чем нужно распорядиться.

 

Вайшампаяна сказал:

 

Сказав так, благочестивая супруга, прелестная дочь царя мадров, поспешно взошла на пылающий костер и (опустилась на труп) того быка среди мужей.

 

Так гласит глава сто шестнадцатая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 117

Вайшампаяна сказал:

 

Предав сожжению (тело) Панду, великие риши, подобные богам и занятые покаянием, собрались и стали совещаться:

 

«Оставив власть и царство, этот благородный и великий праведник пришел под защиту отшельников, чтобы в этом месте предаться покаянию. Оставив нам как залог недавно родившихся сыновей и жену, царь Панду отправился отсюда на небо». И они, радующиеся благу всех существ и преуспевшие (в обетах) с благородными сердцами, посоветовавшись друг с другом, поместив впереди (себя) сыновей Панду, решили идти в город Хастинапур, чтобы передать пандавов Бхишме и Дхритараштре. В ту же минуту и все те отшельники, взяв детей и жену Панду и останки двух тел, отправились в путь. Некогда счастливая, а (теперь) несчастная, Кунти, постоянно проявляя нежность к сыновьям, приняла длинный путь за короткий. Достигнув за недолгое время Куруджангалы, она, славная, подошла к возвышавшимся городским воротам.

 

Услышав о приходе (многих) тысяч чаранов и отшельников, жители Хастинапура пришли в изумление. И в ту минуту, когда взошло солнце, все жители города, преданные закону, вместе со своими женами пришли посмотреть на отшельников. Толпы женщин и кшатриев на многочисленных колесницах приехали вместе с брахманами, а также и жены брахманов. И произошло там великое стечение множества вайшьев и шудр. Никто не выказал зависти, ибо все были наделены умом справедливости. И Бхишма, сын Шантану, и Сомадатта, сын Бахлики,[154] и царственный мудрец, одаренный оком мудрости,[155] и Видура, (прорванный) Кшаттри, и царица Сатьявати, и прелестная царевна (страны) Косалы и Гандхари, окруженная женами из царского двора, – все они также приехали туда. Явились и наследники Дхритараштры, предшествуемые Дурьйодханой, числом в сотню, украшенные различными нарядами. Увидев толпы великих мудрецов и совершив им приветствие головою, все кауравы уселись там вместе с домашними жрецами. Уселись также горожане и селяне все, приветствовав их и поклонившись до земли. И, оглядев все то безмолвное сборище людей, Бхишма тогда поведал великим риши о (состоянии) власти и царства. Тогда среди них поднялся самый старейший (отшельник), с косою и в шкуре антилопы. Узнав мнение великих мудрецов, великий риши сказал так: «Тот наследник кауравов и владыка мужей по имени Панду, который, оставив желания и наслаждения, удалился отсюда на гору Шаташрингу, соблюдал там обет воздержания. Чудесным образом у него родился от самого Дхармы этот сын Юдхиштхира. А этого могучего сына, наилучшего из сильных, по имени Бхима, дал тому благородному царю – Матаришван.[156] А сей, кто одарен подлинным могуществом, родился у Кунти же от Индры, и слава его затмит всех могучих стрелков из лука. А это стоят два тигра среди мужей, два могучих лучника, первейшие из кауравов, которых родила Мадри от двух Ашвинов. Постоянный в законе и предавшийся лесной жизни славный Панду вновь возродил этот прародительский род. Когда Панду смотрел на рождение сыновей, на их рост и учение, постоянно возрастала его любовь к ним. Следуя по пути благочестивых и обретя сыновей, Панду отправился отсюда в мир отцов семнадцать дней тому назад. Увидев, что он уже на костре и предан в уста огня, Мадри вошла в огонь и рассталась со своей жизнью. Она, преданная супруга, отправилась вместе с ним в мир своего супруга. Поэтому обряды, которые положены ей и ему, следует совершить без промедления. Эти их два тела и эти превосходные сыновья вместе с их матерью должны быть приняты с совершением надлежащих обрядов, о укротители врагов! После того как будут закончены погребальные обряды, пусть достославный Панду – знаток всех законов и продолжатель рода Куру – получит поминальную жертву».

 

Сказав так всем кауравам, чараны все вместе с гухьяками в мгновенье исчезли на глазах кауравов. Увидев толпу риши и сиддхов, исчезнувшую как мираж, те (горожане) пришли в великое изумление.

 

Так гласит глава сто семнадцатая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 118

Дхритараштра сказал:

 

Вели, о Видура, устроить по-царски все погребальные обряды для Панду и особенно для Мадри, (супруги) льва царей. Ради (умиротворения душ) Панду и Мадри раздай скот, одежды, драгоценные камни и различные богатства всякому, сколько будет угодно. Как Кунти хочет устроить почести для Мадри, так и сделай, чтобы ни ветер, ни солнце не смогли бы увидеть ее хорошо укрытое тело. Пусть не скорбит безупречный Панду, славный владыка мужей, у которого родилось пять сыновей-героев, подобных сынам богов.

 

Вайшампаяна сказал:

 

Сказав ему «хорошо», Видура вместе с Бхишмой, о Бхарата, совершил в хорошо скрытом месте погребальные обряды для Панду. Затем из города поспешно были вынесены, о царь, домашними жрецами Панду пылающие священные огни, которым совершали возлияния топленым маслом. Окропив благовониями из весенних (цветов) тело (царя) и покрыв его различными превосходными венками и всякими одеждами, они украсили также паланкин. К тому (паланкину), разукрашенному венками и богатейшими убранствами, подошли советники, родственники и друзья (его). Они положили мужа-льва, хорошо наряженного, вместе с Мадри на лучший паланкин, который понесли (на плечах) мужчины в великолепных нарядах. Он был украшен желтым зонтом и опахалами из буйволовых хвостов, и (шествие) то сопровождалось звуками различных музыкальных инструментов. Сотни мужей, захватив с собою много драгоценностей, раздавали их всем желавшим (побывать) на погребальном обряде Панду. В (память) этого кауравы туда были принесены большие желтые зонты, ярко сверкавшие, и блестящие одежды. Жрецы в светлых одеяниях несли впереди процессии в красиво разукрашенных (сосудах) пылающие жертвенные огни, которым они совершали возлияние. Брахманы, кшатрии, вайшьи и шудры, измученные скорбью, тысячами следовали за царем, горько рыдая: «Покинув нас на вечное горе и сделав нас беззащитными, куда идет сей высокий хранитель, владыка мужей?». Плакали и пандавы все, а также Бхишма и Видура. В чудесном уголке леса, на прекрасной равнине у берега Ганги положили тогда паланкин с (останками) Панду и его супруги, – того правдоречивого льва среди мужей, не знавшего усталости в подвигах. Затем тело его, надушенное после первого омовения всеми благовониями и умащенное чистой шафрановой мазью, быстро облили водой из золотых сосудов и умастили кругом наилучшим светлым сандалом. Потом умастили его маслом кокосового ореха, смешанным с черным алоэ, и покрыли белыми одеждами местного изделия. И покрытый одеяниями этот царь, тигр среди мужей, выглядел как живой, достойный драгоценного ложа. С дозволения жрецов, опытных в погребальных обрядах, (тела) царя и Мадри, красиво наряженные, облили топленым маслом и предали сожжению вместе с душистым сандалом, смешанным с кокосовым маслом и соком лотоса, а также другими всевозможными и многочисленными благовониями.

 

Увидев тогда тела обоих их, Каусалья вскликнула: «О сын (мой)!», и мгновенно упала на землю, потеряв сознание. При виде того как она свалилась в сильном горе, все городские и деревенские люди, проникнутые состраданием, стали громко рыдать из преданности к своему царю. И зарыдали скорбным голосом вместе с людьми, словно подавленные, все существа – животные и птицы. Рыдал Бхишма, сын Шантану, и премудрый Видура, плакали все кауравы, сильно опечаленные. И тогда Бхишма, Видура и царь (Дхритараштра) вместе с родственниками и все жены кауравов совершили ему возлияние. Когда окончился обряд возлияния, все люди, опечаленные горем, взяв тех пандавов, о царь, терзаемых скорбью, стали их утешать. И как только пандавы вместе с родственниками уснули на земле, тогда и горожане, о царь, – брахманы и другие тоже улеглись. И тот город вместе с пандавами на двенадцать ночей лишился радости и веселья и был неспокоен, оставшись с малолетними царевичами.

 

Так гласит глава сто восемнадцатая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 119

Вайшамнаяна сказал:

 

Тогда Кшаттри, царь (Дхритараштра) и Бхишма вместе с родственниками устроили поминки по Панду, (предложив) яства, подобные пище богов. Накормив затем кауравов и тысячи лучших брахманов и дав главным брахманам множество драгоценностей и отличные деревни, горожане, взяв с собою пандавов, лучших из рода Бхараты, которые совершили очищение, – вошли в город, носящий имя слона. Все горожане и селяне постоянно скорбели о быке из рода Бхараты как о своем умершем родственнике.

 

По окончании поминок, видя народ в скорби, Вьяса сказал своей матери, расстроенной и измученной печалью и горем: «Счастливые времена прошли, наступили времена суровые. С каждым днем становится все хуже. Земля утратила свою молодость. Наступит время страшное, полное всяких обманов, разных пороков, когда исчезнут добрые дела и доброе поведение. Удались в изгнание и, предавшись созерцанию, живи в лесу покаяния, чтобы не увидеть ужасной гибели своего собственного рода».

 

Согласившись и промолвив «хорошо», она вошла к своей невестке и сказала ей: «О Амбика, благодаря дурной политике твоего сына[157] потомки Бхараты, переходящие из рода в род, погибнут, а также и горожане – так нам стало известно. Поэтому, взяв с собою Каусалью, которая скорбит о сыне и мучится горем, уйдем в лес, если ты согласна, и да будет тебе благо». И когда Амбика сказала «хорошо», Сатьявати, верная долгу, простившись с Бхишмой, отправилась в лес вместе с обоими невестками, о Бхарата! И те царицы, о лучший из рода Бхараты, предались суровому покаянию и, покинув свое тело, о махараджа, отправились тогда в желанный путь.

 

Тем временем пандавы прошли очистительные обряды, предусмотренные в ведах, и росли в доме отца, вкушая удовольствия. Забавляясь вместе с сыновьями Дхритараштры в отцовском дворце, пандавы отличались во всех детских играх. В быстроте, в попадании в цель, в еде, в поднимании пыли Бхимасена побивал всех сыновей Дхритараштры. Когда они весело играли в ворон, ловя друг друга, пандава хватал их за головы и побеждал всех. Сотню сильных мальчиков и еще одного Врикодара один одолевал без малейшего труда. Хватая их за ноги и сильно сшибая, он, могучий, таскал их по земле, в то время как они вопили с поврежденными коленями, головой и глазами. Играя в воде, он обхватывал руками десять мальчиков и, погрузившись, сидел в воде, а затем отпускал их полумертвых. А когда они, взобравшись на деревья, собирали плоды, то Бхима ударом ноги сотрясал деревья. И от силы удара, срываясь с дерева, мальчики падали стремглав вместе с плодами. Ни в борьбе, ни в быстроте, ни в других упражнениях мальчики, состязаясь, никогда не могли превзойти Врикодару. Так состязаясь с сыновьями Дхритараштры, Врикодара постоянно попадал в неприятность из-за своего ребячества, но отнюдь не по злому умыслу. Видя ту необычайную силу Бхимасены, могучий сын Дхритараштры[158] стал тогда выказывать к нему враждебность. Так как он сам был далек от справедливости и замечал только зло, у него от заблуждения и жадности к господству зародилось преступное намерение: «Этот Врикодара, сын Кунти, лучший из могучих, средний из сыновей Панду, должен быть уничтожен посредством обмана. Затем, насильно заключив в тюрьму младшего из них (Арджуну) и старшего Юдхиштхиру, я буду править землею». Приняв такое решение, коварный Дурьйодхана стал постоянно следить за благородным Бхимасеной. И вот в Праманакоти,[159] на возвышенном месте, расположенном на самом берегу (Ганги), он велел выстроить для водяных игр большие чудесные чертоги, увешанные полотнами различных материй. И все те (царевичи) в белых одеждах и чудесных украшениях в том дворце для игр стали медленно вкушать яства, которые удовлетворяли всем желаниям. На исходе дня те доблестные потомки Куру, утомленные после игр, нашли себе удовольствие в увеселительных домах. А могучий Бхима, излишествовавший в своих стараниях (во время игр), очень устал. Оставив тех юношей, которые были заняты водяными играми, он в поисках ночлега в Праманакоти, взошел на возвышенное место и улегся там. Очутившись на свежем воздухе, пандава, о царь, усталый и опьяненный хмельным, заснул, неподвижный как мертвец. Тогда Дурьйодхана, тихо связав Бхиму лианами, сбросил его с того места в глубокую воду, которая текла со страшной быстротою. Но тут Бхима, сын Кунти, лучший среди нападающих, проснулся и разорвав все узы, опять вылез из воды. И когда он заснул вновь, (Дурьйодхана) устроил так, что змеи с острыми зубами, очень ядовитые и разъяренные, искусали все его уязвимые части тела. Зубы тех зубастых (существ) хотя и были вонзены во все уязвимые места, но не пронзили кожу на широкой груди его из-за ее крепости. И, проснувшись вновь, Бхима задавил всех тех змей и при этом задушил рукою любимого возницу (Дурьйодханы). В другой раз он насыпал в пищу Бхимасене свежий яд калакута,[160] сильный и повергающий в ужас. Об этом рассказал партхам, желая им добра, сын (Дхритараштры от) женщины-вайшьи.[161] А Врикодара, съев его, спокойно переварил; даже такой страшно сильный яд не подействовал на него. С наводящим ужас сложением Бхима смог переварить его.

 

Так Дурьйодхана, Карна и Шакуни, сын Субалы, разнообразными средствами стремились погубить пандавов. Пандавы же, укротители врагов, распознавали все то, не выказывая, по совету Видуры, к ним пренебрежения.

 

Так гласит глава сто девятнадцатая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 120

Джанамеджая сказал:

 

Благоволи рассказать мне, о брахман, также о рождении Крипы. Каким образом родился он из группы тростников и как он достал себе оружие?

 

Вайшампаяна сказал:

 

Был некогда, о махараджа, у великого мудреца Гаутамы сын по имени Шарадван, родившийся со стрелами (в руках). Насколько ум его был направлен на изучение военной науки, о укротитель врагов, настолько его ум не был рожден для изучения вед. С каким пылом знатоки священного писания изучали веды, с таким именно пылом он овладел всеми военными науками. И увлечением военной наукой, и великими аскетическими подвигами тот Гаутама[162] сильно обеспокоил царя богов. Тогда владыка богов, о каурава, подослал к нему небесную деву по имени Джанапади, повелев ей: «Сделай препятствие его подвигу». Отправившись в прекрасную обитель Шарадвана, та дева стала соблазнять Гаутаму, носившего лук и стрелы. Увидев ту апсару в лесу только с повязкой вокруг бедер, со станом, несравнимым ни с чем в мире, Гаутама от изумления широко раскрыл глаза. И лук, и стрелы выпали из рук его на землю. Дрожь пробежала по его телу при виде ее. Однако благодаря силе (приобретенных) знаний, занятиям покаянием и благодаря крайней стойкости, он, премудрый, устоял. Но вследствие того волнения, которое, о царь, внезапно возникло в нем, у него истекло семя, и он того не заметил. Покинув ту обитель и апсару, отшельник ушел (оттуда). А то его семя упало среди группы тростников. И, упав среди тростников, оно разделилось надвое, о царь! Тогда у Шарадвана Гаутамы родились близнецы.

 

Когда царь Шантану был на охоте, некий воин его случайно увидел в лесу тех близнецов. Увидев лук со стрелами и шкуры черных антилоп и решив, что это потомство брахмана, искушенного в военной науке, он показал царю близнецов и лук со стрелами. И царь, проникнутый состраданием, взял тех близнецов и привез к себе домой со словами: «Это мои сыновья». Он совершил для них очистительные обряды и стал воспитывать их. А сам Гаутама, явившись туда, предался опять занятиям военной наукой. А так как оба ребенка были воспитаны царем из жалости, то и имена им дал он от того (же самого слова: Крипа и Крипи). Гаутама же при помощи своей аскетической силы узнал, что оба они находятся там. Явившись к (Шантану), он тогда рассказал ему обо всем, что относилось к его роду. Затем он стал обучать (Крипу) науке владеть луком в четырех ее видах и различными видами оружия и подробно (научил его) всем тайнам (их применения). И в самое короткое время тот достиг высшего совершенства. И тогда стали изучать у него военную науку все те великие колесничные воины, сыновья Дхритараштры и могучие пандавы, а также потомки Вригани и другие цари, съехавшиеся из различных стран.

 

Так гласит глава сто двадцатая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 121

Вайшампаяна сказал:

 

Желая и стремясь дать своим внукам наилучшее воспитание, Бхишма стал искать учителей, знающих военную науку и известных своею храбростью, (ибо он считал): «Ни тот, кто обладает недостаточным умом, ни тот, кто не прославлен, ни тот, кто не сведущ в различных видах оружия и ни тот, кто не обладает богоподобной силой, – не могут обучить могучих кауравов искусству владеть оружием». Как-то задолго до этого великий мудрец Бхарадваджа, занятый жертвоприношением, увидел воочию апсару Гхритачи, выкупавшуюся (в реке). (В это время) поднявшийся ветер унес ее платье. Тогда у мудреца истекло семя, и он положил его в деревянный сосуд (дрону). И в сосуде того мудреца родился Дрона. И он изучил все веды и веданги. Прославленный Бхарадваджа, лучший из блюстителей закона, передал великому Агнивешве[163] оружие Агнея.[164] А тот отшельник, рожденный из жертвенного огня,[165] о лучший из рода Бхараты, передал тогда великое оружие Агнея сыну Бхарадваджи.

 

У Бхарадваджи был друг, царь по имени Пришата. И у него также родился тогда сын по имени Друпада.[166] И царевич тот, лучший среди кшатриев, постоянно приходя в обитель, играл и занимался вместе с Дроной. Когда же Пришата умер, царем северных панчалов[167] сделался могучерукий Друпада, о лучший из мужей! Потом и великий Бхарадваджа отправился на небо. А великославный Дрона, всей душою привязанный к отцу, из желания иметь сына взял себе в жены Крипи, дочь Шарадвана. Постоянно преданная жертвенному огню, закону и смирению, Гаутами[168] обрела сына – Ашваттхамана. И как только он родился, он заржал как (божественный) конь Уччайхшравас. Услышав то, невидимое существо сказало с небес: «Так как голос этого ребенка, заржавшего подобно коню, распространился по всем направлениям, то да получит он имя Ашваттхаман («Заржавший конем»)». И этим сыном был очень доволен сын Бхарадваджи. Живя там же, он, мудрый, предался изучению военной науки.

 

Однажды Дрона услышал о великодушном брахмане Джамадагнье,[169] укротителе врагов, что он желает, о царь, раздать все свое богатство брахманам. И к Раме,[170] отправившемуся в лес, (явился) тогда сын Бхарадваджи и сказал: «Узнай во мне Дрону, быка среди дваждырожденных. Пришел я к тебе, желая получить богатство».

 

Рама сказал:

 

Мое золото и все другое богатство, какое было у меня, все отдано мною брахманам, о богатый аскетическими подвигами!

 

А эта богиня Земля вплоть до границ океана, украшенная различными городами, вся отдана мною Кашьяпе. Теперь осталось у меня только это мое тело, драгоценное оружие и различное вооружение. Выбирай же, о Дрона, что я должен дать тебе, говори же скорей.

 

Дрона сказал:

 

Благоволи же, о Бхаргава,[171] отдать мне все без исключения виды оружия вместе с заклинаниями и тайнами их применения.

 

Вайшампаяна сказал:

 

Сказав «да будет так», Бхаргава отдал тогда ему без исключения все оружие и военную науку вместе с ее тайнами и законами. И, получив все то и став обладателем оружия, лучший из дваждырожденных, весьма довольный, отправился тогда к своему близкому другу Друпаде.

 

Так гласит глава сто двадцать первая Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 122

Вайшампаяна сказал:

 

Тогда, явившись к Друпаде, прославленный сын Бхарадваджи сказал Паршате:[172] «О царь, узнай во мне друга».

 

Друпада сказал:

 

Этот ум твой несовершенен, о брахман, и не очень опытен, ибо ты говоришь мне навязчиво: «Я, мол, друг тебе», о дваждырожденный! Ведь у великих царей никогда не бывает дружбы, о неразумный, с подобными мужами, лишенными счастья и богатства. У стареющих стареет со временем также и дружба. У меня с тобой была прежде дружба, ибо она была связана (взаимными) выгодами. В мире никогда не наблюдалось вечной дружбы, ибо страсть устраняет ее, а гнев ее растравляет. Не прибегай же к старой дружбе, а приобрети себе новую. У меня была дружба с тобою, основанная на выгоде. Бедный не друг богатому, неученый – ученому; не друг и трус – герою. Зачем же желать прежней дружбы? У кого равное богатство и у кого равная семья – между ними возможна дружба и брак, но не между сытым и голодным. Неученый брахман не друг ученому брахману; воин, не сражающийся на колеснице, – не друг колесничному воину, у царя не может быть союза с не-царем, – так зачем же желать прежней дружбы?».

 

Вайшампаяна сказал:

 

Когда так сказал Друпада, величественный сын Бхарадваджи подумал с минуту обуреваемый гневом. Рассудив умом о царе панчалов,[173] он, мудрый, направился в город лучших из кауравов, носивший имя слона.

 

Однажды те царевичи-герои, выйдя вместе из Хастинапура, стали играть деревянным мячом, весело бегая вокруг него. В то время как они играли там, мяч упал в колодец. Но они оказались неспособными достать оттуда мяч. И вот, когда царевичи были заняты этим, их увидел Дрона и, слегка улыбнувшись по своей приветливости, он, могучий, сказал: «О, тьфу на силу кшатриев, тьфу на такое ваше искусство в оружии! Вы, родившись в роду Бхараты, не можете достать мяча! Вот горсть стеблей травы, над которой мною с оружием совершено заклинание. Посмотрите на ее силу, которой нет у другого (оружия). Я проткну мяч стеблем травы, затем этот стебель – другим, а тот – следующим. Такое соединение (стеблей) я (применю) для извлечения мяча». Царевичи смотрели на это с широко раскрытыми от изумления глазами. И, увидев извлеченный мяч, они сказали ему, пронзившему мяч: «Мы преклоняемся перед тобою, о брахман; у других этого не увидишь! Кто же ты? Кем мы должны знать тебя и что мы должны сделать (для тебя)?».

 

Дрона сказал:

 

Опишите Бхишме меня, мою внешность и мои способности, и он сам, наделенный великим умом, непременно узнает меня.

 

Вайшампаяна сказал:

 

Сказав «хорошо», все они сообщили своему деду Бхишме подлинные слова брахмана и о его исключительном подвиге. И Бхишма, выслушав царевичей, признал в нем Дрону. И, решив, что именно он (может быть) достойным учителем (для царевичей), Бхишма, лучший из носителей оружия, сам тогда привел его и, воздав почести, спросил опытного (брахмана) о причине его прихода. И Дрона поведал ему обо всем: «О долговечный, уже давно я пришел к великому мудрецу Агнивешье, желая получить от пего оружие и овладеть военной наукой. С душой смиренной, со сложенными как у аскета волосами, соблюдая обет воздержания, я прожил там многие годы, стараясь овладеть военной наукой. Вместе со мною тогда занимался у учителя, усердно работая, и царевич Панчалы, могучий Яджнясена. Там он был моим другом, услужливым и приятным. Встретившись с ним, я с самого детства очень долгое время обучался с ним вместе, о каурава! И он, обретя во мне друга, делая мне приятное и говоря приятное, сказал мне тогда, о Бхишма, такие слова, умножающие радость: ,,Я любимейший сын моего благородного отца, о Дрона! Когда тот повелитель панчалов помажет меня на царство, ты будешь владеть царством, о друг, клянусь тебе правдой. Мои владения, богатство и благополучие будут подчинены тебе!". Когда он так сказал, я, уже овладевший военной наукой, отправился в странствование, желая получить богатство. (Через некоторое время) я услышал, что он возведен на царство. Подумав, что я достиг своей цели, весьма обрадованный, я направился к своему милому другу, стоявшему у власти, помня нашу дружбу и те его слова. И, явившись к прежнему другу Друпаде, о владыка, я сказал ему: „О тигр среди мужей, узнай во мне друга!". Но когда я приблизился и дружески прикоснулся к нему, он со смехом, точно презренному, сказал мне так: „Этот ум твой несовершенен, о брахман, и не очень опытен, ибо ты говоришь мне навязчиво, что ты мой друг, о дваждырожденный! Ведь у великих царей никогда не бывает дружбы, о неразумный, с подобными людьми, лишенными счастья и богатства. Неученый брахман не друг ученому брахману; воин, не сражающийся на колеснице, не друг колесничному воину, также и тот, кто не-царь, не друг царю, – так зачем же желать прежней дружбы?". Когда так было сказано Друпадой, я, обуреваемый гневом, пришел к кауравам, о Бхишма, стремясь (найти) себе учеников, одаренных способностями».

 

И Бхишма тогда вместе с сыновьями Панду взял его в учителя. Приведя всех своих внуков и принеся различные богатства, о царь, он по установленным правилам отдал их Дроне в ученики. И тот могучий стрелок из лука принял кауравов к себе в ученики. И, приняв их всех, Дрона, обрадованный в душе, оставшись наедине с ними, сказал тогда им, севшим у его ног: «У меня в сердце есть одна заветная цель. Обещайте по правде мне, о безупречные, что она будет исполнена вами, когда вы постигните искусство владеть оружием».

 

Услышав это, кауравы погрузились в молчание, о владыка народов, но Арджуна, укротитель врагов, обещал тогда (исполнить) все. И Дрона, нежно обняв Арджуну и целуя его в голову все снова и снова, зарыдал от радости. Могучий, он обучил тогда сыновей Панду владеть различными видами оружия – божественными и человеческими. И другие царевичи, собравшись вместе, о бык из рода Бхараты, пришли тогда к Дроне, лучшему из дваждырожденных, чтобы обучаться военному искусству. Пришли и вришни, и андхаки, и царевичи из различных стран; также пришел к Дроне и (Карна), приемный сын Радхи из касты сутов. Состязаясь с Партхои, сын суты ни в чем не уступал ему. Пользуясь покровительством Дурьйодханы, он пренебрегал пандавами.

 

Так гласит глава сто двадцать вторая в Адипарве великой Махабхараты.

 

Глава 123

Вайшампаяна сказал:

 

Между тем Арджуна проявлял большое усердие в служении учителю и прилагал крайние старания, чтобы (овладеть) военным искусством. И он сделался любимцем Дроны. Тогда Дрона позвал повара и сказал ему наедине: «Ты никогда не должен давать Арджуне пищу в темноте».[174] Как-то однажды, когда Арджуна ел, поднялся ветер и погасил горевшую лампу. Но Арджуна продолжал есть пищу, и рука величавого от постоянного принятия пищи не отклонялась от его рта. Решив, что это происходит от привычки, пандава стал упражняться в стрельбе и ночью. И Дрона услышал звук его тетивы, о Бхарата! Встав, он подошел к нему и, обняв его, сказал: «Я постараюсь сделать так, что не будет в мире другого держателя лука, равного тебе, говорю тебе правду». Затем Дрона стал обучать Арджуну искусству сражаться на колесницах и на слонах, на конях и на земле. Дрона обучил пандаву сражаться мечом и палицей, метать копья и дротики, а также действовать при смешанных сражениях.

 

Увидя его искусство, цари и царевичи, желавшие овладеть военной наукой, тысячами стекались туда. Затем, о махараджа, к Дроне явился Экалавья, сын Хираньядхануса, царя нишадов. Но он, знаток закона, подумав «это нишадец», не принял его к себе в ученики по стрельбе из лука из уважения к своим (ученикам). А тот укротитель врагов, припав головой к стопам Дроны, удалился в лес. Сделав из глины изображение Дроны и оказывая ему как учителю высокие почести, он стал сосредоточенно заниматься стрельбой из лука, проявляя большое усердие. Исполненный высочайшей веры и глубокого напряжения он достиг наивысшего искусства накладывать стрелу, прицеливаться и пускать ее.

 

И вот однажды с разрешения Дроны все кауравы и пандавы, сокрушители врагов, выехали на колесницах на охоту. Случайно, о царь, за пандавами последовал тогда один какой-то человек, взяв с собою (охотничьи) принадлежности и собаку. И когда все они бродили там, желая исполнить каждый свое дело, собака та, беспечно рыща в лесу, набрела на нишадца. Заметив нишадца, черного (видом), с телом, вымазанным грязью, со шкурой черной антилопы (на плече), собака с лаем остановилась неподалеку от него. Тогда он, показывая ловкость во владении оружием, выпустил, как будто разом, семь стрел в пасть лающей собаки. А собака с пастью, наполненной стрелами, пришла к пандавам. Увидев ее, доблестные пандавы пришли в крайнее изумление. И при виде такой высокой ловкости попадания в (цель) по звуку, они все устыдились и прославили (искусство нишадца). Затем пандавы стали разыскивать в лесу того (стрелка) и увидели, о царь, обитателя лесов, беспрерывно выпускавшего стрелы. И, не узнав его, безобразного на вид, они спросили его: «Кто ты и чей ты будешь?».

 

Экалавья сказал:

 

Узнайте во мне, о герои, сына Хираньядхануса, повелителя нишадов, и ученика Дроны, изучившего науку владения луком.

 

Вайшампаяна сказал:

 

Узнав, что это действительно был он, пандавы потом вернулись и рассказали Дроне все о чудесном происшествии. А Арджуна, сын Кунти, о царь, размышляя об Экалавье, учтиво сказал так Дроне, встретившись с ним наедине: «Ведь (как-то однажды), обняв меня, когда я был один, ты сказал мне с любовью такое слово: ,,Не будет у меня ученика, лучшего, чем ты". Но почему же тогда у тебя есть еще другой ученик, могучий сын царя нишадов, который превосходит меня и даже (всех) в мире?».

 

Дрона же, подумав с минуту, принял решение и, взяв с собою Савьясачина, отправился к нишадцу. И он увидел Экалавью, с телом, покрытым грязью, со сложенными как у отшельника волосами, одетого в лохмотья, с луком в руке и беспрерывно выпускающего стрелы. А Экалавья, завидев приблизившегося Дрону, подошел к нему и, обняв (его ноги), припал головой к земле. И, как надлежит, почтив Дрону, тот нишадец объявил себя учеником его и остановился перед ним, сложив почтительно ладони. Тогда Дрона, о царь, сказал Экалавье такое слово: «Если ты мой ученик, то немедленно уплати мне плату». Экалавья же, услышав то, довольный сказал так: «Что же я должен дать, о великий! – пусть прикажет учитель. Ведь у меня нет ничего такого, чего нельзя было бы отдать учителю, о лучший из знатоков вед!». Ему отвечал (Дрона): «Отдай же мне большой палец твоей правой руки». И Экалавья, всегда преданный справедливости, держа свое обещание, с веселым лицом и неопечаленной душой отрезал, не раздумывая, свой большой палец и отдал его Дроне. Вслед за этим нишадец (остальными) пальцами натянул (лук), но он уже не был так быстр, кaк прежде, о владыка мужей! И тогда Арджуна обрадовался всей душой и стал свободен от лихорадки ревности. А Дрона оказался верным своему слову: никто другой не мог превзойти Арджуну.

 

Среди кауравов два ученика Дроны, Дурьйодхана и Бхима, предавались особенно упражнениям на палицах. Ашваттхаман превосходил во всех тайнах (применения оружия), а оба близнеца превзошли других мужей умением владеть мечом. Юдхиштхира же был наилучшим из бойцов на колеснице, но во всех отношениях отличался Дхананджая. Благодаря уму, усердию, силе и настойчивости в упражнениях во всех видах оружия пандава прославился (по всей земле) до самих границ океана как вожак вожаков колесниц. В военной (науке) и в преданности учителю Арджуна превосходил всех. Хотя наставления (учителя) по части оружия были (для всех) одинаковы, могучий Арджуна, благодаря одаренности, один среди всех царевичей сделался воином-атиратхом. А коварные сыновья Дхритараштры не выносили Бхимасену, превосходившего (всех) силою, и Дхананджаю, овладевшего военным искусством, о владыка мужей!

 

Однажды Дрона, желая удостовериться в том, (как его ученики) овладели оружием, созвал их всех, сведущих во всех науках, о бык среди мужей! И, велев поместить на вершину дерева искусственного ястреба, сделанного мастерами без ведома царевичей, он указал им на него как на цель.

 

Дрона сказал:

 

Все вы быстро возьмите свои луки и станьте здесь. Возложив (на тетиву) стрелы, цельтесь в этого ястреба. По моей команде голова его должна быть снесена. Каждому из вас я дам команду, действуйте же так, сынки!

 

Вайшампаяна сказал:

 

Тогда (Дрона), лучший из потомков Ангираса, сказал первому (из них) – Юдхиштхире: «Возложи стрелу, о неприступный, и по моей команде пусти ее». И вот Юдхиштхира, по приказу учителя, первым взял лук, издававший большой шум, и стал целиться в ястреба. И через минуту, о бык из рода Бхараты, Дрона сказал такие слова тому потомку кауравов, держащему натянутый лук: «Видишь ли ты этого ястреба на вершине дерева, о сын лучшего из мужей?». – «Вижу», – ответил учителю Юдхиштхира. Но через минуту Дрона опять спросил его: «А видишь ли сейчас это дерево, меня и братьев?». – «Вижу это дерево и тебя, и братьев, и ястреба», – отвечал ему снова сын Кунти. И Дрона, недовольный в душе, сказал тогда ему с укором: «Отойди же, непосильно тебе пронзить эту цель». Затем великославный он, желая удостовериться в (знаниях учеников), вопросил таким же порядком сыновей Дхритараштры, начиная с Дурьйодханы, Бхиму и других учеников, а также царевичей, явившихся из других стран. И все они отвечали (Дроне): «Мы видим все это», и были осуждены им.

 

Тогда Дрона с улыбкой обратился к Дхананджае: «Теперь ты должен поразить эту цель, смотри же внимательно. По моей команде ты должен выпустить стрелу. Натяни лук, о сын, и стой пока с минутку». Когда так было сказано, Савьясачин, по слову учителя, стал с натянутым луком, смотря пристально в цель. И через минуту Дрона обратился к нему: «Видишь ли ты этого ястреба и дерево, а также меня?». – «Вижу этого ястреба, – отвечал Дроне Партха, о Бхарата, – но не вижу ни дерева, ни тебя». Тогда неприступный Дрона, довольный в душе, через минуту снова спросил наилучшего героя среди пандавов: «Если ты видишь этого ястреба, то скажи еще слово». – «Вижу только голову ястреба, но не тело», – отвечал тот. И Дрона, у которого от восторга волоски поднялись на теле, услышав, что ответил Арджуна, сказал Партхе: «Стреляй!» И тот выпустил (стрелу), не раздумывая. И в мгновение срезав острым наконечником стрелы голову того ястреба, помещенного на дереве, пандава сбил ее на землю. И когда подвиг тот успешно был исполнен, (Дрона) обнял пандаву и стал считать уже побежденным в бою Друпаду вместе с его сообщниками.

 

Спустя некоторое время (Дрона), лучший из потомков Ангираса, вместе с учениками отправился к Ганге совершить омовение, о бык из рода Бхараты! И когда Дрона погрузился в воду, его схватил за ногу могучий крокодил, обитавший в воде, движимый своей смертью. И хотя он сам был в состоянии освободиться от него, он вызвал на это всех своих учеников, торопя их: «Убейте крокодила и освободите меня». И, по его повелению, Бибхатсу пятью острыми, неотвратимыми стрелами убил крокодила, погруженного в воду. Другие же в это время смутились и остались каждый на своем месте. Убедившись, что пандава тот вполне подготовлен действовать, Дрона подумал о нем как о выдающемся среди всех учеников и возрадовался тогда душою. А крокодил, рассеченный на множество частей стрелами Партхи, принял свою смерть, выпустив ногу благородного (риши). Тогда сын Бхарадваджи сказал благородному и могучему воину, сражающемуся на колеснице: «Возьми, о могучерукий, это необыкновенное и совершенно неотразимое оружие, именуемое „брахмаширас", вместе с правилами его метания и возвращения. Но оно никогда не должно применяться тобою против людей, ибо, брошенное в малосильного, оно может сжечь весь мир. Об этом оружии говорят, о сын, что оно не имеет себе равного в трех мирах; поэтому содержи его осторожно и внемли этим моим словам: если какой-нибудь нечеловеческий враг нападет на тебя, о герой, то для поражения его применяй в сражении это оружие». И Бибхатсу с почтительно сложенными ладонями дал ему обещание, сказав «хорошо», и взял то высочайшее оружие. И ему снова молвил учитель: «Ни один муж в мире, владеющий луком, не будет равным тебе!».

 

Так гласит глава сто двадцать третья в Адипарве великой Махабхараты.

 

КОНЕЦ СКАЗАНИЯ О ПРОИСХОЖДЕНИИ (ТВОРЕНИЙ)

 

 

 

Комментарии

[1] Паурава – букв. «происходящий из рода Пуру», – потомок или представитель рода Пуру. См. прим. 13 к «Сказанию о воплощении первых родов» (стр. 644).

 

[2] Духшанта или Душьянта – царь из рода Пуру, супруг Шакунталы и отец Бхараты. Духшанта (Душь янта) и Шакунтала – главные герои знаменитой драмы Калидасы «Абхиджняна-Шакунталам» – «Признанная-Шакунтала». Отрывки из этой драмы (действие I) были: впервые переведены на русский язык в 1792 г. Н. М. Карамзиным под названием «Сцены из Саконталы, индийской драмы» («Московский журнал» за 1792 г., часть VI, стр. 125–156). В 1879 г. вышел полный перевод этой драмы Алексея Путяты – с подлинника (Сакунтала. Индийская драма Калидасы. Перевод с санскритского Алексея Путяты. М., 1879) и в 1916 г. – перевод К. Бальмонта (К а л и д а с а. Драмы. Перевод К. Бальмонта, со вступительным очерком С. Ольденбурга. М., 1916).

 

[3] Млеччхи – варвары, представители чужеземных племен и аборигенов, не говоривших на языках индоарийского корня и не придерживавшихся кастовых законов. Согласно Махабхарате к млеччхам относятся: пахлавы, шабары, шаки, яваны, пундры, кираты, драмиды или дравиды, синхалы и др.

 

[4] Нандана – букв. «прелестный», название сада Индры, или рая.

 

[5] Бильва – род дикой яблони.

 

[6] Кхадира – род дерева.

 

[7] Капиттха – дерево (Feronia elephantum), на котором живут обезьяны.

 

[8] Дхава – род дерева (Tomentosa или Anogeissus latifolia).

 

[9] Малини – древнее название реки Чука, западного притока Гхагры в Аудхе.

 

[10] Канва – легендарный риши, которому приписываются некоторые гимны Ригведы. Канва почитается отцом Шакунталы, которую он взял себе и воспитал.

 

[11] Атхарваведа – название четвертого сборника (самхиты) вед. Атхарваведа, или «Веда заклинаний», заключает в себе различные заговоры и заклинания для отвращения несчастий и злых сил природы.

 

[12] Самхита – сборник стихотворных поэтических гимнов, относящихся к какой-нибудь определенной веде. См. прим.19 к «Вступлению» (стр. 612).

 

[13] Правила крамы – особый способ чтения вед при жертвоприношениях, при котором слово из одной части стиха соединяется со словом из другой части стиха.

 

[14] Локаятики – последователи философии Локаята, т. е. материалистического учения; атеисты, материалисты.

 

[15] Шакунтала – дочь апсары Менаки от отшельника Вишвамитры, которая стала супругой царя Духшанты (Душьянты). Великий поэт Индии Калидаса на основании этого сказания из Махабхараты написал свою знаменитую драму «Шакунтала», которая стала жемчужиной санскритской литера туры. См. прим. 2 к «Сказанию о происхождении (творений)» (стр. 648).

 

[16] Вишвамитра – имя древнего легендарного мудреца, упоминающегося еще в Ригведе. Вишвамитра родился кшатрием-воином и при помощи суровых аскетических подвигов достиг положения брахмана. Во многих легендах, посвященных Вишвамитре, нашла отражение многовековая борьба между брахманами и кшатриями, двумя привилегированными кастами, за преобладание в обществе.

 

[17] Менака – имя прекрасной небесной апсары-нимфы. Посланная Индрой к отшельнику Вишвамитре, чтобы соблазнить его и тем отвратить его от аскетического подвига, Менака родила от него прекрасную дочь Шакунталу, которая была воспитана отшельником Канвой.

 

[18] Каушики – букв. «происходящая из рода Кушика», древнее название реки Куши или Коши в Бихаре и Бенгале.

 

Каушика – эпитет отшельника Вишвамитры.

 

[19] Матанга – царственный мудрец Тришанку из рода Икшваку. Возгордившийся своею властью, силой и богатством, Тришанку (Матанга) решил живым отправиться на небеса. Когда его домашний жрец Васиштха заявил ему, что это невозможно, он обратился к Вишвамитре, сопернику Васиштхи, который силою своих подвигов доставил Тришанку на небеса, совершив для него жертвоприношение. Но небожители столкнули его оттуда, так как он не имел своих заслуг. Он, однако, благодаря силе подвигов Вишвамитры, не упал на землю, а обратился в созвездие Тришанку.

 

[20] Пара – букв. «переправляющая».

 

[21] Шравана – лунное созвездие, состоящее из трех звезд.

 

[22] Вишвы – Вишведевы.

 

[23] Манматха – букв. «мутящий, смущающий душу», эпитет бога любви.

 

[24] Брахманский брак – один из восьми видов брака, различавшихся по законам хинду, когда девушка, украшенная драгоценностями, отдавалась родителями жениху без выкупа или подарка со стороны последнего.

 

[25] Божеский брак – один из видов брака, когда девушка отдается замуж жрецу во время совершения жертвоприношения.

 

[26] Брак, свойственный древним риши – такой вид брака, при котором от жениха берется выкуп в виде двух коров.

 

[27] Брак, свойственный Праджапати – такой вид брака, когда родители отдают девушку жениху, не получая от него вознаграждения, и говорят: «соблюдайте свои обязанности в согласии».

 

[28] Брак по способу асуров – такой вид брака, при ко тором жених платит выкуп родителям или родственникам невесты.

 

[29] Брак по способу гандхарвов – свободный брак, основанный на взаимной любви и согласии, совершается втайне, без ведома родителей и родственников, без всяких обрядов.

 

[30] Брак по способу ракшасов – букв. «дьявольский» вид брака, при котором девушку насильно похищают, после того как побеждают или убивают в сражении ее родителей или родственников.

 

[31] Брак по способу пишачей – последний из восьми видов брака, считающийся наиболее низким, когда любовник овладевает девушкой во время ее сна, опьянения или потери рассудка.

 

[32] Ману – согласно легендам, прародитель человеческого рода. Ману приписывается собрание известных законов, которые имеются и на русском языке в переводе С. Д. Эльмановича под названием «Законы Maну» (СПб., 1913).

 

[33] Чакра – букв. «круг», диск (как вид оружия), «колесо», изображение на теле, считавшееся благоприятным, счастливым признаком. Согласно представлениям древних хинду, дети царей и великих людей должны были рождаться с изображением какого-нибудь атрибута: лотоса, лука, стрел или чакры.

 

[34] Шала – название дерева, очень высокого и величественного (Shorea robusta).

 

[35] Кубера – бог богатства и бог-хранитель севера. Он почитается хранителем сокровищниц Индры. Местопребывание его на горе Кайласе в Хималаях. Кубера представляется в виде урода – од­ноглазым, с тремя ногами и восемью зубами.

 

[36] Лебедь с древних времен почитается хинду мудрейшей птицей, способной даже отделить молоко от воды, смешанной с молоком.

 

[37] Бхарата – букв. «воспитанный, взлелеянный». Бхарата явился родоначальником знаменитого рода, истории которого и посвящено основное сказание Махабхараты. От этого имени идет с древних времен и употребляется еще и поныне название Индии: Бхаратаварша, что означает «Страна Бхараты», или просто Бхарата.

 

[38] Чакравартин – букв. «вращающий колесо», титул, который дается царю, подчинившему „всю землю от моря до моря".

 

[39] Сарвабхаума – букв. «имеющий отношение ко всей земле», титул царя, повелевающего „всею землею".

 

[40] Говитата – жертвоприношение коня, при котором в виде даров раздаются коровы.

 

[41] Ваджимедха – жертвоприношение коня.

 

[42] Аджамидхи – народ, населявший страну Аджамидха (совр. Аджмир.).

 

[43] Вирини – дочь Вираны, одного из Праджапати, и супруга Дакши, именуемого также Асикни.

 

[44] Вайвасвата – букв. «сын Солнца», здесь – эпитет Ямы, бога смерти.

 

[45] Мартанда – букв. «рождающийся из мертвого яйца», эпитет солнца, встречающийся еще в ведическую эпоху.

 

[46] Манавы – букв. «происходящие от Ману», «по томки Ману».

 

[47] Вришапарван – демон-асура, который с помощью Шукры, наставника асуров, поддерживал борьбу с богами в течение длительного времени. Его дочь Шармиштха сделалась второй женою Яяти.

 

[48] Деваяни – дочь Шукры (Ушанаса), настав ника асуров, которая стала супругою Яяти.

 

[49] Ангирас – имя легендарного древнего мудреца, которому приписываются многие гимны Ригведы.

 

[50] Кавья – букв. «одаренный достоинствами мудреца», эпитет Шукры. Кавья также может обозначать «сын Кави».

 

[51] Спутники Рудры, т. е. асуры

 

[52] Под четырьмя сокровищами, согласно толкованию Девабодхи, комментатора Адипарвы, подразумеваются четыре веды или же четыре науки – философия и другие, т. е. (согласно Артхашастре Каутильи): 1) философия, 2) учение о трех ведах, 3) учение о хозяйстве и 4) учение о государственном управлении.

 

[53] Бхаргава – «потомок Бхригу», здесь эпитет Шукры, наставника асуров и отца Деваяни.

 

[54] Совершитель ста жертвоприношений – Индра.

 

[55] Гхурника – служанка Деваяни.

 

[56] Обхождение слева направо – древнейший способ выражения почтения у хинду, согласно которому обходящий всегда бывает обращен правой рукою к тому, вокруг кого совершается обхождение, для того чтобы показать свои добрые намерения.

 

[57] Кави – имя древнего легендарного мудреца, сына Бхригу. Кави почитается также отцом Шукры Ушанаса.

 

[58] Ядавы – букв. «происходящие от Яду», род Яду, в котором родился и Кришна.

 

[59] Яваны – греки или иноземцы, считавшиеся, согласно законам индуизма, варварами. Яванами в позднейшее время также назывались мусульмане и европейцы.

 

[60] Бходжи – название племени, населявшего области у гор Виндхья.

 

[61] Васуманас – древний легендарный мудрец, сын Рушадашвы, которому приписывают авторство Ригведы.

 

[62] Аштака – легендарный мудрец, сын Вишвамитры, почитающийся одним из авторов гимнов Ригведы.

 

[63] Пратардана – мудрец, сын Диводасы, царя

 

Каши. Когда весь род Диводасы был истреблен царем Витахавьей, опечаленный царь через жертвоприношение, устроенное мудрецом Бхригу, обрел сына Пратардану, который сделался могучим воином и отомстил врагам отца за обиды, нанесенные его роду.

 

[64] Шестиногие – насекомые.

 

[65] Ушинара – имя царя ушинаров, древней народности, населявшей центральную часть Индии.

 

[66] Арбуда – сто миллионов.

 

[67] Ашвамедха – жертвоприношение коня, то же, что и Раджасуя или Ваджимеджа.

 

[68] У того владыки земли, т. е. у Бхараты.

 

[69] Ступа – могильный холмик со столбом или колонной, возведенный из земли и камней над останками святого. В литературе наиболее известны буддийские ступы; они имеют общее сходство с могильной насыпью и представляют уже массивные сооружения с четыреугольным или круглым основанием, над которым возвышается сферический купол, увенчанный ступенчатой, опрокинутой пирамидой. У буддистов ступы воздвигались в качестве памятников также и на местах замечательных событий.

 

[70] Синдху – древнее название реки Инд.

 

[71] Куруджангала – букв. «джунгли кауравов» или «лесная страна кауравов», расположенная в Сирхинде в верх ней части нынешнего Доаба. Курунджангала обычно отожествляется с Курукшетрой.

 

[72] Курукшетра – «Поле кауравов», где происходила великая битва, воспетая в Махабхарате. Курукшетра расположена между г. Амбалой и Дели, близ Папипата. Она известна с древнейших времен и почитается хинду священной. И в позднейшие времена на Курукшетре происходило много исторических битв, решавших судьбы Индии.

 

[73] Айла – букв. «сын Илы», Пуруравас.

 

[74] Вишваджит – букв. «всепокоряющее», название особого жертвоприношения, устраивавшегося царем-самодержцем.

 

[75] Видарбха – древнее название Берара. Видарбхи (мн. ч.) – название народа, населявшего эту страну.

 

[76] Видеха – название древней страны, которая была расположена северо-восточнее Магадхи (Южного Берара). Ее столица Митхила отожествляется с Джанакпуром, расположенным в Непале. Видехи (мн. ч.) – название народа, населявшего страну Видеха.

 

[77] Анга – название царства, которое было расположено на правом берегу Ганги, около Бхагальпура в Бенгалс. Столицей Анги была Чампа, называвшаяся также Ангапури, которая, как полагают, была расположена на месте нынешнего Бхагальпура. Анги (мн. ч.) – на звание народа страны Анга.

 

[78] Тригарта – «страна трех крепостей», древнее название княжества Джаландхара, являющегося частью района Лахора, а также название города Джаландхар близ западного берега Сетледжа в Панджабе. Тригарта была наиболее засушливой местностью в древние времена. Тригарты (мн. ч.) – название народа этой страны.

 

[79] Дашарха – древнее название Дварки в Гуджерате. Дашархи – потомки Дашархи, ядавы, к которым принад лежал и Кришна.

 

[80] Ракшаси – «ракшаска», женщина-ракшас.

 

[81] Икшваку – имя сына Ману Вайвасвата, сына

 

Солнца. Икшваку почитается первым царем солнечной династии и родоначальником солнечного рода кшатриев. Согласно легендам, он царствовал в Айодхье (совр. Аудх).

 

[82] Ваджапея – название одного из семи жертвоприношений сомы, которое совершалось царями или брахманами для достижения высшего положения и предшествовало жертвоприношению Раджасуя и Брихаспатисава.

 

[83] Я сделаю ему, т. е. Шантану.

 

[84] Сиддхи – букв. «преуспевший», разряд полубогов, отличающихся чистотой и благочестием, которые, согласно индийской мифологии, обитают в небесных сферах, между землей и солнцем.

 

[85] Данави – форма женского рода от слова «данава», женщина-данава.

 

[86] Якши – форма женского рода от слова «якша», женщина-якша.

 

[87] Текущая тремя путями, т. е. текущая на небесах, на земле и под землею.

 

[88] Джахну – имя великого риши, потомка царя Пуру раваса. Согласно легендам, река Ганга текла сначала в небесах. Когда она низвергнулась на землю, то приблизилась к тому месту, где совершал жертвоприношение великий риши Джахну. Разгневанный тем, что Ганга помешала его жертвоприношению, Джахну выпил ее всю, но после долгих просьб мудреца Бхагиратхи он выпустил ее из своего чрева. Поэтому Ганга называется «дочерью Джахну».

 

[89] Апава – эпитет мудреца Васиштхи.

 

[90] Камадугха, или камадхену, – мифическая корова, исполняющая все желания.

 

[91] Хома – жертвоприношение, совершаемое посредством возлияния на священный огонь топленого масла.

 

[92] Варуни – букв. «сын Варуны», мудрец Апава.

 

[93] Индийская философия признает три основных фактора, три ценности (а позднее – четыре), которым может отдаваться каждый из людей: 1) закон, т. е. служение религии, науке или общественному благу, 2) польза, т. е. накопление материальных ценностей, 3) любовь, т. е. искание чувственных наслаждений, и 4) спасение, т. е. индивидуальное спасение души (появившееся в более позднее время). Три основных фактора – закон, польза и любовь – должны находиться в некотором равновесии, связанные друг с другом; однако ведущим, согласно предписаниям Махабхараты, является закон.

 

[94] По мифологическим представлениям индийцев, боги должны обладать своими отличительными признаками: на них одежды без пыли, на голове свежие венки, они не потеют, не мигают глазами и стоят, не касаясь ногами земли. В сказании о Нале и Дамаянти дается такое описание этих признаков: «Она увидела всех богов, беспотных, с неподвижными глазами, лишенных пыли, в свежих венках и стоящих, земли не касаясь» (Nalopakhyanam, 5, 25).

 

[95] Ямуна – древнее название реки Джумны, впадающей в Гангу у города Праяга (совр. Аллахабад).

 

[96] Бхарата – «потомок Бхараты», «бхаратиец».

 

[97] Бхишма – букв. «устрашающий», «наводящий страх». Девабодха комментирует: «Так как всех устрашает, поэтому Бхишма».

 

[98] Хиранвати – река, протекавшая на Курукшетре.

 

[99] Варанаси – древнее название Бенареса, священного города хинду, называемого также Каши.

 

[100] Восьмой вид брака, т. е. брак по способу ракшасов. См. прим. 30 к «Сказанию о происхождении» (стр. 651).

 

[101] Шальва – имя царя страны Шальва, которая была расположена в западной части Индии (совр. Раджастхан). Шальвы – народ, населявший страну.

 

[102] Царь пернатых – Гаруда.

 

[103] Варуна – название мифического оружия, которое находилось под покровительством Варуны, владыки вод.

 

[104] Утатхья – легендарный мудрец, сын Ангираса и старший брат Брихаспати.

 

[105] Митра – имя одного из Адитьев. В ведическую эпоху Митра выступает вместе с Варуной: он почитается правителем дня, в то время как Варуна – правителем ночи. Они вдвоем поддержи­вают землю и небо и управляют ими; они охраняют мир, наблюдая за всеми существами, покровительствуют религии и карают за грехи. В позднеиший период Митра, как и другие 11 Адитьев, олицетворяют собою одну из 12 форм солнца, которые соответствуют 12 месяцам вгоду.

 

[106] Косала или Кошала – название страны и ее народа. Страна Кошала, или Авадха, была расположена по обеим сторонам реки Сараю, или Гогры (совр. Аудх), столицей ее была Айодхья.

 

[107] И имя ему будет дано такое же, т. е. Панду, что означает «бледный».

 

[108] Дочь повелителя ядавов, т. е. Притха или Кунтй, дочь Шуры из рода ядавов.

 

[109] Дочь Субалы, т. е. Гандхари.

 

[110] Дочь владыки мадров, т. е. Мадри, сестра Шальи, царя мадров.

 

[111] Бхага – божество, почитающееся правителем созвездия «Уттара-Пхалгуни» (двенадцатое лунное созвездие, состоящее из двух звезд). Согласно легендам, Адитья Бхага был ослеплен Рудрой-Шивой.

 

[112] Царь Гандхары, т. е. Субала.

 

[113] Кунтибходжа – царь из рода ядавов, повелитель кунтиев в Бходже (нынешнее княжество Мальва), который принял и воспитал Кунти, ставшую супругой Панду.

 

[114] Дурвасас – букв. «дурноодетый», имя древнего легендарного мудреца, почитающегося по одним легендам сыном Атри и Анасуйи, а по другим – воплощением Шивы. Дурвасас был известен своей вспыльчивостью.

 

[115] Арка – солнце и имя бога Солнца.

 

[116] Радха – супруга возницы Адхиратхи, усыновившая и воспитавшая Карну.

 

[117] Карна Вайкартана – оба слова могут быть воспроизведены от корняkrt или vikrt «резать, разрезать» и означают «срезающий, разрезающий».

 

[118] Пауломи – букв. «дочь Пуломы», Шачи, супруга Индры.

 

[119] Деваврата – имя Бхишмы.

 

[120] Дашарны – название народа, населявшего страну Дашарна. В Махабхарате упоминаются две страны под названием Дашарна (букв. «десять крепостей»). Одна на западе, завоеванная Накулой, а другая на востоке, завоеванная Бхимой. Восточная Малька, включая княжество Бхопал, была Западной Дашарной со столицей Видиша или Бхилса. Восточная Дашарна образует часть Чхаттисгадха («тридцать шесть крепостей»), район в Центральных Провинциях, включая область Патны.

 

[121] Митхила – столица древнего царства Видеха, которая была расположена северо-восточнее Магадхи (совр. Северный Верар). Ныне она называется Джанакпуром.

 

[122] Кашийцы – народ, населявший страну Каши.

 

[123] Сухмы – народ, населявший страну Сухма (нынешний Восточный Бенгал), которая была названа так по имени царя Сухмы, сына Диргхатамаса

 

[124] Пундры – народ, населявший страну Пундра (также Паундра или Пундрадеша), которая отожествляется с Пандуа в районе Мальда в Бенгале.

 

[125] Каусалья – букв. «царевна Косалы» Амбалика, супруга Вичитравирьи и мать Панду.

 

[126] Джаянта – имя сына Индры от Пауломы (Шачи).

 

[127] Девака – царь Матхуры, брат Уграсены и отец дочерей: Деваки, которая стала супругою Васудевы и матерью Кришны, и девушки, родившейся от женщины-шудры, которую он выдал за Видуру.

 

[128] По достоинствам равных только себе. Сравнение описываемого предмета с этим же самым предметом считается в индийской поэзии наилучшей и оригинальнейшей аланкарой, т. е. поэтическим украшением.

 

[129] Всего здесь перечислено 104 имени. Два из них, Джаласандха и Сама, повторяются. Поэтому всех имен получается 102, из коих одно, Юютсу, принадлежит сыну, рожденному от девушки-вайшьи, а другое, Духшала, – дочери Дхритараштры и Гандхары.

 

[130] Свадхарма – свой, обязательный закон для каждой из четырех каст (варн) и четырех ступеней жизни.

 

[131] Прозвище «Кшаттри» – букв. «подрывающий», давалось человеку, рожденному женщиной-шудрой от мужчины из высшей касты.

 

[132] Купаясь в оба времени дня, т е. утром и вечером.

 

[133] Нагасабха – гора в Хималаях.

 

[134] Чайтраратха – букв. «принадлежащий (гандхарве) Читраратхе», название сада Куберы.

 

[135] Озеро Индрадьюмна – озеро, расположенное вблизи горы Шаташринги непосредственно за Хансакутой.

 

[136] Хансакута – букв. «лебединый пик», на звание одной из вершин Хималаев.

 

[137] Шаташринга – букв. «стовершинный», название горы в цепи Хималаев.

 

[138] Шарадандаяни – имя жены одного кшатрия.

 

[139] Сомасанстха – особый вид жертвоприно шения, во время которого совершается возлияние сомы на пылающий огонь.

 

[140] Какшиван – легендарный мудрец, сын Диргхатамаса и Ушидж, иногда прозываемый Паджрия, оттого, что происходил из рода Паджра. Какшиван считается автором некоторых гимнов Ригведы, особенно связанных с почитанием Ашвинов.

 

[141] Саудаса – царь Калмашапада, сын Судасы и потомок Икшваку из солнечного рода. Саудаса был проклят мудрецом Шакти, старшим сыном Васиштхи, и в силу этого проклятия стал людоедом.

 

[142] Калмашапада – царь, сын Судасы.

 

[143] В образе йоги, т. е. как воплощение сосредоточенного состояния или воплощение силы подвижничества.

 

[144] Мухурта – единица времени, равная 1/30 суток, или 48 минутам.

 

[145] Айндра – название 18-го лунного созвездия.

 

[146] Каруша – народ, населявший страну Каруша в горах Виндхья (совр. Мальва).

 

[147] Сыны Кадру и Винаты, т. е. змеи и птицы.

 

[148] Тумбуру – один из полубогов-гандхарвов.

 

[149] Палаша – название дерева (Butea frondosa).

 

[150] Тилака – род дерева с красивыми цветами (Clerodendrum phlomoides, Symplocos racemosa).

 

[151] Чампака – род дерева, приносящего желтые благоуханные цветы (Michelia campaka).

 

[152] Парибхадрака – род дерева (Erythrina indica).

 

[153] Преты – букв. «усопшие», тени умерших, которые представляются в виде скелетов. По религиозным представлениям хинду, преты питаются остатками пищи, получаемыми от живых, и обитают в грязи, моче и испражнениях. Состояние претов для большинства душ почитается временным и оканчивается новым рождением, за исключением больших грешников, кои остаются претами навсегда.

 

[154] Бахлика – царь, сын Пратипы и старший брат

 

Шантану, которому он уступил трон царей лунной династии за другое царство. В оригинале слова «Бахлика» и «сын Бахлики» звучат одинаково.

 

[155] Царственный мудрец, одаренный оком мудрости, т. е. Дхрита раштра.

 

[156] Матаришван – эпитет бога ветра.

 

[157] Твоего сына, т. е. Дхритараштры, брата Панду.

 

[158] Сын Дхритараштры, т. е. Дурьйодхана.

 

[159] Праманакоти – место священных омове ний на берегу Ганги.

 

[160] Калакута – смертельный яд.

 

[161] Сын Дхритараштры от женщины-вайшьи, т. е. Юютсу, сто пер вый сын Дхритараштры, родившийся от женщины-вайшьи.

 

[162] Гаутама – здесь прозвище Крипы, сына Гаутамы, которое звучит одинаково с именем его отца.

 

[163] Агнивешья – букв. «чьим местопребыва нием был огонь», «рожденный из жертвенного огня», эпитет Парашурамы (Джамадагньи).

 

[164] Агнея – мифическое оружие, которое находилось под покровительством Агни, бога огня.

 

[165] Отшельник, рожденный из жертвенного огня, т. е. Агнивешья.

 

[166] Друпада – царь панчалов, сын Пришаты и отец Драупади, общей супруги пандавов. Друпада носил также имя Яджня сена.

 

[167] Народ, населявший страну Панчалу, разделялся Гангой на северных и южных панчалов. Полагают, что северные панчалы занимали нынешний Рохилькханд, а южные – Гангский (Нижний) Доаб.

 

[168] Гаутами – эпитет Крипи, дочери Гаутамы.

 

[169] Джамадагнья – букв. «сын Джамадагни», эпитет Парашурамы, который также именуется Рамой.

 

[170] Имя Рамы здесь относится к Джамадагнье, Парашураме.

 

[171] Бхаргава – букв. «потомок Бхригу», здесь эпитет Парашурамы, сына Джамадагни.

 

[172] Паршата – букв. «сын Пришаты», эпитет Друпады.

 

[173] Царь панчалов, т. е. Друпада, царь страны Панчалы.

 

[174] По мнению Дроны, Арджуна как его достойный ученик должен был сам дойти до мысли упражняться в стрельбе и ночью. Дрона был уверен, что случай с пищей, которую Арджуна мог принять как-нибудь в темноте, вопреки распоряжению учителя, натолкнет его на эту мысль.

 





Ошибка в тексте? Выделите ее мышкой нажмите клавиши 'Ctrl'+'Enter'