ГАРМОНИЯ
обратный звонок
Позвоните нам
8 (916) 006-76-46
8 (495) 588-75-32

Йога клуб Мытищи

Детский центр

Танцы

Танцы для детей

Шахматная школа

Услуги

Календарь событий

Мастер-классы

Тренинги, семинары

Контакты

Рейтинг@Mail.ru
Яндекс.Метрика
поиск
 
подписка на новости
 

Сказание об игре в кости

Главная    |   Библиотека    |   О йоге    |   Махабхарата    |   Махабхарата Книга вторая Сабхапарва    |   Сказание об игре в кости

Сказание об игре в кости

Глава 43
Вайшампаяна сказал:
 
Живя в том дворце собраний, о бык из рода Бхараты, Дурьйодхана вместе с Шакуни не спеша осмотрели весь дворец. В нем потомок Куру увидел дивные узоры, которые прежде он не видел в городе, носящем имя слона.[1] Однажды тот царь, сын Дхритараштры, подошел к хрустальной поверхности пола посреди дворца, и, приняв ее за воду, он, смутившись рассудком, снял с себя всю одежду. 


С огорченной душою и охваченный ненавистью, он бродил по дворцу. Затем, приняв (ошибочно) пруд с кристально чистой водою, украшенный кристаллоподобными лотосами, за твердую поверхность, он провалился в воду в одежде. При виде его, упавшего в воду, слуги громко засмеялись и по приказанию царя (Юдхиштхиры) преподнесли ему (другие), изящные одежды. Видя его, очутившегося в таком положении, могучий Бхимасена и Арджуна и оба близнеца — все они рассмеялись тогда. 

(Никогда) не сносящий (обид), он не мог перенести их смех, и, скрывая чувство (стыда),[2] он не мог даже взглянуть на них. И снова сбросив с себя одежду, будто собираясь переправиться через (воду), он полез на сухую поверхность (пола, сделанного из хрусталя). И тогда все люди вновь засмеялись. Затем, (подойдя к одной из) дверей, (сделанной из хрусталя), показавшейся ему открытой, он ударился об нее лбом, а другую (открытую) дверь он принял за закрытую и попятился от места той двери. Так, допустив различного рода оплошности и увидев необычайное великолепие при великом жертвоприношении Раджасуя, царь Дурьйодхана, с дозволения пандавов отправился с опечаленной душою в город, названный именем слона.
 
И когда царь Дурьйодхана возвратился (к себе домой), мучимый (зрелищем) богатства пандавов и изнуренный мыслями (обо всем виденном), у него зародилась дурная мысль. Увидев счастливых партхов[3] и царей, подвластных им, и всех людей вплоть до самых юных, благорасположенных к ним, о потомок Куру, а также высочайшее могущество благородных пандавов, Дурьйодхана, сын Дхритараштры, сделался бледен. 

И едучи с расстроенной душою, размышляя только о дворце собраний и о несравненном благосостоянии мудрого царя справедливости, рассеянный Дурьйодхана, сын Дхритараштры, ничего не отвечал сыну Субалы,[4] хотя тот обращался к нему снова и снова. И видя, что он сильно расстроен, Шакуни сказал ему: «О Дурьйодхана, в чем причина, что ты едешь (домой), тяжело вздыхая?».
 
Дурьйодхана сказал:
 
Видя всю землю, подпавшую под власть Юдхиштхиры, после того как она была покорена силой оружия благородного Шветашвы,[5] и увидев, как было совершено жертвоприношение Партхи,[6] о дядя, словно это было совершено среди богов жертвоприношение Шакры,[7] о полный величия, я проникся ревностью, сжигаемый (ею) днем и ночью, как небольшой пруд в засушливое время, при наступлении месяцев Шучи и Шукра.[8] 

При виде Шишупалы, поверженного главарем рода Сатвата,[9] не оказалось ни одного человека, который был бы на его стороне. Ибо цари, сжигаемые огнем, исходящим от пандавов, простили (им) обиду, а кто (еще) может простить ее? И великий, столь неподходящий (для нас) подвиг, совершенный Васудевой, возымел успех благодаря могуществу благородных пандавов. Ибо цари, принося с собою различные драгоценности, чтят царя — сына Кунти,[10] как вайшьи, платящие дань. Видя у пандавы такое сверкающее богатство, я (точно) сгораю, попав во власть ревности, хотя и не заслуживаю этого.
 
Я войду в самый огонь, или приму яд, или брошусь в воду, ибо я не смогу жить. Ведь какой в мире отважный мужчина, увидев своих врагов преуспевающими, а себя самого в лишениях, может перенести (подобное)? (Поэтому) я, кто сегодня переносит (зрелище) подобного богатства, доставшегося (моим врагам), не могу считаться ни женщиной, ни не женщиной, а также ни мужчиной, ни не мужчиной. 

При виде их владычества над всею землею и подобного богатства, а также такого жертвоприношения кто, подобно мне, не сгорел бы в лихорадке? Один я неспособен достигнуть такого царского благосостояния, я также не вижу и помощников (для этого), — поэтому я помышляю о смерти. Увидев у сына Кунти сверкающее богатство, таким путем приобретенное, я считаю именно судьбу высочайшей, а человеческие усилия бесплодными. 

Прежде мною прилагались старания, чтобы уничтожить его, о сын Субалы! Но расстроив все мои (замыслы), он возрос (в отношении преуспеяния), как лотос в воде. Поэтому я считаю судьбу наивысшей, а человеческие усилия бесплодными. Ибо сыновья Дхритараштры[11] приходят в упадок, а сыновья Притхи[12] неуклонно преуспевают. Видя богатства их и такой их дворец собраний и (видя) также насмешки со стороны стражей, я сгораю (изнутри), словно от огня. Знай же, о дядя, что я сегодня глубоко опечален, и поведай Дхритараштре о ревности, овладевшей (мною).
 
Так гласит глава сорок третья в Сабхапарве великой Махабхараты.
 
Глава 44
Шакуни сказал:
 
О Дурьйодхана, не следует тебе питать ревности к Юдхиштхире, ибо пандавы довольствуются всегда тем, что дает им их собственная судьба. И прежде тобою не раз предпринимались (меры) с многочисленными средствами, но (пандавы), тигры среди мужей, вызволялись (из беды), ибо им всегда благоприятствовала судьба. 

Ими обретена в супруги Драупади и (в союзники) Друпада с сыновьями, а помощником в овладении землею — доблестный Васудева.[13] Ими также обретена отцовская доля (царства), при этом не были превышены их притязания, о владыка земли, и эта доля приумножилась благодаря их собственной мощи. Так к чему же тут жалобы? Дхананджайей,[14] после того как он удовлетворил Пожирателя жертв,[15] получен лук гандива[16] и два неистощимых колчана, а также (много) божественного оружия. 

При помощи того превосходнейшего лука и могуществом своих рук им были подчинены своей власти правители земли. Так к чему же тут жалобы? Затем, спасши от сожжения огнем данаву Майю,[17] Савьясачин,[18] тот смиритель врагов, велел ему построить дворец собраний. И по приказанию того самого Майи страшные ракшасы, прозываемые кинкарами,[19] обслуживают тот дворец. 

Так к чему же тут жалобы? А то, что ты, о царь, сказал, будто (у тебя) нет помощников, о потомок Бхараты, то — неправда, ибо твои братья — твои помощники, могучие воины на колесницах. На твоей стороне Дрона, могучий стрелок из лука, вместе со своим мудрым сыном,[20] сын возницы Радхея[21] и Гаутама,[22] великий воин на колеснице; также и я вместе с моими братьями и Саумадатти[23] могучий. Объединившись со всеми этими (союзниками), покори всю землю.
 
Дурьйодхана сказал:
 
Вместе с тобою, о царь, и с другими могучими воинами на колесницах я покорю этих (пандавов), если ты одобряешь (это). И если они будут побеждены, то сегодня земля будет моя и все правители земли, а также дворец собраний, полный огромных богатств.
 
Шакуни сказал:
 
Дхананджая, Васудева, Бхимасена и Юдхиштхира, Накула и Сахадева, и Друпада вместе с сыновьями — все они в битве не могут быть побеждены силою и даже сонмами богов. Ведь они — великие воины на колесницах, могучие стрелки из лука, искусно владеющие оружием и несокрушимые в бою. Но я знаю такое (средство), при помощи которого можно победить самого Юдхиштхиру, о царь! Поэтому внемли о том и примени его.
 
Дурьйодхана сказал:
 
Если они могут быть побеждены безо всякой опасности для (наших) друзей и других благородных (людей), скажи мне о том, о дядя!
 
Шакуни сказал:
 
Сын Кунти — большой охотник до игры в кости, но сам не знает, как играть. И будучи вызван (на игру в кости), царь царей[24] но сможет отказаться. Я же искусен в игре в кости, нет равного мне на земле и даже в трех мирах. (Поэтому) вызови сына Кунти на игру в кости. Искусный в игре в кости, о царь, я несомненно отберу у него царство и блистающее богатство для тебя, о бык среди мужей! Но обо всем этом ты, о Дурьйодхана, поведай царю (Дхритараштре). И с твоего дозволения я (в игре) одержу победу над ним,[25] — в том нет сомнения.
 
Дурьйодхана сказал:
 
Ты сам, о сын Субалы, поведай (об этом), как должно, главе кауравов Дхритараштре, — я не смогу сказать (это).
 
Так гласит глава сорок четвертая в Сабхапарве великой Махабхараты.
 
Глава 45
Вайшампаяна сказал:
 
Будучи (сам) под впечатлением великого жертвоприношения Раджасуя царя Юдхиштхиры и узнав сначала о намерении Дурьйодханы, Шакуни, сын Субалы, тогда, выслушав слова Дурьйодханы и желая сделать ему приятное, явился в сопровождении сына Гандхари[26] к повелителю людей — Дхритараштре, обладающему оком знания.[27] И тому премудрому (царю), сидевшему (на троне), Шакуни сказал такое слово: «О великий царь, знай, что Дурьйодхана, потеряв цвет своего лица, стал бледным и исхудалым, он опечален и погружен в заботы, о бык из рода Бхараты! Почему ты не разведаешь достаточно хорошо о нетерпимом появлении врагов? Почему ты не разузнаешь причину скорби твоего старшего сына?».
 
Дхритараштра сказал:
 
О Дурьйодхана, в чем причина, что ты так сильно опечален, о сынок? Если мне можно услышать о той причине, то скажи мне, о потомок (рода) Куру! Этот Шакуни говорит мне, что ты потерял цвет лица, побледнел и исхудал. Но, раздумывая, я не вижу причину твоей печали. Ведь все это огромное богатство, о сын, предоставлено тебе. Братья твои, а также и друзья не причиняют (никогда) неприятного тебе. Ты носишь лучшие одежды, ты ешь мясную пищу, чистокровные кони везут тебя. Так почему ты бледен и исхудал? Драгоценные ложа, прелестные девы, великолепные чертоги и развлечения до полного пресыщения — все это предоставляется тебе по одному твоему слову, как для самих богов, — в том нет сомнения. Почему же ты, неодолимый, печалишься, будто несчастный, о сынок?
 
Дурьйодхана сказал:
 
Я ем и одеваюсь, как низший из людей, ибо я испытываю страшную ревность, проводя (так) все свое время. Кто не может переносить того, чтобы его подданные находились под (властью) врага, одолевшего их, и намерен устранить лишения, исходящие от врага, тот действительно называется человеком. Удовлетворенность и высокомерие разрушают благосостояние, о потомок Бхараты; также (губительны) два других (чувства) — сострадание и страх. Поглощенный ими не достигает высокого положения. То наслаждение, (которое я получил) при виде богатства у Юдхиштхиры, не радует меня. 

Сверкающее у сына Кунти, оно делает меня бледным. Зная, что враги мои преуспевают, а сам я испытываю лишения, я словно вижу (то богатство) перед собой, хотя оно и незримо для меня и находится у сына Кунти.[28] Поэтому я и потерял цвет лица, опечален, бледен и исхудал. Юдхиштхира поддерживает восемьдесят восемь тысяч брахманов-снатаков, ведущих домашний образ жизни,[29] дав каждому из них по тридцати рабынь. Другие десять тысяч во дворце Юдхиштхиры постоянно едят лучшую пищу из золотых блюд. 

Царь Камбоджи[30] прислал ему шкуры антилоп (породы) кадали[31] — черные, темно-бурые и рыжие, а также дорогие шерстяные одеяла. Сотни и тысячи колесниц, коров и кобылиц и тридцать сотен верблюдиц движутся и разгуливают (во дворе дворца).[32] Разнообразные драгоценные камни грудами доставили цари, о владыка земли, на величайшее жертвоприношение сыну Кунти. Никогда мною не было ни видано, ни слыхано о таком притоке богатств, какой был во время жертвоприношения мудрого сына Панду. Увидев тот безграничный ноток богатств у врага, о царь, я не нахожу покоя, непрестанно думая (о том), о владыка!
 
Брахманы и жители (деревень),[33] владеющие множеством скота, стоят (в ожидании) сотнями у ворот с тридцатимиллиардной данью, удерживаемые (привратниками). (Только) захватив (с собою) красивые золотые сосуды камандалу[34] и таким образом принеся дань, они затем получили доступ (но дворец). И сам океан доставлял ему[35] в сосудах из белой меди амриту,[36] полученную в его водах, ту амриту, которую небесные жены не носят даже для Шакры.

 При виде сосудов, разукрашенных тысячью золотых узоров и многочисленными драгоценными камнями, и всего прочего у меня словно появилась лихорадка. И взяв те (сосуды), (люди) направляются к Восточному и Южному океанам.[37] И точно так же они, взяв их, идут и к Западному океану,[38] о бык из рода Бхараты! Но не идут они к Северному океану,[39] ибо он (никому недоступен),[40] кроме птиц. И вот какое еще необычайное происшествие там случилось. Слушай меня, пока я буду рассказывать о нем. Когда целые две тысячи сотен брахманов угощались, там подавался установленный сигнал, по которому постоянно должна была трубить раковина, (возвещая об этом событии). 

И когда я, о потомок Бхараты, слушал прекраснейшие звуки той раковины, звучавшей ежеминутно, каждый волосок у меня вставал (от волнения). И то место жертвоприношения было заполнено многочисленными царями, желавшими видеть это (зрелище). Цари, о владыка людей, (стекались) на жертвоприношение мудрого сына Панду, беря с собою всякие драгоценности, о великий царь! И хранители земли подобно вайшьям становились прислужниками дваждырожденных во время их трапезы. И такого богатства, какое есть у Юдхиштхиры, о царь, нет ни у царя богов (Индры), ни у Ямы или Варуны, ни даже у владыки гухьяков (Куберы).[41] Увидев величайшее богатство сына Панду, я не нахожу покоя, ибо сердце мое горит.
 
Шакуни сказал:
 
Слушай меня, о ты, чье могущество и правде, о средстве для приобретения величайшего богатства, которое ты видел у пандавы. Я искуснейший знаток игры в кости на всей земле, о потомок Бхараты! Я знаю тайны игры, знаю, когда нужно делать ставку (и когда не нужно). Я знаю также особенности игры. Сын Кунти — большой охотник до игры в кости, но сам не знает, как играть. Вызванный (на игру), он, конечно, придет, и мы с ним вдвоем сыграем в кости. Так вызови его.
 
Вайшампаяна сказал:
 
И царь Дурьйодхана, когда так сказал ему Шакуни, молвил без промедления Дхритараштре: «Этот знаток игры в кости, о царь, способен отобрать посредством игры богатство у сына Панду.[42] Поэтому благоволи дозволить ему это».
 
Дхритараштра сказал:
 
Я всегда следую указаниям премудрого Кшаттри, моего советника. Встретившись с ним, я узнаю его решение по этому делу. Ведь он предвидит (все); почитая закон как высочайшее благо, он скажет о своем решении по сути дела, подходящем для обеих сторон.
 
Дурьйодхана сказал:
 
Если тут вмешается Кшаттри, он отвратит тебя от этого. Если же ты откажешься, о царь царей, я непременно умру. Когда я умру, ты, о царь, будь счастлив с Видурой. Владей тогда всей землею. Что тебе тогда делать со мной?[43]
 
Вайшампаяна сказал:
 
Услышав его прискорбные слова, сказанные из чувства расположения, Дхритараштра, всегда придерживающийся мнения Дурьйодханы, сказал своим слугам: «Пусть искусные мастера быстро выстроят большой, прекрасный дворец собраний, достойный зрелища, с тысячами колонн и сотней дверей. Затем усеяв его драгоценными камнями и расставив всюду игральные кости, пусть они, когда он (весь) будет красиво отделан и сделан удобным для входа (в него), в должном порядке сообщат мне (об этом)».
 
И правитель земли Дхритараштра, о великий царь, решив, что это — для умиротворения Дурьйодханы, послал за Видурой. Ибо, не спросив Видуру, он не принимал никакого решения. И хотя он знал о пагубных последствиях игры, он из-за любви к сыну был склонен к ней. Услышав об этом и (зная), что вступление в век Кали[44] началось и что совсем уже приблизилась гибель (рода Куру), мудрый Видура поспешил к Дхритараштре. И подойдя к своему благородному старшему брату и склонив голову к стопам его, брат сказал ему: «Я не одобряю, о царь, твоего решения, о владыка! Сделай так, чтобы не возникло раздора между твоими сыновьями из-за этой игры».
 
Дхритараштра сказал:
 
О Кшаттри,[45] не возникнет ссоры между моими сыновьями. Боги на небе несомненно проявят к нам милость. Сулит она счастье или несчастье, полезна она или пагубна — пусть эта дружеская игра состоится. Это несомненно предопределено судьбою. И тогда, поскольку буду присутствовать я и Бхишма, бык из рода Бхараты, никакого злополучия не случится, даже если оно предопределено судьбою. Взойдя на колесницу, (запряженную) конями, по быстроте равными ветру, отправляйся в
 
Индрапрастху сегодня же и привези Юдхиштхиру. И мое решение нельзя отвратить, о Видура, — говорю тебе. Я считаю наивысшей судьбу, благодаря которой все это происходит.
 
Когда так было сказано, мудрый Видура, думая, что это не должно случиться, направился в великой печали к премудрому Апагейе.[46]
 
Так гласит глава сорок пятая в Сабхапарве великой Махабхараты.
 
Глава 46
Джанамеджая сказал:
 
Как произошла между братьями игра в кости, чреватая великими бедствиями, из-за которой были ввергнуты в такие лишения пандавы — мои деды? И какие цари присутствовали в собрании, о лучший из знатоков вед, и кто среди них одобрял (игру) и кто противился ей? Я хочу, чтобы тобою было подробно об этом рассказано, о дваждырожденный! Ибо это явилось причиной гибели мира, о лучший из дваждырожденных!
 
Сута[47] сказал:
 
Когда так было сказано царем, могущественный ученик Вьясы,[48] знаток всех вед, рассказал обо всем, как это случилось.
 
Вайшампаяна сказал:
 
Слушай меня, о лучший из рода Бхараты, когда я буду рассказывать снова об этом подробно, если у тебя, о великий царь, есть намерение слушать. Узнав мнение Видуры, Дхритараштра, сын Амбики,[49] сказал опять Дурьйодхане такие слова наедине: «Не затевай игры в кости, о сын Гандхари! Видура не одобряет ее. Ведь он, с величайшим умом, никогда не скажет того, что для нас пагубно. Ибо то, что говорит Видура, я полагаю, есть высочайшее благо (для пас). 

Сделай так, о сын, ибо я считаю, что все это для твоего же блага. Ту науку (морали), которую преподал мудрому царю богов божественный мудрец и наставник Васавы[50] великий Брихаспати с благородным умом, — ту науку всю вместе с ее тайнами знает великий мудрец Видура. И я также всегда следую его совету, о сынок! Премудрый Видура считается таким же выдающимся среди кауравов, как многоумный Уддхава[51] чтится среди вришниев, о царь! Поэтому не затевай игры в кости, о сын, ибо в игре виден раздор, а в раздоре — гибель царства. Поэтому, о сын, откажись (от своего намерения). 

Ты, о сын, получил (все) то, что может быть предоставлено для сына отцом и матерью и считается наивысшим, (а именно) состояние и положение, унаследованное от отцов и дедов. Ты учился, преуспел в науках, тебя постоянно лелеют в доме. Будучи старшим среди братьев, ты стоишь во (главе) царства. Так почему ты не находишь себе счастья? Ты, о могучерукий, получаешь наилучшую еду и одежду, какие недоступны для простых людей. Отчего же ты печалишься, о сынок? Управляя постоянно огромным наследственным царством, во всем благоденствующим, ты, о могучерукий, блистаешь, словно владыка богов[52] на небе. Благоволи сообщить мне, о наделенный мудростью, каким образом возникла причина твоей печали, (оказавшейся) столь прискорбной для тебя?».
 
Дурьйодхана сказал:
 
Я грешный человек, так как ем и одеваюсь, видя (преуспеяние своих врагов). Ведь тот, кто не испытывает ревности (при виде благополучия врагов), считается низким человеком. Меня, о царь царей, не радует обычное богатство, о владыка! Увидев сверкающее богатство у сына Кунти, я (сильно) огорчился. Ведь (должно быть) я очень крепок, раз я живу еще, видя всю землю подпавшей под власть Юдхиштхиры. 

От горя говорю тебе это. Зависимые чайтраки и каукуры, караскары и лохаджанги[53] во дворце Юдхиштхиры выглядят покорными. Хималай, океан и прибрежные области, а также (другие края), доставляющие всевозможные драгоценные камни, — все далеко превзойдены (по своему богатству) в сравнении с дворцом Юдхиштхиры. Подумав обо мне: «это самый старший и наилучший», о владыка народов, Юдхиштхира оказал мне почесть и назначил меня для приема драгоценностей. Не было видно ни высшего, ни низшего предела поступавшим туда драгоценным камням, превосходнейшим, не имеющим цены, о потомок Бхараты! Моя рука была не в состоянии принимать богатство. И когда я утомлялся, те, кто приносил сокровища издалека, оставались стоять там, (ожидая меня).
 
Из драгоценных камней, (принесенных) из озера Бинду,[54] Майей был сделан кристаллический пол. Когда я увидел группу (искусственных) лотосов, (изображенных на нем), мне показалось, будто он наполнен водою, о потомок Бхараты! Когда я снимал свою одежду (чтобы перейти пол), Врикодара[55] надсмеялся (надо мной), как над лишенным драгоценных (сокровищ) и смущенным великолепным богатством врага. Если бы я был в состоянии, я тут же убил бы Врикодару, ибо насмешка врага сжигает меня, о потомок Вхараты! 

И (увидя) такой же пруд, (действительно) наполненный водою, я принял его за (искусственный), имеющий поверхность из камня, и упал в воду, о владыка людей! При этом Кришна с Партхой[56] громко надсмеялись надо мною, а также Драупади вместе (с другими) женщинами, огорчая мое сердце. Когда же мое платье вымокло в воде, слуги, понуждаемые царем, дали мне другие одежды, и это еще больше удручает меня. 

Пытаясь пройти через то место, что по форме имело очертание двери, но на самом деле не было дверью, я сильно ударился о камень лбом и ушибся. Увидав меня издали, прекрасные близнецы[57] поддержали меня руками и оба вместе выразили сожаление. А Сахадева, как бы изумленно, говорил мне тогда снова и снова: «Вот дверь, сюда иди, о царь!». И я никогда прежде не слышал названия драгоценных камней, которые были увидены мною в том дворце. Это и сжигает мое сердце.
 
Так гласит глава сорок шестая в Сабхапарве великой Махабхараты.
 
Глава 47
Дурьйодхана сказал:
 
Слушай теперь о наиболее ценном богатстве, которое я видел у пандавов, о потомок Бхараты, и которое было доставлено хранителями земли одним за другим. Увидев сокровища врага, я почти не узнаю себя. Получи теперь представление о (различных видах богатств), как относящихся к тканям, так и добытых из недр земли,[58] о потомок Бхараты! 

Царь Камбоджи[59] дал (такое) богатство: одеяла из овечьей[60] и кошачьей шерсти, отороченные золотом, и отличные, превосходные шкуры. (Он дал также) триста коней из породы титтири и кальмаша[61] с носами, как у попугаев,[62] а также триста верблюдов и ослиц, откормленных (плодами) деревьев пилу, шами и ингуда.[63] И брахманы — владетели коров, и все, которые занимают положение слуг, чтобы ублажить благородного царя справедливости, стояли, великолепные, у ворот с тремя кхарвами[64] дани, удерживаемые (привратниками). 

Взяв с собою красивые золотые сосуды камандалу и таким образом уплатив дань, они тогда только получали доступ (во дворец).

 Сто тысяч рабынь, обитательниц (страны) Карпасика,[65] приятно-смуглых, тонких в талии, длинноволосых, увешанных золотыми украшениями, а также шкуры антилоп из породы Ранку,[66] весьма дорогих даже для брахманов, и коней, происходящих из страны гандхарвов,[67] вместе со всей данью, о великий царь, доставили туда (правители) шудр, живущие (в стране) Бхарукаччха.[68] А люди, которые живут за счет зерна, произрастающего (от воды, проливаемой) Индрой[69] или же (доставляемой) сосудами из рек,[70] и родились на приморских равнинах и около рек, — вайрамы, парады и ванги вместе с китавами,[71] принеся разнообразную дань: различные драгоценные камни, коз и овец, скот и золото, ослов и верблюдов, меду из плодов, а также различные одеяла, — стояли у ворот, удерживаемые (от допуска во дворец). 

Доблестный властитель Прагджьйотиши[72] и могучий повелитель млеччхов — великий воин на колеснице царь Бхагадатта в сопровождении яванов,[73] приведя (с собой) породистых коней, быстрых, наделенных скоростью ветра, стоял со всей (этой) данью у ворот, удерживаемый (от доступа во дворец). Тогда, передав железную утварь и мечи с рукоятями из чистой слоновой кости, Бхагадатта, царь Праджьйотиши, уехал восвояси.
 
Я видел там (людей) с двумя и тремя глазами и с (одним) глазом на лбу, пришедших из различных стран, (людей), носящих тюрбаны, не имеющих определенного места жительства, карликов и людоедов и (людей) об одной ноге, которые принесли царю (Юдхиштхире) в виде дани много сверкающего золота и были удерживаемы у ворот. Люди об одной ноге даровали ему диких коней цвета кошенили и цвета попугая, быстрых, как мысль, а также напоминающих сияние радуги и подобных вечернему облаку, пегих, стремительных, как мысль, а также (дали много) бесценного золота. 

Я не (в состоянии) перечислить различных чинов,[74] хунов,[75] шаков,[76] удров,[77] а также людей, живущих в горах и из рода Вришни, харахунов[78] и черных обитателей Хималая, которые пришли туда с многочисленными дарами и были удерживаемы у ворот. Они доставили тому (царю) в виде даров десять тысяч ослов, различных видом, с черной гривой, крупных телом, способных пройти (в день) сто (йоджан)[79] хорошо обученных и известных во всех странах. А также (доставили) шерстяные одеяла, соразмерные, красивой окраски, приятные на ощупь, происходящие из (стран) Бахли[80] и Чины,[81] а также шкуры антилоп ранку, шелковые и (хлопчатобумажные) ткани. 

Также (принесли) тысячи одежд как из ворсистой ткани, так и других (видов), имеющих цвет лотоса, нежных, не произведенных из хлопка, и мягких овечьих шкур. Они (принесли) также (множество) острых, длинных мечей, сабель, дротиков и секир, а также острых топоров, изготовленных в Западной стране,[82] и еще (множество) различных напитков и благовоний и тысячи драгоценных камней. И вместе со всей (этой) данью они стояли у ворот, удерживаемые (от доступа во дворец). 

И шаки, тукхары[83] и канки,[84] ромаши[85] и люди с рогами,[86] доставив в виде разнообразной дани коней, способных пройти трудный и далекий путь, исчисляемых сотней миллионов, и множество золота, (исчисляемого) десятками миллионов, (по форме) напоминающего лотосы, — стояли у ворот, удерживаемые (от доступа во дворец). Драгоценные сиденья, повозки и ложа, разукрашенные драгоценными камнями и золотом, сделанные из слоновой кости, колесницы различной формы, украшенные золотом, запряженные хорошо обученными конями и покрытые тигровыми шкурами,[87] а также различные одеяла[88] и тысячи драгоценностей, стрелы, (длинные) и заостренные в виде полумесяца, и (другие) различные виды оружия — дав эти ценные вещи, царь, властитель восточных стран,[89] вошел во дворец благородного пандавы, где (происходило) жертвоприношение.
 
Так гласит глава сорок седьмая в Сабхапарее великой Махабхараты.
 
Глава 48
Дурьйодхана сказал:
 
Слушай меня, о безупречный, я буду рассказывать о великом скоплении богатств, преподнесенных царями в виде дара царю (Юдхиштхире) по случаю жертвоприношения. Те, которые живут по берегам реки Шайлоды,[90] (текущей) между (горами) Меру[91] и Мандарой,[92] в усладительной тени бамбука кичака[93] и колючего бамбука, а именно: кхаши, экашаны и аджьйохи, прадары и диргхавену, пашупы и кунинды, танганы и паратанганы,[94] — те цари доставили грудами золото, измеряемое сосудами дрона,[95] принесенное им в виде дара муравьями и поэтому называемое муравьиным.[60] 

Множество черных, красивых опахал из буйволовых хвостов и других — светлых, как сияние месяца, а также много сладкого меду из цветов Хималая и из дерева чампака[97] и гирлянды цветов, доставленных вместе с (речной) водой из (владений) северных кауравов,[98] а также травы с Севера и даже с Кайласы — принеся (все это) и другую дань, могущественнейшие властители горных племен[99] стояли, почтительно склонившись, у ворот (дворца) царя Аджаташатру,[100] удерживаемые (от допуска во дворец). 

А цари из (племен) киратов,[101] которые (живут) по северным склонам Хималая и на горе восхода солнца,[102] на берегу океана Варишены[103] и по берегам реки Лохитья[104] и которые питаются плодами и кореньями и одеваются в шкуры, — те, доставив вязанки поленьев сандала, алоэ и черного алоэ, множество шкур, драгоценных камней, золота и благовоний, а также десять тысяч прислужниц из племени кирата, о владыка народов, а также красивых животных и птиц из отдаленных стран и яркого блеска золото, добытое из гор, — вместе со всею данью стояли у ворот, удерживаемые (от допуска во дворец).
 
Каявьи, дарады, дарвы, шуры и вайямаки,[105] аудумбары, дурвибхаги и парады вместе с бахликами;[106] кашмиры, кундаманы, паураки и хансакаяны;[107] шиби, тригарты и яудхейи, мадры и кекайи[108] из воинственных царских родов; амбаштхи, каукуры, такшьи и вастрапы вместе с пахлавами;[109] васати вместе с маулеями, кшудраками и малавами; шаундики, куккуры и шаки,[110] о владыка народов; анги и ванги, пундры, шанаватьи и гайи[111] — все эти лучшие кшатрии, благородного происхождения, принадлежащие к определенным родовым объединениям,[112] с оружием в руках принесли богатства сотнями для (царя) Аджаташатру. 

А ванги и властители калингов, и тамралипты вместе с пундраками[113] (доставили различные) одежды, шелковые ткани и белые шелковые платья,[114] а также верхние накидки. Там (все) они опрашивались привратниками по приказанию царя: «Если вы исполнили свои религиозные обряды и принесли с собою хорошую дань, то вы получите (дозволение пройти) через ворота». 

Тогда каждый из них дал десять сотен слонов с клыками, как дышла плуга, опоясанных раззолоченными подпругами, имеющих цвет лотоса (оттого, что были) покрыты пестрыми попонами, подобных скалам, всегда возбужденных, (обитавших) у озера Камьяка,[115] покрытых (предохранительными) панцирями, терпеливых и отличной породы, — и после этого они вошли через ворота (во внутрь дворца). Эти и другие многочисленные толпы (царей) съехались из различных стран. (Ими) и другими благородными (царями) было доставлено туда (множество) драгоценных камней.
 
Царь гандхарвов, по имени Читраратха, спутник Васавы,[116] даровал четыре сотни коней, наделенных быстротою ветра. А гандхарва Тумбуру охотно дал сотню коней, по цвету одинаковых с листьями манго, украшенных золотом. Критин же, царь шукаров,[117] о Кауравья, дал, о владыка народов, много сотен слонов-сокровищ. А Виратой, царем матсьев,[118] были доставлены в виде дани две тысячи возбужденных слонов, украшенных золотом. Царь Васудана из страны Панту[119] (привел) двадцать шесть слонов и две тысячи коней, о царь, разубранных золотом, отличающихся быстротою и силой, ретивых, о владыка людей, и вместе со всей данью передал их пандавам. 

А Яджнясеной[120] было даровано партхам ради жертвоприношения четырнадцать тысяч рабынь и десять тысяч рабов вместе с их женами, о владыка народов, а также двадцать шесть колесниц, запряженных слонами, о великий царь, и все свое царство. Жемчуг (добытый из океана), драгоценный камень вайдурья,[121] (различные) перлы и раковины, а также сотни попон для слонов доставили туда синхалы.[122] И люди, смуглые видом, облаченные в одежды, усеянные драгоценными камнями, с глазами, медно-красными по краям, стояли у ворот с дарами, удерживаемые (при входе). 

Ради удовлетворения (Юдхиштхиры) и (сами) брахманы, и побежденные кшатрии, а также вайшьи и послушные шудры принесли (ему дань). Из-за любви и высокого уважения к Юдхиштхире пришли к нему все млеччхи и люди всех каст, — высшей, средней и низшей.[123] И благодаря тому, что во дворец Юдхиштхиры прибыли люди из различных стран, принадлежащие к различным племенам, казалось, что здесь был представлен весь мир.
 
Когда я теперь смотрю на множество разнообразных даров, преподнесенных царями (нашим) врагам,[124] у меня от горя рождается жажда смерти. Теперь я расскажу тебе о тех, которые являются слугами пандавов, о потомок Бхараты, и которым Юдхиштхира дает сырую и вареную пищу. (Там) находятся тридцать тысяч биллионов[125] воинов, восседающих на слонах, и всадников, а также сто миллионов колесниц и (великое) множество пехотинцев. В одном месте отмеривается то, что доставлено, в другом — оно варится, а в третьем — распределяется; всюду раздаются звуки счастливого празднества.

 Я не видел никого среди четырех каст, кто во дворце Юдхиштхиры не принял бы пищи, не был бы радостен и не получил бы достаточного количества припасов. И восемьдесят восемь тысяч снатаков, ведущих домашний образ жизни,[126] которых содержит Юдхиштхира и каждый из коих получил от него по тридцати прислужниц, — те также, весьма радостные и довольные, надеются на гибель врагов. И десять тысяч других отшельников, удержавших свое семя,[127] (ежедневно) едят из золотых блюд во дворце Юдхиштхиры. 

Яджнясени,[128] сама не принимая пищи, смотрела, о владыка народов, за всяким вплоть до горбатого и карлика, насытился он, или (вовсе) не поел, или не совсем насытился. И только два (племени) не дали дани сыну Кунти, о потомок Бхараты: панчалы[129] — из-за их (родства) через брак (пандавов с Драупади) и андхаки и вришни[130] — из-за их дружбы (с пандавами).
 
Так гласит глава сорок восьмая в Сабхапарве. великой Махабхараты.
 
Глава 49
Дурьйодхана сказал:
 
Л те из благородных царей, кто верен данному слову и исполняет великий обет, кто преуспел в науках и красноречив, кто, овладев полным знанием вед, совершает омовения, кто стоек и отвергает поступки греховные, кто справедлив душою и пользуется славой и у кого над головой совершен обряд посвящения, — все те цари почтительно прислуживают царю (Юдхиштхире). Там всюду я видел многие тысячи диких коров с подойниками из белой меди, приведенных царями (к Юдхиштхире для раздачи их) в виде жертвенных даров (брахманам). 

Туда с большой старательностью цари сами принесли различные сосуды в должной чистоте для помазания (Юдхиштхиры). Царь Бахлика (сам) прикатил туда колесницу, украшенную золотом, а (царь) Сулакшина[131] впряг в нее белых коней, происходящих из Камбоджи.[132] Достославный Сунитха[133] пристегнул (к ним) ее несравненные постромки, а владыка Чеди сам быстро поднял и прикрепил знамя. Властитель южной страны (принес) доспехи, а царь Магадхи[134] — венки и головной убор, могучий стрелок из лука Васудана — шестидесятилетнего вожака слонов; царь матсьев[135] закрепил хомуты, а Экалавья[136] — сандалии, царь (страны) Аванти[137] (принес) различной воды для окропления; (царь) Чекитана принес колчан, царь (страны) Каши — лук, Шалья — меч с золотой рукоятью и ремень, украшенный золотом.
 
Затем Дхаумья и великий Вьяса с Нарадой и отшельником Аситой Девалой совершили обряд помазания. И великие мудрецы, радостные, восседали при совершении помазания. Также и другие (мудрецы), искушенные в ведах, вместе с сыном Джамадагни,[138] пока произносились мантры, пришли к подателю богатых жертвенных даров,[139] словно эти семь мудрецов на небе (явились) к владыке богов — могучему Индре. Сатьяки,[140] подлинно отважный, держал зонт над ним, а Дхананджая и Бхимасена, сын Панду, (были заняты) обвеванием (его). 

Сам Океан доставил ему раковину Варуны, искусно унизанную Вишвакарманом тысячею золотых блесток, ту раковину, которую в прежней кальпе[141] преподнес Индре Праджапати.[142] При помощи ее был Кришной окроплен (Юдхиштхира), и тогда на меня нашло замешательство. (Люди) идут от Восточного океана к Западному, а также к Южному, но никто, кроме птиц, никогда не идет, о отец, к Северному океану.

 Там дули в сотни раковин, (доставленных оттуда) по случаю благоприятного увеселения. И когда в них дули одновременно, они звучали так, что заставляли подниматься (от ужаса) волоски на моем теле. И цари тоже, лишенные своей силы, пригнувшись, падали (на землю). А Дхриштадьюмна и пандавы, Сатьяки и Кешава — восьмой (по счету), полные сил и могущества, оказывающие друг другу взаимные услуги, при виде царей, лишившихся сознания, и меня (в таком состоянии) громко смеялись тогда.
 
Затем Бибхатсу,[143] обрадованный, дал главным из дваждырожденных пять сотен быков с рогами, украшенными золотом, о потомок Бхараты! Ни убийца Шамбары,[144] ни Яуванашва,[145] ни Ману,[146] ни царь Притху,[147] сын Вены, ни Бхагиратха[148] не обладали столь высоким богатством, каким был наделен, подобно владыке Харишчандре,[149] сын Кунти[150] после завершения жертвоприношения Раджасуя. 

После того как я видел это богатство у сына Притхи, словно у Харишчандры, как можешь ты считать мою жизнь счастливой, о потомок Бхараты? Подобно тому как шов (одежды), сшитый слепым, оказывается вывернутым наизнанку, так и (у нас все наоборот): младшие преуспевают, а старшие приходят в упадок, о потомок Бхараты! Таким образом, видя (все это), я не нахожу себе покоя, хотя и обдумываю внимательно, о первейший из рода Куру! Поэтому я и дошел до такого состояния, что исхудал, стал бледен и охвачен горем.
 
Так гласит глава сорок девятая в Сабхапарве великой Махабхараты.
 
Глава 50
Дхритараштра сказал:
 
Ты мой старший сын, родившийся от моей старшей супруги.[151] Поэтому, о сын, не питай ненависти к пандавам. Ведь тот, кто ненавидит, приемлет несчастье, такое же (мучительное), как сама смерть. Как может (человек), подобный тебе, о бык из рода Бхараты, ненавидеть Юдхиштхиру, который не ведает (обмана), у которого равное с тобою богатство и одинаковые с тобою друзья и который сам (никогда) не питает ненависти! Имея одинаковое с ним высокое происхождение и могущество, о царь, как ты, о сын, из безрассудства домогаешься богатства своего брата? Не будь таким. Успокойся совсем! 

Если же ты, о бык из рода Бхараты, домогаешься звания, приобретаемого совершением жертвоприношения, то пусть жрецы устроят для тебя великое жертвоприношение Саптатанту.[152] И для тебя также принесут цари из любви и высокого уважения многочисленное богатство, драгоценные камни и украшения. Чрезмерное домогательство чужого богатства есть низкий поступок.

 Тот, кто довольствуется своим и соблюдает свой закон,[153] тот способствует своему счастью. Отсутствие домогательства по отношению к богатствам других, постоянное стремление к собственным делам, готовность защищать свои приобретения — это признаки подлинного величия. Человек, неустрашимый в бедствиях, искусный (в своих делах), постоянно усердный, внимательный, смиренный душою, всегда видит (у себя) благополучие. Раздавая богатства по случаю жертвоприношений, вкушая приятные предметы желаний, развлекаясь непринужденно с женщинами, наслаждайся спокойствием, о бык из рода Бхараты!
 
Дурьйодхана сказал:
 
Зная в действительности (обо всем), ты слушаешь меня, подобно тому как лодка, привязанная к лодке, (колеблет ее). Разве у тебя нет внимания к своим собственным интересам, или же ты питаешь ко мне ненависть? Эти сыновья Дхритараштры на самом деле не существуют, поскольку ими руководишь ты. То, что необходимо сделать самому (теперь же), ты всегда называешь делом будущего.

 Ведь руководитель, который направляется другими, отступает от своего пути. Каким же образом его последователи могут идти по правильному пути? О царь, ты обладаешь зрелым разумом, ты обслуживаешь старцев и обуздал свои чувства, но ты сильно смущаешь нас, занятых своими делами. Брихаспати[154] сказал, что образ действий царя иной, нежели поведение (простых) людей. 

Поэтому царь всегда должен старательно заботиться о своих интересах. Образ действий кшатрия, о великий царь, сосредоточен в победе, будь то справедливо или несправедливо по отношению к обязанностям своей касты, о бык из рода Бхараты! Тот, кто желает приобрести сверкающее богатство своих врагов, о бык из рода Бхараты, должен подчинить себе все страны, подобно тому как возница посредством кнута (понуждает своих коней). 

То средство, скрытое или явное, которое способно подчинить врага, есть настоящее оружие, но не то, которое только режет, — так считают знатоки оружия. Неудовлетворенность есть основа благосостояния, поэтому я предпочитаю ее. Тот, кто стремится к возвышению, о царь, тот совершенный политик. Не следует высказывать своей привязанности к изобилию или же богатству, ибо то, что приобретено ранее, могут похитить другие. Ведь в этом усматривают обычай царей.
 
Некогда, в безмятежное время, дав зарок, Шакра[155] снес голову Намучи,[156] ибо такой поступок был одобрен им как неизменный образ действий по отношению к врагу. Подобно тому как змея проглатывает (существа), обитающие в норах, так и земля поглощает обоих: и царя, который не вызывает вражды, и также брахмана, не удаляющегося в отшельничество. Ведь у человека от рождения нет врага, о владыка народов! Тот есть чей-либо враг, с кем имеются общие дела, но не посторонний человек. 

Кто из безрассудства пренебрегает все возрастающим лагерем врага, тот подрезает свой собственный корень, подобно тому как болезнь (разрушает тело того, кто ее) запустил. Ведь даже незначительный враг, если дать ему возможность чрезмерно возрасти в силе, пожирает (беспечного), как муравейник, возникший у корня дерева, пожирает самое дерево. 

О потомок Аджамидхи,[157] так пусть благосостояние врага не нравится тебе, о потомок Бхараты! Такая политика (когда пренебрегают врагами) — бремя для мудрых людей, которое они должны нести на своей голове. Кто желает приумножения своих богатств, подобно тому как возрастает тело со дня рождения, тот всегда преуспевает среди своих родственников. Ведь доблесть способствует быстрому росту (богатств). Пока я не приобрету богатства пандавов, до тех пор у меня будет сомнение. Ибо я или добуду то богатство, или лягу, сраженный в бою. В то время как я нахожусь в таком состоянии, какой теперь для меня смысл в жизни, о владыка народов! Ведь пандавы неуклонно преуспевают, мы же остановились в своем росте.
 
Так гласит глава пятидесятая в Сабхапарве великой Махабхараты.
 
Глава 51
Шакуни сказал:
 
То богатство у сына Панду, Юдхиштхиры, при виде которого ты страдаешь, я отниму посредством игры в кости. Пусть будет вызван противник. Не впадая в сомнение и не сражаясь пред лицом войска, я как знаток, бросая кости и будучи сам невредим, смогу победить неискушенных. Знай, о потомок Бхараты, что ставки (в игре) — это мой лук, игральные кости — мои стрелы, тайное искусство в игре — моя тетива, и знай, что игорное поле — моя колесница.
 
Дурьйодхана сказал:
 
Этот знаток игры и кости[158] в состоянии, о Царь, выиграть богатство у сыновей Панду посредством игры в кости. Да понравится это тебе, о отец!
 
Дхритараштра сказал:
 
Я всегда следую наставлениям моего брата, благородного Видуры. Встретившись с ним, я узнаю о (его) решении по лому долу.
 
Дурьйодхана сказал:
 
Видура, свободный от сомнений, отвратит твой ум от (нашего намерения). Занятый оказанием блага пандавам, он не так относится ко мне, о каурава! Человек не должен предпринимать никакого дела под влиянием советов другого, ибо не бывает у двух человек общности мнений в делах, о потомок Куру! Глупец, который охраняет себя том, что (старается) избежать страха, гибнет подобно мокрой соломенной циновке во время дождей. Ни болезни, ни Яма не ожидают того, кто пребывает в благоденствии. Поэтому, до тех пор пока есть здоровье, следует (самим) добиваться благополучия.
 
Дхритараштра сказал:
 
Я никогда, о сын, не одобрял твоей вражды с сильными. Враждебность порождает ответные действия, и она же есть оружие, хотя и не сделанное из железа. Ты, о царевич, считаешь благом плетение раздора, которое таит в себе вред и весьма страшные (последствия). И возникнув как-нибудь случайно, оно заставит пустить в ход мечи и стрелы.
 
Дурьйодхана сказал:
 
Обычай игры в кости был установлен людьми еще в древние времена. Тут нет ни разрушения, ни сражения (с применением оружия). Да поправится (тебе) сегодня слово Шакуни. Дай сейчас распоряжение быстро (построить) дворец собраний. Врата небес разверзнутся для нас, когда мы будем играть в кости. Этого заслуживают также и другие, все, кто предается этой (игре). Ведь таким образом будет (достигнуто) полное равенство (между пандавами) и самим (тобою). Поэтому устрой игру в кости с пандавами.
 
Дхритараштра сказал:
 
Мне не нравятся слова, сказанные (сейчас) тобою. (Однако) что тебе приятно, то пусть будет сделано, о владыка людей! Потом ты будешь раскаиваться, что поступил согласно тем словам, ибо подобные речи в будущем не приведут к справедливости. Все это еще заранее было именно так предусмотрено Видурой, следующим (по пути) разума и науки. Надвигается великая опасность, губительная для семени кшатриев, как и было предопределено судьбою.
 
Вайшампаяна сказал:
 
Сказав так, мудрый Дхритараштра счел судьбу наивысшей и неотвратимой. Послушный словам сына, с разумом, смущенным судьбою, он громко приказал своим людям: «Быстро постройте, как подобает, отличнейший дворец собраний, с тысячею колонн и сотней ворот, покрытый золотом и драгоценным камнем вайдурья, увенчанный хрустальной аркой, в крошу[159] длиной и столько же шириной». 

Услышав его (повеление), тысячи мудрых и искусных мастеров, проворных и беспечных, построили такой дворец быстро и искусно и затем принесли туда всякие предметы. И вот через короткое время они радостно сообщили царю, что дворец приведен к завершению, что он прекрасен и чудесен, снабжен множеством драгоценных камней и обставлен богато расписанными сиденьями, инкрустированными золотом. И тогда мудрый Дхритараштра, владыка людей, сказал своему главному советнику Видуре: «Отправившись (в столицу пандавов), быстро доставь сюда по моему повелению царевича Юдхиштхиру. Явившись сюда вместе с братьями, пусть он посмотрит этот мой чудесный дворец собраний, снабженный множеством драгоценных камней и обставленный дорогими сиденьями. И пусть в нем состоится дружеская игра в кости».
 
Владыка людей, царь Дхритараштра, узнав о намерении сына и решив, что судьба неотвратима, поступил именно таким образом. Но Видура, лучший из ученых, которому так несправедливо было сказано, не одобрил слов своего брата и молвил ему в ответ: «Я не одобряю твоего повеления, о царь! Не делай так. Я опасаюсь гибели нашего рода. Когда сыновья твои окажутся в разладе, несомненно возникнет вражда между ними. Я опасаюсь, что это (произойдет) из-за игры в кости, о владыка людей!».
 
Дхритараштра сказал:
 
Та распря, о Кшаттри, не будет меня огорчать, если судьба не будет неблагоприятна мне. Ведь весь мир движется по воле творца, (подвергаясь в то же время) влиянию судьбы. Он не свободен. Поэтому, о Видура, явившись по моему велению к царю Юдхиштхире, быстро доставь сюда неодолимого сына Кунти.
 
Так гласит глава пятьдесят первая в Сабхапарве великой Махабхараты.
 
Глава 52
Вайшампаяна сказал:
 
И тогда Видура поневоле, получив приказание царя Дхритараштры, отправился на превосходных и быстрых конях, сильных, с хорошими зубами, — к мудрым пандавам. Направляясь путем, ведущим в город царя (Юдхиштхиры),[160] и достигнув его, премудрый (Видура) вступил туда, чествуемый дваждырожденными. И прибыв в царский дворец, подобный жилищу Куберы, он, с душою справедливой, подошел к сыну Дхармы, Юдхиштхире. И благородный царь Аджаташатру,[161] потомок Аджамидхи, всегда твердый в правде, приняв Видуру с почестями, как подобает, спросил затем его о Дхритараштре и сыновьях его.
 
Юдхиштхира сказал:
 
По твоему умонастроению не видно (у тебя) радости. Пришел ли ты, о Кшаттри,[162] с миром? Послушны ли сыновья (Дхритараштры) своему престарелому (отцу)? И покорны ли его воле народы?
 
Видура сказал:
 
Благородный царь вместе с сыновьями пребывает в полном здравии, окруженный родственниками, подобными Индре. Он счастлив, о царь, вместе с толпою послушных ему сыновей. Он свободен от печали, занят только самим собой и весьма самоуверен. Царь кауравов велел передать тебе следующее, спросив сначала о твоем здоровье и благополучии: «Этот дворец собраний твоих (двоюродных) братьев (только что воздвигнутый мною) по виду своему равен твоему дворцу. 

Приезжай и посмотри его, о сын! Встретившись там с (двоюродными) братьями, о Партха, сыграй с ними в дружескую игру в кости и вместе со всеми услаждайся (потом). Мы будем рады встрече с тобою, а также и все кауравы, собравшиеся здесь». Ты увидишь там и тех игроков, которые доставлены благородным царем Дхритараштрой, — плутов, уже собравшихся там. С этим я явился сюда, о царь! Дай на это свое согласие.
 
Юдхиштхира сказал:
 
От игры в кости, о Кшаттри, может возникнуть раздор между нами. Кто же, зная это, одобрит игру в кости? Что ты сам считаешь подходящим для нас? Ведь все мы послушны твоему слову.
 
Видура сказал:
 
Я знаю, что игра в кости, есть корень несчастья. Мною прилагались усилия, чтобы предотвратить царя от этого, но он послал меня к тебе. Выслушав это, о мудрый, сделай то, что в этом случае благоприятно.
 
Юдхиштхира сказал:
 
Кроме сыновей Дхритараштры, какие другие прожженные игроки собираются там играть? Я спрашиваю тебя, о Видура! Назови нам тех, с кем мы должны будем играть, делая ставки сотнями на сотни?
 
Видура сказал:
 
Царь Гандхары Шакуни, о владыка народов, в искусстве игры превосходящий всех царей,[163] обладающий большой ловкостью рук,[164] постигший тайну игральных костей,[165] Вивиншати и царь Читрасена, Сатьяврата, Пурумитра и Джая — (все они находятся там).
 
Юдхиштхира сказал:
 
Видимо, самые страшные и прожженные игроки, которые всегда рассчитывают на применение хитрости, собравшись все вместе, присутствуют там. Но ведь (все) находится во власти (судьбы), предписанной творцом. Нет у меня желания сегодня играть в кости с теми плутами. Я не желаю по приказанию царя Дхритараштры, о мудрый, вступать в игру в кости, ибо отец всегда благосклонен к своему сыну. Поэтому, о Видура, скажи мне, что я должен сделать. Я не желаю играть с Шакуни, если только он, дерзкий, не вызовет меня во дворец собраний. Вызванный же, я никогда не откажусь. Ибо это мой непреложный и вечный обет.
 
Вайшампаяна сказал:
 
Сказав так Видуре, царь справедливости велел сделать быстро необходимые приготовления к отъезду. И на следующий день в сопровождении родственников и свиты, взяв с собою Драупади вместо с (придворными) женщинами, он отправился (в Хастинапур). «Подобно тому как сильный блеск, внезапно бросающийся в глаза, лишает (их) силы зрения, так и судьба отнимает (у нас) разум. И человек, связанный словно путами, попадает во власть рока». Сказав так, царь Юдхиштхира, сын Притхи, смиряющий врагов, отправился вместе с Кшаттри, не отвергая вызова (Дхритараштры). 

И Партха,[166] сын Панду, губитель вражеских героев, облаченный в (царские) одежды,[167] поехал вместе с братьями на колеснице, дарованной ему царем Бахлики. Блистая царским величием и сопровождаемый брахманами, отправился он, вызванный Дхритараштрой и (понуждаемый) законом Времени.
 
Прибыв в Хастинапур, он отправился во дворец Дхритараштры. Затем пандава, справедливый душою, встретился с Дхритараштрой, потом с Дроной и Бхишмой, Карной и Крипой. И тот владыка[168] встретился также, как подобает, с сыном Дроны.[169] 

Затем он, могучерукий и доблестный, встретился с Сомадаттой, с Дурьйодханой, Шальей и сыном Субалы[170] и с другими царями, которые заранее съехались там, а также с Джаядратхой и со всеми кауравами. Потом могучерукий (Юдхиштхира), окруженный всеми братьями, вошел во дворец мудрого царя Дхритараштры. И он увидел там царицу Гандхари,[171] всегда верную своему супругу, постоянно окруженную своими невестками, как Рохини[172] — звездами. Приветствовав Гандхари и сам встреченный ею с почетом, он увидел престарелого отца,[173] владыку, обладающего оком знания.

 Царь затем понюхал его голову, а также, о царь, четырех (других) потомков Куру, — сыновей Панду с Бхимасеной во главе. И тогда радость охватила кауравов, о владыка народов, при виде мужей-тигров, пандавов, прекрасных видом.
 
Затем с дозволения (Дхритараштры) они вошли в (отведенные) дома, украшенные драгоценными камнями. Там навестили их (придворные) женщины с Драупади во главе. При виде несравненного и сверкающего великолепия Яджнясени,[174] невестки Дхритараштры не очень обрадовались. Потом мужи-тигры в сопровождении женщин, выполнив сначала телесные упражнения, совершили установленные обряды — религиозные и для предотвращения (бедствии).

 Исполнив своп ежедневные обряды и умастив свое тело дивным сандалом, все они, стремясь обрести благополучие, побудили брахманов произнести «свасти».[175] Насытившись вкусной пищей, потомки Куру вошли затем в покои и под звуки пения женщин легли спать. И восхитительная ночь прошла для них в наслаждениях и развлечениях. И потом, восславляемые (пением), они, хорошо отдохнув, в должное время восстали ото сна. Приятно проведя ночь, они все, совершив утром повседневные обряды, вошли затем в прекрасный дворец собраний, где уже собрались игроки.
 
Так гласит глава пятьдесят вторая в Сабхапарве великой Махабхараты.
 
Глава 53
Шакуни сказал:
 
Зал собрания заполнен, о царь, а эти (что собрались здесь) нетерпеливо ожидают своей минуты, чтобы сыграть. Поэтому пусть будут брошены кости и установлены правила игры, о Юдхпштхира!
 
Юдхиштхира сказал:
 
Нечестная игра ость грех. Доблесть кшатриев состоит не в этом. Нет тут и утвердившегося нравственного поведения, о царь! Так почему ты восхваляешь игру в кости? О Шакуни, не обыграй нас нечестным путем, подобно жестокому человеку.
 
Шакуни сказал:
 
Многоумный игрок, который следит за счетом (игры) и сведущ в приемах ведения нечестной игры, который неутомим в применении разнообразных способов бросания костей и хорошо знает игру, — переносит все в ходе игры. Такая игра в кости может сильно повредить (одному) из нас. Потому-то ты говоришь, что это становится погибелью. Так сыграем в кости, о царь! Не бойся! Сделай ставку и не медли!
 
Юдхиштхира сказал:
 
Асита Девала, лучший из мудрецов, кто всегда постигает (дела), которые ведут к вратам неба, сказал, что такая игра, которая (ведется) с прожженными игроками посредством обмана, есть грех. Честная игра имеет высшей целью победу в бою, (которая достигается) справедливым путем. Благородные не говорят языком млеччхов[176] и не действуют путем обмана.[177] 

Война, (которая ведется) без хитрости и обмана, — это образ действий честных людей. Мы стремимся узнать, как (лучше) нужно чтить (дарами) брахманов в соответствии с нашими возможностями. Поэтому, не выигрывай нечестным путем (наше) богатство. (Даже своего) противника, о Шакуни, по побеждай (таким путем). Я не желаю ни счастья, ни богатства, (добытых) обманным путем. Образ действия прожженного игрока, даже если он играет без обмана, (никогда) не должен одобряться.
 
Шакуни сказал:
 
Ученый брахман приходит к неученому брахману как раз из нечестных побуждений (в сознании своего превосходства). И ученый вообще приходит к неученым (из тех же самых побуждений). И это люди не называют нечестностью. Так и ты, если, явившись ко мне, считаешь, что я буду действовать нечестно, и если тобою владеет страх, откажись тогда от игры в кости.
 
Юдхиштхира сказал:
 
Вызванный, я не откажусь — таков мой непреложный обет. И судьба всемогуща, о царь! Я нахожусь во власти судьбы. В этом собрании с кем я должен буду играть? Кто есть здесь другой, готовый поставить в игре (против меня)? Так пусть будет начата игра!
 
Дурьйодхана сказал:
 
Я предоставлю драгоценные камни и богатства, о владыка народов! А играть за меня будет Шакуни, мой дядя по матери.
 
Юдхиштхира сказал:
 
Игра, (ведомая) одним взамен другого, представляется мне противной правилам. И ты, как ученый, конечно одобришь это! Если же таково твое желание, то пусть (игра) начнется.
 
Вайшампаяна сказал:
 
И когда игра в кости началась, все цари с Дхритараштрой во главе вошли тогда в зал собраний. Бхишма, Дрона, и Крипа, и многоумный Видура последовали за ними с не очень радостными сердцами, о потомок Бхараты! Со львиноподобными шеями и великие силой, они попарно и порознь заняли царские сиденья, многочисленные и разнообразные видом. И тот зал собраний, о царь, блистал собравшимися там царями, подобно тому как (сверкает) само небо от собравшихся там богов, наделенных великой участью. Все они были знатоки вед, герои, с блистательной внешностью. Вслед за этим, о великий царь, началась дружеская игра.
 
Юдхиштхира сказал:
 
Вот, о царь, бесценный жемчуг, добытый при пахтании океана,[178] и превосходнейшее ожерелье, столь красивое и украшенное чистым золотом. Это, о царь, моя ставка. А какова твоя ответная ставка? Пусть будет сделан такой ход, о брат мой![179] Я выиграю эту ставку.
 
Дурьйодхана сказал:
 
И у меня тоже есть драгоценные камни и различные богатства, но я не гонюсь за ними. (Все же) я выиграю эту ставку.
 
Вайшампаяна сказал:
 
Тогда Шакуни, знаток сути игральных костей, взял кости (и бросил их). «Выиграл!», — сказал Шакуни Юдхиштхире.
 
Так гласит глава пятьдесят третья в Сабхапарве великой Махабхараты.
 
Глава 54
Юдхиштхира сказал:
 
Ты гордишься, что выиграл эту ставку лишь плутовским приемом. О Шакуни, давай сыграем, делая тысячные ставки. Эти сто сосудов наполнены по тысяче (золотых) нишка[180] каждый, моя сокровищница, неисчерпаемые (запасы) золота, множество серебра и других ценных металлов — это, о царь, мое богатство. Я хочу сыграть на него с тобою.
 
Вайшампаяна сказал:
 
И когда так было сказано, Шакуни промолвил тому царю: «Я выиграл!».
 
Юдхиштхира сказал:
 
Вот (моя) царская колесница, равная тысяче (других колесниц), покрытая тигровой шкурой, легко управляемая, с отличными колесами и другими приспособлениями, великолепная, украшенная множеством колокольцев, издающая приятный грохот, напоминающий раскаты (грозовых) облаков или шум океана, (колесница), которая привезла нас сюда, победоносная и священная, которую везут восемь превосходных коней масти, подобной цвету морского орла, любимых по всей стране, для них не свойственно касаться ногами земли. Это мое богатство, о царь! На него я сыграю с тобой.
 
Вайшампаяна сказал:
 
Услышав это, Шакуни, всегда решительный (в игре), прибегнув к обману, сказал Юдхиштхире: «Я выиграл!».
 
Юдхиштхира сказал:
 
У меня есть тысяча возбужденных слонов, о сын Субалы, с золотыми подпругами, с венками, украшающими (их головы), с изображениями лотоса (на висках и на лбу), увешанных золотыми гирляндами, с красивыми (белыми) бивнями, подобными дышлам плуга, достойных возить на себе царей, способных переносить в бою всякий шум, огромных телом и имеющих каждый по восемь самок, — все эти слоны способны сокрушить (вражеские) города и подобны облакам величиною с гору. Это мое богатство, о царь! На него я сыграю с тобой.
 
Вайшампаяна сказал:
 
И когда сын Притхи говорил так, Шакуни, сын Субалы, как бы с усмешкой сказал Юдхиштхире: «Я выиграл!».
 
Юдхиштхира сказал:
 
У меня есть сто тысяч рабынь, юных и дивно-прекрасных, носящих браслеты на запястьях и предплечьях, с золотыми ожерельями вокруг шеи, красиво наряженных, украшенных дорогими венками, облаченных в красивые одежды, умащенных сандалом, носящих жемчуг и золото, — все в тончайших платьях. Искушенные в пляске и пении, они, по моему приказанию, хорошо прислуживают снатакам, сановникам и царям. Это мое богатство, о царь! На него я сыграю с тобой.
 
Вайшампаяна сказал:
 
Услышав это, Шакуни, всегда решительный (в игре), прибегнув к обману, сказал Юдхиштхире: «Я выиграл!».
 
Юдхиштхира сказал:
 
У меня есть столько же тысяч рабов, почтительных и благосклонных, всегда облаченных в плащи, рассудительных и мудрых, искусных, молодых, со сверкающими серьгами, с сосудами и (блюдами) в руках, они днем и ночью потчуют гостей. Это мое богатство, о царь! На него я сыграю с тобой.
 
Вайшампаяна сказал:
 
Услышав это, Шакуни, всегда решительный (в игре), прибегнув к обману, сказал Юдхиштхире: «Я выиграл!».
 
Юдхиштхира сказал:
 
Есть (у меня) столько же колесниц, (сколько и слонов), украшенных золотом, имеющих знамена, запряженных хорошо обученными конями, — на них размещены воины, которые способны сражаться с колесниц различными способами и каждый из которых получает по тысяче монет как свою ежемесячную плату, независимо от того, сражаются они или не сражаются. Это мое богатство, о царь! На него я сыграю с тобой.
 
Вайшампаяна сказал:
 
Когда так было сказано Партхою, злоумышленный Шакуни, движимый враждою, сказал Юдхиштхире: «Я выиграл!».
 
Юдхиштхира сказал:
 
Коней цвета куропаток и пегих, происходящих из страны гандхарвов,[181] украшенных золотыми венками, даровал охотно (гандхарва) Читраратха[182] владетелю лука гандива.[183] Это мое богатство, о царь! На него я сыграю с тобой.
 
Вайшампаяна сказал:
 
Услышав это, Шакуни, всегда решительный (в игре), прибегнув к обману, сказал Юдхиштхире: «Я выиграл!».
 
Юдхиштхира сказал:
 
У меня есть десятки тысяч колесниц, повозок и лошадей, — они стоят уже запряженные и окруженные различными упряжными животными. Подобранных по тысячам каждой масти, их находится там шестьдесят тысяч, пьющих молоко и питающихся отборным рисом, — все с широкою грудью. Это мое богатство, о царь! На него я сыграю с тобой.
 
Вайшампаяна сказал:
 
Услышав это, Шакуни, всегда решительный (в игре), прибегнув к обману, сказал Юдхиштхире: «Я выиграл!».
 
Юдхиштхира сказал:
 
У меня есть четыреста сокровищниц, обитых медью и железом, каждая из которых содержит по пяти дрон[184] чистейшего золота.[185] Это мое богатство, о царь! На него я сыграю с тобой.
 
Вайшампаяна сказал:
 
Услышав это, Шакуни, всегда решительный (в игре), прибегнув к обману, сказал Юдхиштхире: «Я выиграл!».
 
Так гласит глава пятьдесят четвертая в Сабхапарве великой Махабхараты.
 
Глава 55
Видура сказал:
 
Знай, о великий царь,[186] и слушай, что я тебе скажу, хотя услышанное может тебе и не понравиться, как лекарство умирающему. Уже давно, как только родился коварный Дурьйодхана, он завыл подобно шакалу. (Еще тогда) ему определено было стать причиною гибели рода бхаратов. Думая, что в доме твоем живет шакал, ты ведь не знаешь, что (он живет) в облике Дурьйодханы. 

Слушай, что сказал Кавья.[187] Тот, кто собирает мед (на горе), тот, добыв его, не соображает, что может упасть (оттуда). Взобравшись на ее (вершину и погрузившись в свое занятие), он либо гибнет, (съеденный пчелами),[188] либо падает (оттуда) вниз стремглав. Так и этот (Дурьйодхана), возбужденный игрой в кости, подобно (собирателю меда, разыскивающему) мед, не видит (возможных последствий). Он не представляет вовсе своего падения, вступая во вражду с могучими воинами на колесницах. 

Тебе известно, о великий царь, что андхаки, ядавы и бходжи все вместе покинули Кансу, недостойного среди царей. И когда по их настоянию он был убит Кришной, истребителем врагов, то все те племена радовались в течение ста лет. Пусть Савьясачин,[189] по твоему приказанию, убьет Суйодхану.[190] И оттого, что будет убит этот злодей, пусть все кауравы наслаждаются счастьем. За ворону купи этих павлинов, и за шакала купи тигров. Купи, о царь, (за Дурьйодхану) пандавов. Но погружайся в океан скорби! «Ради семьи можно покинуть (одного) человека, ради деревни можно оставить семью. Деревню можно покинуть ради страны, а ради себя — и всю землю», — так говорил всезнающий Кавья, читающий (мысли) всех существ и наводящий страх па всех врагов, могучим асурам, чтобы (побудить их) покинуть Джамбху.[191]
 
Говорят, что некто, поселив у себя в доме лесных птиц, способных изрыгать золото, затем, о царь, убил их из жадности. Слепой от алчности, он ради золота всегда уничтожал предметы своих удовольствий, о укротитель врагов, и (этим) быстро губил свое настоящее и будущее. (Поэтому) из-за желания (получить выгоду) сегодня — не преследуй пандавов, о бык из рода Бхараты! 

Ослепленный безрассудством, ты будешь раскаиваться потом подобно человеку, убившему птиц. Как цветочник (собирает цветы) в своем саду, все снова и снова проникаясь к нему все большей любовью, так и ты, о потомок Бхараты, собирай с пандавов цветы всякий раз, когда последние появляются. Не сжигай их до самых корней, подобно тому как (сжигает) деревья тот, кто приготовляет древесный уголь. Не иди вместе со своими сыновьями, сановниками[192] и войском к погибели. Ведь кто может сразиться с партхами, когда они сплочены, о потомок Бхараты? Даже сам владыка марутов[193] (не в состоянии сделать это) вместе с марутами.
 
Так гласит глава пятьдесят пятая в Сабхапарве великой Махабхараты.
 
Глава 56
Видура сказал:
 
Игра в кости — корень раздора, она ведет к взаимной распре или великой битве. Прибегнув к ней, Дурьйодхана, сын Дхритараштры, вызывает к себе суровую враждебность. Потомки Пратипы[194] и Шантану вместе с их грозными войсками и (союзниками) бахликами по вине Дурьйодханы все попадут в беду. 

Именно от опьянения Дурьйодхана лишает насильно благосостояния свое царство, подобно тому как от возбуждения бык ломает свой собственный рог. Герой или ученый, который следует мнению другого, о царь, пренебрегая собственными взглядами, погружается в страшное бедствие подобно (человеку, который) уходит в океан, садясь в лодку, управляемую мальчиком. Дурьйодхана играет в кости с пандавой, а ты восторгаешься, что он выигрывает. От чрезмерного увлечения возникает сражение, в результате которого наступает гибель мужей. Твое восхищение (игрою), дурно примененной, приведет к пагубным последствиям. 

В твоем сердце появилась решимость (к игре) в результате того, что (ты) следовал советам (других). Пусть возымеет успех восхваление Юдхиштхирой мирных средств, ибо (этот) отличный владетель лука[195] свободен от мнений врагов. О потомки Пратипы и Шантану, о царь, послушайтесь слова Кавьи, да не пройдет оно мимо вашего внимания. Успокойте страшный огонь, уже начинающий пылать, не прибегая к войне. Если пандава Аджаташатру, одолеваемый болью от игры в кости, не сможет обуздать свой гнев, а (вслед за ним) и Врикодара,[196] Савьясачин и оба близнеца,[197] то кто тогда будет в годину испытаний вашим островом (прибежища)?[198] О великий царь, ты сам — источник богатств. 

Еще издавна у тебя имеется такое огромное богатство, какое ты мысленно пожелал бы выиграть в кости. Если ты обыграешь пандавов, то какой от этого будет толк? Вместо богатства выиграй лучше самих партхов.[199] Мы все знаем об искусстве игры в кости сына Субалы. Этот горный царь знает (различные) нечестные приемы в игре. Пусть Шакуни отправляется туда, откуда он прибыл, ибо, о потомок Бхараты, (этот) горный царь сражается, прибегая к обману.
 
Так гласит глава пятьдесят шестая в Сабхапарве великой Махабхараты.
 
Глава 57
Дурьйодхана сказал:
 
Ты всегда похваляешься лишь славой своих врагов, втайне презирая сыновей Дхритараштры. Мы знаем тебя, о Видура, кому ты благоволишь. Ты пренебрегаешь нами, словно детьми. Человек, хотя и по-иному высказывает (к кому-либо) свое расположение, легко может быть распознан (по внешним своим признакам),[200] ибо он соответственно пускает в ход порицание или хвалу. 

Язык твой и мысли выдают твое сердце. Ведь (ты языком своим) высказал враждебность гораздо более сильную, нежели (она есть) в твоей душе. Ты — словно хищник, принятый нами на колени, и ты, словно кот, вредишь тому, кто содержит тебя. Ведь говорят, что нет более тяжкого греха, чем нанесение вреда своему благодетелю. Так почему ты, о Кшаттри, не боишься этого греха? 

Победив своих врагов, мы получили большое преимущество. Не говори, о Кшаттри, в отношении нас грубых слов. Всегда желая дружественных связей со своими врагами, ты в то же время питаешь к нам ненависть в своем ослеплении. Человек, говорящий непростительные (слова), идет навстречу врагу, и при восхвалении врага он разглашает тайны (своих сторонников). Разве не мучает тебя стыд от такого (твоего поступка)? Ты сегодня болтаешь все, что хочешь. Не презирай нас; мы знаем твои помыслы. Учись (лучше) мудрости у старцев. Береги свою приобретенную славу, о Видура! Не вмешивайся в чужие дела. Не воображай, о Видура, что ты наш наставник. Не говори нам постоянно грубых слов. 

Я не спрашиваю тебя, о Видура, что (может быть) полезный для меня. Будь счастлив, о Кшаттри, не раздражай (нас), уже натерпевшихся (от тебя). Есть только один властитель,[201] и нет второго властителя. Он надзирает даже за человеком, пребывающим во чреве (матери). Я руководствуюсь им. Подобно тому как вода течет вниз по склону, так и я следую по тому (пути, который) мне указан им. Кто разбивает свою голову о скалу и кормит змею, тот как раз поступает в подобных делах согласно своим соображениям. Кто пытается насильно руководить (кем-либо), тот в результате становится его врагом. 

Но ученый примет во внимание то, что (будет) исходить из дружественного расположения. Кто, сначала зажегши пылающий огонь, затем не убегает поспешно (от него), тот нигде уже не может быть найден даже в виде оставшегося пепла,[202] о потомок Бхараты! Не следует давать приюта тому, кто принадлежит к враждебной партии, кто ненавидит (своего покровителя), и особенно, о Кшаттри, недоброму человеку. Так ступай, о Видура, туда, куда хочешь. Ведь неверная жена, хотя с ней хорошо обращаются, все же покидает (своего супруга).
 
Видура сказал:
 
Скажи по крайней мере, о царь, о (подлинном) дружелюбии тех, кто покидает человека из-за его (наставлений), подобных (моим). Ведь сердца у царей беспокойны: дав сначала заверения в своей дружбе, они затем убивают палицами. Будучи (на самом деле глупым), о царевич, ты воображаешь, что уже зрел умом, а я — ребенок, о тупоумный! Кто, сначала приняв человека как друга, потом его порочит, тот и есть ребенок. 

Тупоумный не приводится к добродетели, подобно тому как скверная жена — в дом ученого брахмана. Непреложное установление не может понравиться (тебе), быку из рода Бхараты, как шестидесятилетний супруг — юной девушке. Если ты после этого хочешь (услышать) приятное относительно всех поступков, добрых или дурных, то спроси (об этом), о царь, женщин, идиотов, калек и подобного рода глупцов. 

В самом деле, о потомок Пратипы, человека, говорящего в ответ приятное, здесь (всегда) можно найти, но говорящего неприятное, хотя н правильное, а равным образом того, кто слушает подобные вещи, — такого найти трудно. Кто, доверившись закону и пренебрегая тем, что приятно или неприятно его владыке, говорит неприятные вещи, но (по существу) правильные, — в том царь имеет настоящего друга. 

Пей, о великий царь, смирив свой гнев, напиток, который пьют благочестивые, но не пьют нечестивые, напиток, (который напоминает собою) лекарство, горькое, острое и жгучее, бесславное (из-за непригодности к употреблению),[203] непрятное и отвратительное. Я всегда желаю счастья и богатства сыну Вичитравирьи[204] вместе с его сыновьями. И как всякий раз вам будет (от меня) поклонение, точно так же и мне пусть брахманы пожелают благополучия! Да не гневает ученый таких змей, в чьих глазах содержится яд. Так я говорю тебе об этом с участием, о потомок Куру!
 
Так гласит глава пятьдесят седьмая в Сабхапарве великой Махабхараты.
 
Глава 58
Шакуни сказал:
 
Ты проиграл много богатства, принадлежащего пандавам, о Юдхиштхира! Если у тебя, о Каунтея, есть еще богатство, которое не проиграно, то скажи о нем.
 
Юдхиштхира сказал:
 
Я знаю, что мое богатство неисчислимо, о сын Субалы! Так почему же, о Шакуни, ты спрашиваешь о нем? Пусть будет (тобою) сделана ставка в тысячу, миллион, десять миллионов и сто миллионов, биллион, сто биллионов и тысячу биллионов и даже в целый океан. Это мое богатство, о царь! На него я сыграю с тобой.
 
Вайшампаяна сказал:
 
Услышав это, Шакуни, всегда решительный (в игре), прибегнув к обману, сказал Юдхиштхире: «Я выиграл!».
 
Юдхиштхира сказал:
 
(У меня есть) неисчислимое количество скота и коней, много молочных коров, козлов и овец, а также кое-что (другое), что имеется у второстепенных каст,[205] населяющих восточные берега Синдху,[206] о сын Субалы! Это мое богатство, о царь! На него я сыграю с тобой.
 
Вайшампаяна сказал:
 
Услышав это, Шакуни, всегда решительный (в игре), прибегнув к обману, сказал Юдхиштхире: «Я выиграл!».
 
Юдхиштхира сказал:
 
У меня осталось еще богатство, о царь: город, страна и земля вместе с их достоянием, исключая то, что принадлежит брахманам, и сами люди, (населяющие их), кроме брахманов. Это мое богатство, о царь! На него я сыграю с тобой.
 
Вайшампаяна сказал:
 
Услышав это, Шакуни, всегда решительный (в игре), прибегнув к обману, сказал Юдхиштхире: «Я выиграл!».
 
Юдхиштхира сказал:
 
Вот блистают эти царевичи, о царь, с серьгами и ожерельями из золотых монет и всеми прочими украшениями на теле, какими они увешаны. Это мое богатство, о царь! На него я сыграю с тобой.
 
Вайшампаяна сказал:
 
Услышав это, Шакуни, всегда решительный (в игре), прибегнув к обману, сказал Юдхиштхире: «Я выиграл!».
 
Юдхиштхира сказал:
 
(Этот) смуглый юноша[207] с красными глазами, с плечами, как у льва, могучерукий — моя единственная ставка, ибо это — мое богатство.
 
Шакуни сказал:
 
Царевич Накула мил тебе, о царь Юдхиштхира! Но он уже составляет наше богатство. На кого же еще ты сыграешь (теперь)?
 
Вайшампаяна сказал:
 
Сказав так, Шакуни бросил свои кости, затем он сказал Юдхиштхире: «Я выиграл!».
 
Юдхиштхира сказал:
 
Этот Сахадева соблюдает законы, в этом мире он снискал звание ученого. Хотя царевич и не заслуживает этого, ибо он мил для меня, я сыграю с тобою на него, словно он вовсе не мил мне.
 
Вайшампаяна сказал:
 
Услышав это, Шакуни, всегда решительный (в игре), прибегнув к обману, сказал Юдхиштхире: «Я выиграл!».
 
Шакуни сказал:
 
Эти оба сына Мадри,[208] милые тебе, о царь, выиграны мною. Но еще более чтимы тобою, я полагаю, Бхимасена и Дхананджая.
 
Юдхиштхира сказал:
 
Ты, о глупец, конечно поступаешь несправедливо, раз ты не заботишься о нравственном поведении, раз ты хочешь посеять раздор между нами, единодушными.
 
Шакуни сказал:
 
Опьяненный низвергается в пропасть, и он, нерадивый, пребывает там в неподвижном состоянии. Ты — самый старший (среди нас), о царь, и превосходнейший. Поклонение тебе, о бык из рода Бхараты! Игроки, играющие как невменяемые, болтают такое, о Юдхиштхира, чего они не видят даже во сне или наяву.
 
Юдхиштхира сказал:
 
Кто в сражении переправляет нас, словно корабль, на другой берег, кто царевич отважный, (всегда) побеждает врагов, на того героя во всем мире, на Пхальгуну, хотя он и не заслуживает того, я сыграю с тобой, о Шакуни!
 
Вайшампаяна сказал:
 
Услышав это, Шакуни, всегда решительный (в игре), прибегнув к обману, сказал Юдхиштхире: «Я выиграл!».
 
Шакуни сказал:
 
Этот лучник пандавов — пандава Савьясачин выигран мною. Сыграй (теперь) на любимого Бхиму, о царь, ибо это (единственная) станка в игре, которая еще оставалась у тебя, о пандава!
 
Юдхиштхира сказал:
 
Кто наш вождь, кто руководит нами в битве подобно Громодержцу[209] — одного из врагов данавов, кто с глазами, глядящими искоса, со сросшимися бровями, благородный душою, с плечами льва, кто никогда не переносит обид, кому нет равного по силе человека, кто здесь первейший среди владеющих палицей и кто сокрушает врагов — на того царевича Бхимасену, хотя он и не заслуживает того, я сыграю (с тобой), о царь!
 
Вайшампаяна сказал:
 
Услышав это, Шакуни, всегда решительный (в игре), прибегнув к обману, сказал Юдхиштхире: «Я выиграл!».
 
Шакуни сказал:
 
Ты проиграл много богатства вместе с конями и слонами, а также своих братьев. Скажи, о Каунтея, есть ли у тебя еще богатство, которое не проиграно?
 
Юдхиштхира сказал:
 
Я самый старший среди братьев и любимый ими. Побежденные тобою (в игре), мы должны будем сами исполнять работу, (какую обычно делают) при (подобном) бедствии.
 
Вайшампаяна сказал:
 
Услышав это, Шакуни, всегда решительный (в игре), прибегнув к обману, сказал Юдхиштхире: «Я выиграл!».
 
Шакуни сказал:
 
Ты совершил величайший грех тем, что проиграл себя самого. В то время как у тебя есть еще богатство, о царь, проиграть себя самого есть грех.
 
Вайшампаяна сказал:
 
Сказав так, он, искусный в игре в кости, победил в игре одним ударом костей всех находившихся там героев мира одного за другим.
 
Шакуни сказал:
 
Есть ведь еще милая тебе царица — единственная, пока еще не проигранная ставка. Поставь Кришну, царевну Панчалы.[210] Ею ты вновь выиграешь себя.
 
Юдхиштхира сказал:
 
Не маленькая и не высокая, не слишком темная и не румяная, с глазами, воспаленными от страсти, — на нее я сыграю с тобою; на ту, чьи глаза подобны лепесткам осеннего лотоса, чье благоухание напоминает осенний лотос; кто сама услаждается осенними лотосами; кто станом своим соразмерна с (богинею) Шри;[211] кто может быть такой, что мужчина возжелает себе в жены из-за ее нежности, совершенства ее красоты и характера; кто ложится спать последней и пробуждается первой и наблюдает за всем, что сделано и не сделано, вплоть до пастухов и овчаров; чье лицо, когда оно покрыто потом, сияет, будто лотос или жасмин; у кого талия тонкая, как алтарь;[212] у кого длинные волосы, медно-красные глаза и не слишком густой пушок на теле — на такую царевну Панчалы, о царь, на Драупади, с красивою талией и прелестным телом, увы, на такую ставку я сыграю, о сын Субалы!
 
Вайшампаяна сказал:
 
Когда были сказаны такие слова царем справедливости, о потомок Бхараты, раздались голоса старцев, находившихся в зале собраний: «позор, позор!». И собрание заволновалось, среди царей поднялся ропот (сожаления), а у Бхишмы, Дроны, Крипы и других даже выступил пот. Видура, взявшись за голову, сидел, словно утратил жизнь, в размышлении склонившись вниз лицом и вздыхая, подобно змею. Но Дхритараштра, довольный (в душе), вопрошал все снова и снова: «выиграна ли ставка, выиграна ли ставка», — ибо не мог скрыть своих радостных чувств.[213] 

Сильно обрадовался Карна вместе с Духшасаной и другими, но у иных, находившихся в собрании, начали капать слезы из глаз. А сын Субалы, охваченный возбуждением, с видом победителя, не раздумывая, воскликнул: «Я выиграл!» — и взял обратно те кости.
 
Так гласит глава пятьдесят восьмая в Сабхапарве великой Махабхараты.
 
Глава 59
Дурьйодхана сказал:
 
Ступай, о Кшаттри, приведи сюда Драупади, любимую и чтимую супругу пандавов. Пусть она быстро придет и подметет чертоги, и пусть нам на радость она пребывает вместе с рабынями.
 
Видура сказал:
 
Непостижимое бывает от тебе подобного, ибо ты не представляешь, о глупец, что (сам) связан путами. Ты но знаешь, что висишь над пропастью. От избытка силы ты, будучи лишь мелкой тварью, приводишь в ярость тигров. Смертельно ядовитые, полнобрюхие змеи у тебя на голове. Не гневай их, о тупоумный, не иди в обиталище Ямы. Ведь Кришна[214] не может быть в положении рабыни, о потомок Бхараты, ибо она была поставлена в игре царем уже после того, как ой перестал быть владыкой над собою, — таково мое мнение. 

Подобно тому как бамбук приносит плоды, когда уже сам погибает, так и этот царь, сын Дхритараштры,[215] приобретает свое богатство (в игре). Уже вполне зрелый, он не представляет себе в годину своей смерти, что игра в кости ведет к вражде, чреватой серьезными опасностями. Не следует (никогда) говорить жестоких (слов) и этим причинять боль (другому). Не следует низкими (средствами) завладевать другим. Не следует говорить таких слов, которых боялись бы другие, неприятных и ведущих в ад. 

Ведь оскорбления сыплются из уст. Уязвленный ими мучится день и ночь. А они попадают совсем не в неуязвимые места другого. Поэтому ученый человек не должен никогда произносить их по отношению к другим. Как-то раз один козел, роя ногами землю, откопал брошенное кем-то оружие, которое сломалось, и горло у козла оказалось страшно разорвано. Не растравляй же подобным образом вражду с сыновьями Панду. 

Только люди, подобные собакам, не говорят (никому) ничего похвального: пи человеку дурному, ни лесному жителю, ни домохозяину, ни отшельнику, ни тому, кто преуспел в знаниях, — они всегда только извергают хулу. Ты но знаешь, о сын Дхритараштры, что бесчестье есть самая страшная дверь в ад. За тобою последовали б интересах игры многие из кауравов вместе с Духшасаной.[216] 

Даже сосуды из тыквы могут тонуть, а камни могут плавать, и корабли на воде постоянно сбиваются со своего пути, но этот глупый царь, сын Дхритараштры, не слушает моих слои, хотя они по форме вполне приемлемы для него. Когда не слушают мудрых и вполне приемлемых слов и возрастает жадность, то несомненно наступает конец кауравов и страшная всеобщая гибель.
 
Так гласит глава пятьдесят девятая в Сабхапарве великой Махабхараты.
 
Глава 60
Вайшампаяна сказал:
 
«Позор да будет Кшаттри!», — так говоря, сын Дхритараштры, опьяненный гордостью, бросил взгляд на посыльного и сказал ему в собрании среди высокочтимых (старцев): «Ой, посыльный, приведи сюда Драупади. У тебя же нет страха перед панданами. Ведь один только Кшаттри препирается трусливо. И никогда он не желал нам преуспеяния». Когда так было сказано, тот посыльный-сута,[217] услышав слово царя, быстро отправился и, войдя (в покои), как собака в логово льва, приблизился к супруге пандавов.
 
Посыльный сказал:
 
В то время как Юдхиштхпра был одержим, увлеченный игрой в кости, Дурьйодхана, о Драупади, выиграл тебя. Когда ты явишься во дворец Дхритараштры, я поведу тебя для выполнения работы (служанки), о Яджнясени!
 
Драупади сказала:
 
Как же ты говоришь мне так, о посыльный? Какой царский сын может играть на свою супругу? Неразумный царь был, видимо, опьянен, увлеченный игрой в кости. Разве не было у него ничего другого, чтобы сделать ставку в игре?
 
Посыльный сказал:
 
Когда у него не оказалось больше ничего для ставки, тогда Аджаташатру, сын Панду, сыграл на тебя. Сначала царь поставил своих братьев, потом самого себя и затем уже тебя, о царевна!
 
Драупади сказала:
 
Ступай (назад) к игроку[218] и, явившись в зал собрания, спроси его, о сын суты, проиграл ли он сначала себя или же меня. О потомок Бхараты! Узнав это, приходи сюда и тогда веди меня с собой, о сын суты!
 
Вайшампаяна сказал:
 
И возвратившись в зал собрания, (посыльный) передал тогда (Юдхиштхире) те слова Драупади: «Чьим владыкой ты (был, когда) проиграл нас? — спросила тебя Драупади. — Проиграл ли ты сначала себя или же меня?». Но Юдхиштхира оставался неподвижен, будто лишился жизни. И не сказал он ни слова в ответ тому суте — ни хорошего, ни дурного.
 
Дурьйодхана сказал:
 
Явившись сюда, пусть Кришна, царевна Панчалы, задаст этот вопрос. И пусть все услышат слова, которые (будут произнесены) между ним и ею.
 
Вайшампаяна сказал:
 
Покорный воле Дурьйодханы, тот посыльный-сута, отправился снова в царский дворец, будучи сам сильно огорчен, и сказал Драупади: «Те, кто находятся в зале собрания, о царевна, зовут тебя. Я полагаю, что наступила гибель кауравов. Ведь если ты, о царевна, явишься в собрание, слабоумный (Дурьйодхана) не сможет защищать свое богатство.
 
Драупади сказала:
 
Так несомненно определил тот, кто устанавливает мир.[219] Счастье и несчастье[220] (одинаково) затрагивает обоих — и мудрого и глупого. Но нравственный закон, говорят, наивысший в мире. Если он оберегается, то он приносит нам благоденствие.
 
Вайшампаяна сказал:
 
Юдхиштхира же, узнав о том намерении Дурьйодханы, послал к Драупади своего верного посланца, о потомок Бхараты, (передать), чтобы, хотя и прикрытая одним лишь (куском) одежды, с узлом, завязанным внизу, из-за того что у нее наступили месячные, рыдающая, царевна Панчалы пришла в зал собрания и предстала пред своим свекром.[221] Взглянув на лица пандавов, царь Дурьйодхана, обрадованный, сказал тогда суте: «Приведи ее сюда, посыльный! Пусть кауравы ответят в ее присутствии». Тогда сута, послушный его воле, но боящийся гнева дочери Друпады, оставив свою гордость, снова сказал находящимся в собрании: «Что я должен говорить Кришне?».
 
Дурьйодхана сказал:
 
О Духшасана, этот сын суты, мой (посыльный), с небольшим умом, боится Врикодары.[222] Ты сам насильно приведи Яджнясени. Что могут сделать наши враги, потерявшие власть над собой?
 
Услышав (повеление) своего брата, тот царевич (Духшасана) поднялся тогда с глазами, покрасневшими от гнева, и, войдя в покои могучих воинов на колесницах,[223] сказал царской дочери Драупади: «Иди, о царевна Панчалы, ты выиграна (нами), о Кришна! Отбросив стыд, погляди на Дурьйодхану. Угождай (отныне) кауравам, о ты с глазами продолговатыми, как (лепестки) лотоса! Ты выиграна (нами) по закону, иди же в зал собрания».
 
Тогда она встала с сильно встревоженной душой и, вытерев рукою свое бледное лицо, удрученная, побежала туда, где находились женщины престарелого царя, быка из рода Куру.[224] Но Духшасана, громко крича от гнева, стремительно бросился вслед за нею и схватил царственную супругу за длинные, иссиня-черные, вьющиеся волесы. За (волосы), которые были окроплены водою, освященной мантрами[225] при завершении великого жертвоприношения Раджасуя, грубо схватил сын Дхритараштры, пренебрегая могуществом пандавов! 

И схватив ее, Духшасана привел Кришну с (распущенной косою) густо-черных волос в зал собрания и поволок ее, словно беззащитную, хотя она и имела защитников, подобно тому как ветер влечет жалкую банановую пальму. И влекомая, она, согнув свое стройное тело, промолвила слабым голосом: «Сегодня у меня начались месячные, и я в одном лишь платье, о тупоумный! Ты не смеешь приводить меня в зал собрания, о негодяй!». Тогда (Духшасана) сказал Кришне, грубо ухватив ее за черные волосы: «Взывай о защите хоть к Кришне и Джишну,[226] (кои суть воплощение) Хари[227] и Нары[228] (на земле), а я все-таки волоку тебя! Наступили у тебя месячные, о Яджнясени, в одном ли ты платье или совсем раздета, — ты выиграна (нами) в игре и стала (нашей) рабыней, и желание (наше) — чтобы (ты пребывала) среди рабынь, сколько нам: будет угодно».
 
С волосами растрепанными, в платье, наполовину спустившемся, оттого что она была влекома Духшасаной, стыдливая Кришна, сжигаемая гневом, сказала слабым голосом такие слова: «В этом зале собрания все (присутствующие) обучены шастрам, сведущи в жертвенных (и других) обрядах, все подобны Индре (по своей доблести), — среди них все либо мои наставники, либо лица, достойные быть наставниками. Перед ними я не смею стоять в таком виде. 

О злодей, о ты, чье поведение недостойно, не раздевай меня и не волоки меня. Тебе не простят царевичи,[229] если даже твоими союзниками стали бы боги вместе с Индрой. Царь (Юдхиштхира), сын Дхармы, (сейчас) связан выполнением своего нравственного закона, а закон очень топок — он постигается только опытными. Даже словом я не желаю (признать за ним) ни малейшего порока, оставляя уже в стороне его собственные достоинства. Но это недостойно, что ты влачишь меня, с начавшимися месячными, посреди героев (рода) Куру. Ведь никто но выражает одобрения (тебе) и несомненно не разделяет твоего решения.

 Позор да падет (на всех вас)! В самом деле, погиб нравственный закон потомков Бхараты, а также обычаи тех, кто знает образ жизни кшатриев, когда все кауравы в зале собрания (молчаливо) наблюдают, как нарушается граница нравственного закона (рода) Куру. Ни у Дроны, ни у Бхишмы, ни даже у благородного (Кшаттри) и царя нет ясного понимания,[230] ибо (эти) старцы, первейшие из кауравов, не замечают этого страшного беззакония».
 
Так говоря жалобно, она, красивая в талии, искоса взглянула на своих разгневанных супругов. Она (еще больше) воспламенила пандавов, охваченных гневом, своими укоризненными взглядами. И они не испытывали такого страдания из-за того, что отнято их царство, богатство и лучшие драгоценные камни, какое испытывали они оттого, что мучилась Кришна, и от ее косого взгляда, вызванного гневом. 

А Духшасана, заметив, что Кришна смотрит на своих жалких супругов, повлек ее, словно бесчувственную, (с еще большей) стремительностью и крикнул (ей) со смехом: «рабыня!». Карна же весьма обрадовался тем словам и выразил одобрение, громко смеясь. И царь Гандхары (Шакуни), сын Субалы, также приветствовал Духшасану. А других, которые находились там, в зале собрания, кроме тех двух и сына Дхритараштры,[231] охватила великая скорбь при виде Кришны, влекомой так по залу собрания.
 
Бхишма сказал:
 
Ввиду тонкости закона, о благословенная, я не могу должным образом решить твой вопрос, ибо (знаю), что не имеющий богатства не может делать ставку (в игре) на богатство других, и знаю также, что жены (всегда) находятся в зависимости от своих мужей. Юдхиштхира может покинуть всю землю, полную богатств, но он не может отказаться от справедливости. Ведь пандавой[232] было сказано: «я проиграл себя», — поэтому я не могу решить этот (вопрос). Среди людей Шакуни не имеет себе соперника в игре в кости. Сын Кунти сам изъявил желание (играть) с ним. Благородный[233] сам не считает эту (игру) бесчестием. Поэтому я не (в состоянии) ответить на твой вопрос.
 
Драупади сказала:
 
Будучи вызван во дворец собрания, царь, совсем не владея искусством (игры в кости, должен был играть) с искушенными, злоумышленными, подлыми и нечестными игроками. Почему же говорят, что он сам изъявил желание? Этот глава кауравов и пандавов, обладая чистой душою, не мог распознать нечестных приемов и был побежден всеми (игроками), объединившимися вместе. И только потом он понял, что это мошенничество. В этом собрании находятся кауравы — владыки своих сыновей, а также невесток. Пусть все они, поразмыслив над моими словами, ответят должным образом на этот вопрос.
 
Вайшампаяна сказал:
 
Когда она так говорила, жалобно рыдая, и не раз поглядывала на своих супругов, Духшасана сказал ей (много) грубых, неприятных и горьких слов. Видя ее, влекомую в то время, когда у нее наступили месячные, со спущенным верхним платьем, видя ее в таком состоянии, чего она вовсе не заслуживала, Врикодара, крайне удрученный всем своим существом, бросив взгляд на Юдхиштхиру, разразился гневом.
 
Так гласит глава шестидесятая в Сабхапарве великой Махабхараты.
 
Глава 61
Бхима сказал:
 
В притонах игроков находятся женщины легкого поведения, о Юдхиштхира,
 
но даже те на них не играют, ибо даже у тех к ним есть сострадание! Дань и другое огромное богатство, которое дал царь страны Каши, а также драгоценные камни, упряжные животные, богатства, доспехи и оружие, что доставили другие цари, наше царство, ты сам и мы — все отнято в игре нашими врагами. Однако у меня от всего этого но возникало гнева, ибо ты — наш владыка. Но я считаю преступным то, что ты играл на Драупади. Ведь эта дева, которая обрела пандавов (себе в супруги), не заслуживающая (такого обращения), из-за тебя одного терпит мучения от низких и злобных кауравов, склонных к бесчестным поступкам. Ради нее гнев мой обрушивается на тебя, о царь! Я сожгу твои руки. О Сахадева, принеси огня!
 
Арджуна сказал:
 
Прежде, о Бхимасена, ты никогда не говорил подобных слов. Несомненно, жестокие враги лишили тебя твоей высокой нравственности. Не следует исполнять желаний врагов. Соблюдай высочайший закон. Никто не смеет переступить (волю) своего старшего, справедливого брата. Ведь будучи вызван врагами, царь, помня о долге кшатрией, играл в кости по воле других. Это (несомненно) способствует нашей великой славе.
 
Бхимасена сказал:
 
Если бы я знал, что так совершено им самовольно, то я насильно, соединив обе его руки, сжег бы их на пылающем огне.
 
Вайшампаяна сказал:
 
Видя, как страдают пандавы и как мучается царевна Панчалы, Викарна, сын Дхритараштры, так сказал: «На тот вопрос, который задала Яджнясены, отвечайте, о цари! Если мы не решим этого вопроса, мы немедленно попадем в ад. Бхишма и Дхритараштра — два наистарейших (отпрыска рода) Куру, соединившись вместе, ничего не сказали, а также многоумный Видура. 

Потому и сын Бхараднаджи,[234] наставник всем (нам), а также Крипа — эти лучшие из дваждырожденных тоже не ответили на вопрос. Но другие цари, которые собрались здесь со всех сторон, пускай, отбросив пристрастие и гнев, ответят (на этот вопрос) согласно своему суждению. Дайте ответ, о цари, на тот вопрос, который не раз задавала прелестная Драупади, и, поразмыслив, скажите, кто на чьей стороне».
 
Так он многократно говорил всем тем, кто находился в собрании. Но хранители земли не сказали ему (ничего) — ни хорошего, ни плохого. Обращаясь так не раз ко всем царям, Викарна, сжимая свои руки и издыхая (как змей), сказал: «О владыки земли, ответите ли вы па этот вопрос или совсем не ответите, а я скажу здесь то, о кауравы, что считаю справедливым. О лучшие из мужей, обычно считают, что четыре порока бывает у царей: это охота, пьянство, игра в кости и чрезмерное увлечение любовными утехами. 

Ведь человек, имеющий к ним[235] пристрастие, живет, отвергая закон. И мир не одобряет действий, совершаемых тем, кто подвержен таким порокам. Поэтому, когда сын Панду, одержимый таким пороком (игры), был вызван игроками, он сделал ставку на Драупади. Она же, безупречная, является общей (супругою) всех пандавов. Проиграв сначала себя, этот пандава сделал ставку (на нее). Сын Субалы, сам стремящийся сделать ставку, уговорил (Юдхиштхиру сыграть) на Кришну. Поразмыслив обо всем этом, я не считаю ее проигранной».
 
Когда услышали это, среди присутствовавших в собрании поднялся великий шум, — все они одобряли Викарну и осуждали сына Субалы. И когда шум стих, сын Радхи[236] вне себя от гнева, простерши сверкающую руку, сказал такое слово: «На самом деле у Викарны наблюдается очень много превратного. (Но) от него исходящий (гнев) послужит для его же уничтожения, подобно тому как огонь, возникший от щепки, ее же уничтожает. Эти (все здесь присутствующие) не сказали ничего, хотя и были побуждаемы Кришною.[237] Я считаю (и все) они считают, что дочь Друпады выиграна по закону. 

Ты же только из мальчишества, о сын Дхритараштры, лопаешься (от гнева), ибо ты, хотя и мальчик, говоришь среди собрания, как говорят старики. Ты ведь не знаешь по-настоящему закона нравственности, о младший брат Дурьйодханы, раз ты, как скудоумный, говоришь о Кришне, которая выиграна, что она (будто бы) не выиграна. Ибо как же ты считаешь, что Кришна не проиграна, о сын Дхритараштры, когда в собрании старший среди пандавов сделал ставку на все свое богатство. 

Драупади же является частью его достояния, о бык из рода Бхараты! Так как же ты выигранную по закону Кришну считаешь не выигранной? Драупади была предложена по слову (Шакуни) и (затем) одобрена пандавами (как их ставка). По какой же причине она считается, по-твоему, невыигранной? Если же ты считаешь, что ее привели в собрание в одном платье несправедливо, ты выслушай от меня по поводу этого высокие слова.
 
Один только супруг определен для женщины богами, о потомок Куру! Эта же (Драупади) следует воле нескольких (мужей). Поэтому она несомненно рассматривается как нечестная женщина. По моему мнению, нет ничего удивительного в том, что ее привели в собрание, или что она в одном лишь платье, или же совсем раздета. Все состояние, которое было у них,[238] она сама и эти пандавы — все это богатство выиграно здесь сыном Субалы по закону. О Духшасана, этот Викарна совсем еще мальчик, хотя и говорит слова мудрости. Сними же одежды с пандавов, а также с Драупади».
 
Слушая это, о потомок Бхараты, все пандавы, сняв свои верхние одежды, сидели (молча) в зале собрания. Тогда Духшасана, о царь, среди собрания, с силою ухватив Драупади за платье, стал стаскивать его. Но всякий раз, как снималось платье с Драупади, о владыка народов, (на ней) одно за другим появлялось другое, точно такое же платье. Тогда при виде такого необычайного в мире (зрелища) среди царей поднялся шум одобрения, сопровождаемый грозными словами. Бхима же при этом, сжимая руки, с дрожащими от гнева губами, дал среди царей клятву громовым голосом:
 
«Внимайте этому моему слову, о кшатрии, обитающие в этом мире, — слову, которое раньше никогда еще не произносилось, другими людьми и которое другой (никогда) не произнесет. Если, сказав так, я не смогу выполнить этого, о владыки земли, то пусть я не обрету пути моих прадедов. (Пусть не попаду я в мир моих предков), если я не напьюсь крови этого низкого негодяя, подлейшего из потомков Бхараты, с силою разорвав его грудь во время битвы!».
 
Услышав его слово, заставляющее цепенеть (от ужаса) всех людей, все те, (кто был там), выразили ему глубокое уважение, осуждая сына Дхритараштры. Когда же груда платьев была убрана среди собрания, Духшасана, утомленный и пристыженный, сел (на свое место). И при виде сыновей Кунти (столь униженных) среди владык, находившихся в собрании, раздались тогда (обращенные к сыну Дхритараштры) слова: «позор, позор!», заставлявшие подниматься от возбуждения волоски на теле. «Кауравы не отвечают на вопрос (заданный им Драупади)», — раздавались восклицания. Все люди стали громко кричать, осуждая Дхритараштру. Тогда, подняв вверх руки, желая успокоить находившихся в собрании, Видура, знаток всех законов, сказал такое слово.
 
Видура сказал:
 
Драупади, задав такой вопрос, жалобно плачет, словно беззащитная. А вы, о участники собрания, не отвечаете на вопрос. От этого страдает закон. Ведь огорченный (человек) прибегает к собранию, распаляясь, словно жертвенный огонь. И его должны находящиеся всобрании успокоить, (следуя путем) справедливости и закона. Огорченный человек при этом может задать вопрос членам собрания о своих законных правах, и они, превозмогая влияние страсти и гнева, должны ответить на вопрос. 

Викарной уже был дан ответ на вопрос по его собственному разумению, о владыки людей! Вы также должны ответить на этот вопрос в соответствии со своим мнением. Ведь тот, кто знает законы нравственности и, явившись в собрание, не отвечает на (поставленный) вопрос, тот пожинает половину плодов, приносимых неправдой. Но кто знает законы нравственности и, явившись в собрание, говорит неправду, тот несомненно пожинает все плоды, (получаемые) от лжи. В связи с этим приводят следующее древнее сказание — спор между Прахладой[239] и отшельником, сыном Ангираса.[240]
 
Был некогда владыка дайтьев, по имени Прахлада. У него был сын Вирочана. Из-за девушки он стал нападать на Судханвана, сына Ангираса: «Я старше, я старше», — с такими словами из-за желания (обладать) девушкой оба они побились об заклад па свои жизни,[241] — так нам известно. 

Между ними возник спор (относительно решения этого) вопроса. И они спросили Прахладу: «Кто из нас старше? Ответь на этот вопрос, но не лги». Тот же, испугавшись этого спора, взглянул на Судханвана. Ему на это сказал Судханван, в гневе пылая, как жезл Брахмы:[242] «Если ты ответишь ложно, о Прахлада, или же не ответишь, то тогда Громодержец[243] разобьет твою голову громовой стрелой на сто частей». Когда так было сказано Судханваном, дайтья,[244] дрожа, как лист смоковницы, отправился к могущественному Кашьяпе,[245] чтобы спросить (у него совета).
 
Прахлада сказал:
 
Ты ведь знаток нравственного закона, которого должны придерживаться боги и асуры, равно и брахманы, о премудрый! Есть, однако, трудности (в понимании) этого закона. Выслушай же о них: какие (уготованы) потусторонние миры для того, кто не отвечает на (заданный) вопрос или же показывает ложно? Скажи мне о том, — я спрашиваю тебя.
 
Кашьяпа сказал:
 
Знающий, но не отвечающий на (поставленный) вопрос из страсти, гнева или страха, бросает на себя самого тысячу сетей Варуны.[246] По истечении полного года одна такая сеть спадает с него. Поэтому знающий правду должен говорить сущую правду. Ведь когда добродетель, пронзенная пороком, является в собрание (за помощью), тогда присутствующие в собрании сами бывают пронзены, если они не извлекут из нее жала. 

Половину (вины) приемлет главенствующий (в собрании),[247] четвертая часть падает на тех, кто выступает (неправедно), и четвертая часть — на (остальных) участников собрания, если они не осуждают поступков, достойных осуждения. (С другой стороны), главенствующий (в собрании) становится свободным от всех грехов, а также освобождаются (от них) и все участники собрания, когда осуждается тот, кто заслуживает осуждения, — грех падает лишь на того, кто его совершает. 

Те, кто говорят неправду, о Прахлада, когда их спрашивают о нравственном законе, — губят (свои) благочестивые деяния, а также семь (своих) поколений, предыдущих и последующих. Горе того, у кого отнято все состояние, и того, чей сын убит, горе, испытываемое должником, или горе того, кто обездолен царем, горе жены, лишившейся своего мужа, и того, кто отпал от своих сотоварищей, горе той, у мужа которой есть вторая жена, а также горе того, кто разорен (ложными показаниями) свидетелей, — все эти горести владыки тридцати (богов)[248] считают равными. Все эти горести обретает тот, кто говорит неправду. Свидетелем (кто-либо) становится от виденного воочию, от слышанного и от усвоения (самой вещи). Поэтому свидетель, говорящий правду, никогда не лишается религиозных заслуг и мирских выгод.
 
Видура сказал:
 
Услышав слова Кашьяпы, Прахлада сказал сыну: «Судханван старше тебя, точно так же как Ангирас (его отец) старше меня. Также и мать Судханвана старше твоей матери. Поэтому, о Вирочана, этот Судханван отныне владыка твоей жизни».
 
Судханван сказал:
 
Поскольку ты пренебрег любовью к своему сыну и остался верен закону, я повелеваю твоему сыну: пусть он живет сотню лет.
 
Видура сказал:
 
Таким образом, услышав о высочайшем законе, вы все, находящиеся в собрании, подумайте о том, какой ответ следует дать на вопрос, (заданный) Кришной.[249]
 
Вайшампаяна сказал:
 
Услышав слова Видуры, цари ничего не сказали (в ответ), Карна же сказал Духшасане: «Уведи рабыню Кришну во внутренние покои дворца». И Духшасана повлек среди собрания ту страдалицу, дрожащую, стыдливую, взывающую к пандавам.
 
Так гласит глава шестьдесят первая в Сабхапарве великой Махабхараты.
 
Глава 62
Драупади сказала:
 
Сначала мне нужно выполнить свой долг. Мною еще не дан (вам) ответ. Я лишилась сознания оттого, что этот могучий (Духшасана) насильно повлек меня. Я приветствую всех этих почтеннейших всобрании кауравов. Не может быть моей вины в том, что мною этого не было сделано (раньше).
 
Вайшампаяна сказал:
 
Влекомая им с (еще большей) жестокостью, несчастная страдалица, не заслуживавшая такого обращения, упала (на землю) и стала сетовать в собрании.
 
Драупади сказала:
 
Меня видели собравшиеся цари (только) на арене во время моей сваямвары.[250] Но нигде в другом месте меня не видели прежде. И вот сегодня я приведена в собрание. Я, которую раньше ни ветер, ни солнце не видели в моем доме,— я сегодня выставляюсь напоказ в зале собрания перед (всеми) кауравами. 

Ту, которую прежде пандавы ревностно оберегали даже от прикосновения ветра, теперь они (не защищают) и терпят, (взирая), как ее мучает этот злодей. И эти кауравы терпят то, что их невестка и дочь незаслуженно подвергается таким мучениям. Что же может быть (для меня) прискорбнее того, что я, честная и благородная женщина, (принуждена) вступить сегодня в зал собрания! Где справедливость у (этих) царей? Нам известно, что прежде замужних женщин не приводили в собрание.

 Тот древний, извечный закон (теперь) заброшен среди кауравов. Ибо каким образом я, благочестивая супруга пандавов, сестра Паршаты,[251] подруга Васудевы,[252] могла быть приведена в собрание царей? Этой супруге царя справедливости, происходящей из одинаковой с ним касты, ответьте, рабыня она или не рабыня. И я все исполню, о кауравы! Ведь этот низкий губитель славы кауравов[253] сильно терзает меня, и я не могу дольше переносить этого, о кауравы! Считаете вы меня выигранной или невыигранной, о цари, такой ответ я желаю (услышать от вас). Я же исполню то, (что скажете вы), о кауравы!
 
Бхишма сказал:
 
Я уже говорил, о счастливая, что путь закона гибок. Даже благородные мудрецы не в состоянии следовать ему в мире. Каким сильный умом человек представляет себе в мире закон, — то и признается другими за закон, хотя (в действительности) и бывают нарушения закона. Я не могу с уверенностью высказать суждение по твоему вопросу из-за гибкости (ума),[254] трудности (от множества сомнений)[255] и важности (разбираемого) дела. Несомненно, очень скоро наступит гибель этого рода, ибо все кауравы одержимы алчностью и безумием. 

Родившиеся в роду, о счастливая, к какому принадлежишь и ты, как наша невестка, даже если они сильно угнетаемы бедствиями, не отклоняются от справедливого, законного пути. Это твое поведение, о царевна Панчалы, то, что ты, даже оказавшись в беде, обращаешь свой взгляд только на закон, несомненно достойно тебя. Эти престарелые люди, Дрона и другие, знающие закон, сидят, поникнув головою, с лишенными (жизни) телами, словно дыхание отлетело от них. Юдхиштхира один является судьей[256] в этом вопросе, — таково мое мнение. Он сам должен сказать, выиграна ты или не выиграна.
 
Вайшампаяна сказал:
 
А цари, хотя и видели многое (из происходившего там) и (Драупади), плачущую в своем горе, словно морская орлица, боясь сына Дхритараштры,[257] не промолвили ни слова — ни хорошего, ни дурного. И видя тех царей, сыновей и внуков царей, погруженных в молчание, сын Дхритараштры, улыбнувшись, сказал тогда дочери царя Панчалы: «(Решение) этого вопроса, исходящего от тебя, о Яджнясени, должно зависеть от твоих супругов — от Бхимы, могучего силой, от Арджуны, от Сахадевы, а также от Накулы. 

Пусть они ответят на твой вопрос. Пусть все они скажут в присутствии благородных (пандитов)[258] ради тебя, о царевна Панчалы, что Юдхиштхира не повелитель им, и пусть сделают (таким образом) царя справедливости неправдивым, — тогда ты, о царевна Панчалы, освободишься от положения рабыни. Благородный царь справедливости, (неизменно) пребывающий в законе, подобный самому Индре, пусть сам скажет об этом: повелитель он тебе или не повелитель. И по слову его ты быстро предпочти одно (из двух). Ведь все кауравы, (находящиеся) в собрании, поглощенные твоей печалью, не могут отвечать (тебе) по существу, взирая на твоих несчастных супругов».
 
Тогда все, кто присутствовал в собрании, одобрили слова царя (из рода) Куру. (Одобрительно) крича, (иные) даже размахивали своими одеждами, а (среди других) раздавались также возгласы (сожаления): «Увы! Ах!». И все цари были охвачены радостью, они приветствовали справедливого (царя), лучшего из (рода) Куру.[259] Обратив свои лица в сторону, все цари взглянули на Юдхиштхиру, (ожидая), что скажет знаток закона. Они прониклись сильным любопытством: «Что скажет пандава Бибхатсу,[260] непобедимый в бою, Бхимасена и близнецы?». 

Когда шум умолк, Бхимасена, простерши свою огромную, красивоокруглую руку, умащенную сандалом, сказал: «Если бы этот наш старший (брат), царь справедливости Юдхиштхира, не был нашим повелителем, мы не простили бы (всего этого) роду Куру. Он владыка наших религиозных и аскетических заслуг, он владыка даже наших жизней. Если он считает себя проигранным, то и мы проиграны. Ибо (если это было бы) не так, то (ни одно существо), касающееся ногою земли, и (никто из) смертных, коснувшись волос царевны Панчалы, не ушли бы от меня живыми. Посмотрите на мои длинные, красивоокруглые руки, подобные бревнам! 

Оказавшись между ними, не сможет освободиться даже Совершитель (ста) жертвоприношений.[261] Но связанный узами закона, а также сдерживаемый уважением к старшему (брату) и самим Арджуной, я не пойду на такой страшный шаг. Однако, по дозволению царя справедливости, шлепками рук своих вместо мечей я изничтожил бы этих подлых сыновей Дхритараштры, подобно тому как лев уничтожает жалких тварей».
 
Тогда Бхишма, Дрона и Видура сказали ему: «Будь терпелив, все это вполне возможно для тебя».
 
Так гласит глава шестьдесят вторая в Сабхапарве великой Махабхараты.
 
Глава 63
Карна сказал:
 
Следующие три (категории лиц) являются неимущими: раб, ученик и несвободная женщина. Ты, о милая, — супруга раба и его достояние; но лишенная своего повелителя, ты являешься рабыней и составляешь богатство раба. Войдя в наш дворец, вместе со слугами ублажай нас, будучи принуждаема выполнять ту работу, какую тебе назначат. (Отныне) твоими повелителями, о царская дочь, являются все сыновья Дхритараштры, но не партхи. Выбирай скорее себе супруга, от которого ты не обретешь рабства из-за игры в кости. Ведь хорошо известно, что (женщина), постоянно находящаяся в рабстве, поступающая по своему желанию в отношении (выбора) супругов, не заслуживает порицания. 

Так пусть и у тебя будет так. Выиграны (нами) Накула, Бхимасена, Юдхиштхира, Сахадева и Арджуна. Сделавшись рабыней, ты, о Яджнясени, войди (в покои дворца). Твои супруги, будучи проиграны, не являются уже твоими повелителями. Разве Партха[262] считает пользой для себя или принимает за доблесть и мужество то, что он среди всего собрания рискнул в игре сделать ставку на дочь Друпады, царя Панчалы?
 
Вайшампаяна сказал:
 
Услышав то, неистовый Бхимасена глубоко вздохнул с прискорбным видом. Но послушный царю[263] и связанный узами закона, он (только) сжигал его глазами, покрасневшими от гнева.
 
Бхима сказал:
 
Я не гневаюсь на сына суты,[264] о царь, ибо в этом положении рабства мы оказались по заслугам. Но разве могли бы сегодня наши враги отважиться (говорить) мне (так), если бы ты не играл на нее,[265] о владыка людей?
 
Вайшампаяна сказал:
 
Услышав слова Радхейи,[266] царь Дурьйодхана тогда сказал такое слово Юдхиштхире, погруженному в молчание, бесчувственному: «Бхима и Арджуна и близнецы находятся (всегда) под твоею властью, о царь! Ответь на вопрос. Может быть ты считаешь Кришну непроигранной?». Сказав так сыну Кунти, он приподнял свою одежду и, ослепленный своим могуществом, насмешливо посмотрел на царевну Панчалы. Подзадоривая Радхею и как бы уязвляя Бхиму, он на глазах у Драупади показал свое левое бедро, напоминающее ствол бананового дерева или хобот слона, отмеченное всеми благоприятными признаками и наделенное громоподобной силой. 

Видя то, Врикодара, широко раскрыв свои красные глаза, сказал ему в присутствии царей, словно заставляя все собрание слушать (его слова): «Пусть Врикодара не достигнет миров,[267] одинаковых с (мирами) своих предков, если он не раздробит палицею этого бедра твоего в великой битве!». Изо всех отверстий (в теле) разгневанного Бхимы начали исторгаться вспышки огня, подобно тому как исторгаются языки пламени из щелей и трещин горящего дерева.
 
Видура сказал:
 
Глядите на серьезную опасность, исходящую от Бхимасены, как исходящую от сетей самого царя Варуны. Знайте, это высочайшее бедствие несомненно заранее ниспослано самой судьбой, оно уже обрушилось на бхаратов. Здесь совершена нечестная игра с нарушением всех правил, о сыновья Дхритараштры, а вы все еще спорите в этом зале собрания о женщине. Ваша безопасность и благосостояние подвергаются великой опасности. 

Кауравы (даже теперь) следуют греховным советам. Усвойте себе немедля, о кауравы, правило, о котором (я вам скажу). Если оно будет дурно воспринято, то и все собрание будет осквернено. Если игрок[268] ставил на нее[269] до того, как сам еще не был проигран, то он должен считаться ее повелителем. Ибо если ничего не имеющий играет на богатство (у него не существующее), то выиграть от него, я считаю, можно такое же точно богатство, какое можно обрести во сне. Услышав слово сына царя Гандхары,[270] о кауравы, не отступайте от этой истины.
 
Дурьйодхана сказал:
 
Я (хочу) придерживаться слов Бхимы и Арджуны, а также близнецов. Если они скажут, что Юдхиштхира не повелитель им, тогда ты избавишься от рабства, о Яджнясени!
 
Арджуна сказал:
 
Этот благородный сын Кунти, царь справедливости, был нашим повелителем до игры. Но чей он владыка после того, как он проиграл себя, — решайте вы, все кауравы.
 
Вайшампаяна сказал:
 
Тогда во дворце царя Дхритараштры, в помещении, где поддерживался священный огонь и совершалось ему возлияние, громко завыл шакал, в ответ ему заревели ослы, о царь, и отовсюду птицы страшные закричали. И (смысл) тех страшных криков распознали Видура, знающий сущность (всех вещей), и дочь Субалы.[271] А Бхишма, и Дрона, и также мудрый Гаутама[272] громко воскликнули: «свасти, свасти!». 

Тогда Гандхари и мудрый Видура, увидев то страшное предзнаменование, поведали в великой печали обо всем царю (Дхритараштре). И царь тогда сказал такое слово: «Ты уже погубил себя, о малоумный Дурьйодхана, когда ты, о дурновоспитанный, (так) разговаривал в собрании с женой главенствующих кауравов, особенно с Драупади, их законной супругой». Сказав так, мудрый Дхритараштра, чей разум направлен на суть (вещей), стремясь спасти от гибели своих родственников и друзей, размышляя своим умом, сказал Кришне, царевне Панчалы, утешая ее.
 
Дхритараштра сказал:
 
Выбирай дар, о царевна Панчалы, какой желаешь (получить) от меня. Ибо преданная справедливости и добродетельная, ты — самая лучшая из моих невесток.
 
Драупади сказала:
 
Если ты даешь мне дар, о бык из рода Бхараты, я прошу,[273] чтобы прекрасный Юдхиштхира, преданный всем обязанностям, не был рабом. Пусть неразумные мальчики не говорят о моем мудром (сыне) Пративиндхье,[274] оказавшемся (рабом): «это сын раба». Будучи прежде царевичем, каким еще не был никто из мужчин, и взлелеянный (царями), он погибнет, видя себя на положении сына раба, о потомок Бхараты!
 
Дхритараштра сказал:
 
Я дам тебе второй дар, о милая! Выбирай его у меня. Ибо сердце мое (склонно) наградить (тебя еще). Ты заслуживаешь не одного дара.
 
Драупади сказала:
 
Бхимасену и Дхананджаю вместе с колесницами и луками, Накулу и Сахадеву (хочу видеть свободными), — этот второй дар я выбираю себе.
 
Дхритараштра сказал:
 
Выбирай себе третий дар от нас, ибо ты недостаточно вознаграждена двумя (дарами). Соблюдающая закон, ты — лучшая среди всех моих невесток.
 
Драупади сказала:
 
Жадность ведет к гибели закона, о прославленный! Не заслуживая третьего дара, я не смею его получить, о лучший из царей! Говорят, что для вайшьи (допускается просить) один дар, для женщины-кшатрийки — два дара, три же дара — для царя, о владыка царей, и для брахмана — сотню даров. Эти мои супруги, оказавшиеся в жалком состоянии, избавившись от него, добудут себе благополучие, о царь, своими благочестивыми делами.
 
Так гласит глава шестьдесят третья в Сабхапарве великой Махабхараты.
 
Глава 64
Карна сказал:
 
Среди женщин, которые известны нам в этом мире как славящиеся своей красотой, мы не слыхали ни об одной, (совершившей) подобный подвиг. В то время как сыновья Притхи и Дхритарштры были сильно обуреваемы гневом, Драупади-Кришна явилась для сыновей Панду спасением. (В самом деле), когда сыновья Панду тонули, погружаясь в океан бесславия, где не было лодок, эта царевна Панчалы стала для них лодкой, переправившей их на другой берег.
 
Вайшампаяна сказал:
 
Услышав это, а именно, что жена явилась для сыновей Панду (спасительным) прибежищем, негодующий Бхимасена сказал, сильно огорченный душою: «Девала[275] говорил, что в человеке заложены три света: потомство, деяния и ученость, ибо от них произошли творения. Когда тело лишено жизни, стало нечистым и оставлено на месте сожжения[276] родственниками, эти три (света) появляются, (чтобы поддерживать всякого) человека (после его смерти). Но свет, находящийся в нас, погас из-за оскорбления, (нанесенного) нашей супруге. Каким образом, о Дхананджая, может (поддерживать нас) потомство, родившееся от оскорбленной (жены)?
 
Арджуна сказал:
 
Люди вышестоящие, о потомки Бхараты, никогда не обращают внимания на грубые слова, которые могут или не могут быть сказаны нижестоящими. Благочестивые, обретя доверие к себе, признают его и в отношении других, и поэтому они помнят только добрые дела (своих противников), но не враждебные их поступки.[277]
 
Бхима сказал:
 
Я тут же немедленно убью этих врагов всех вместе. Или же, о царь царей, ты (сам), выйдя (отсюда), истреби их вместе с корнем, о потомок Бхараты! Что нам тут разговаривать и чего нам печалиться, о потомок Бхараты! Теперь же я убью их тут, и правь ты (всей) этой землею.
 
Вайшампаяна сказал:
 
И сказав так, Бхимасена, окруженный младшими братьями, как лев среди мелких тварей, стал поминутно поглядывать на дубину. И увещеваемый и охлаждаемый Партхой,[278] вершителем безобидных деяний, могучерукий и отважный (Бхима) проникался огнем внутреннего гнева. И когда он (все более) гневался, из его ушей и других органов, о владыка людей, стал исторгаться огонь вместе с дымом, искрами и пламенем. 

Лицо его стало страшным на вид из-за излома нахмуренных бровей, словно это (было лицо) самого воплощенного Ямы во время гибели мира. Юдхиштхира, рукою удержав его, могучерукого, о потомок Бхараты, сказал ему: «Не надо так, стой спокойно!». И удержав его, могучерукого, с глазами, покрасневшими от гнева, он подошел к отцу Дхритараштре с почтительно сложенными ладонями.
 
Так гласит глава шестьдесят четвертая в Сабхапарве великой Махабхараты.
 
Глава 65
Юдхиштхира сказал:
 
О царь, что мы должны сделать для тебя? Прикажи нам, ибо ты наш владыка, а мы хотим всегда оставаться послушными твоим велениям, о потомок Бхараты!
 
Дхритараштра сказал:
 
О Аджаташатру, благо тебе! Отправляйтесь с миром и в безопасности. С моего дозволения, управляйте, владея богатствами, своим царством! Прими же от меня, престарелого, это повеление целиком, подсказанное разумом, как высочайшее благотворное средство. Ты знаешь, о сын, что путь законов гибок, о Юдхиштхира! Ты скромен, о премудрый, и ты прислуживаешь старцам. Где разум — там и спокойствие. Поэтому следуй по пути мира, о потомок Бхараты! Не на камень падает топор — топор обрушивается на дерево. 

Лучшими людьми считаются те, которые не помнят вражды, которые видят только достоинства, но не недостатки (своих противников) и которые (сами) не ищут раздора. Во время спора, о Юдхиштхира, грубости говорят низкие из людей; безразличные говорят грубости в ответ им, когда те скажут. Лучшие же и мудрые люди, скажут им или не скажут дурные и грубые слова, никогда не отвечают на них. Благочестивые, обретя доверие к себе, признают его и в отношении других, и поэтому они помнят только добрые дела (своих противников), но не враждебные их поступки.[279] Ты, благородный, вел себя именно так в этом собрании благочестивых. Поэтому, о сын, не храни в сердце своем грубости Дурьйодханы. 

Посмотри на свою мать[280] Гандхари и на меня, желающего тебе добра, посмотри на престарелого и слепого отца своего, находящегося здесь, о потомок Бхараты! Эту игру в кости я дозволил с осмотрительностью, имея желание встретиться с друзьями и узнать силу и слабость своих сыновей. Не следует же, о царь, печалиться о кауравах, чьим правителем являешься ты, а советником — мудрый Видура, опытный во всех шастрах. У тебя — справедливость, у Арджуны — доблесть, у Бхимасены — могущество, а у близнецов, первейших среди людей, — вера и послушание старшим. О Аджаташатру, добро тебе! Возвращайся в Кхандавапрастху.[281] Да будет у тебя с (двоюродными) братьями братская любовь. И пусть твое сердце всегда зиждется на справедливости.
 
Вайшампаяна сказал:
 
И когда так было сказано, лучший из потомков Бхараты, царь справедливости Юдхиштхира, совершив все обряды благовоспитанности, отправился вместе с братьями (к себе домой). Взойдя на колесницы, видом напоминающие облака, они вместе с Кришной[282] отправились с радостными сердцами в лучший из городов — Индрапрастху.
 
Так гласит глава шестьдесят пятая в Сабхапарве великой Махабхараты.
 
КОНЕЦ СКАЗАНИЯ ОБ ИГРЕ В КОСТИ
 
 
 
Комментарии
[1] Город, носящий имя слона — название города Хастинапура, наследственной столицы кауравов. См. прим. 19 к «Сказанию о жертвоприношении Раджасуя».
 
[2] Скрывая чувство (стыда) — так согласно толкованию Девабодхи: akaram lajja-adi-anubhavam.
 
[3] Т. е. пандавов.
 
[4] Сын Субалы — т. е. Шакуни, дядя Дурьйодханы. См. прим. 28 к «Сказанию о жертвоприношении Раджасуя».
 
[5] Шветашва — букв. «разъезжающий на белых конях», эпитет Арджуны.
 
[6] Т е. Юдхиштхиры.
 
[7] Т. е. Индры.
 
[8] Шучи и Шукра — название индийских летних (жарких) месяцев: 1) месяца Ашадха, соответствующего июню—июлю и 2) месяца Джйештха, который соответствует маю—июню.
 
[9] Т. е. Кришной.
 
[10] т. е. Юдхиштхиры.
 
[11] Т. е. кауравы.
 
[12] Т. е. пандавы.
 
[13] т. е. Кришна.
 
[14] Т. е. Арджуной.
 
[15] Пожиратель жертв — т. е. Агни, бог огня.
 
[16] Лук гандива — см. прим. 53 к «Сказанию о дворцах собраний».
 
[17] Т. е. зодчего асуров или данавов (демонов). См. прим. 3 к «Сказанию о дворцах собраний».
 
[18] т. е. Арджуна.
 
[19] Кинкара, кинкары — букв. «что-нибудь делающие», слуги, прислужники.
 
[20] т. е. с Ашваттхаманом.
 
[21] Радхея — букв. «сын (приемный) Радхи», эпитет Карны, внебрачного сына Кунти, воспитанного Радхой, супругой возницы (суты) Адхиратхи. Отсюда и прозвище Карны: сын возницы, сын суты.
 
[22] Гаутама — букв, «сын Гаутамы», здесь прозвище Крипы, сына Гаутамы, которое звучит одинаково с именем его отца.
 
[23] Саумадатти — букв. «сын Сомадатты», прозвище Бхуришракаса, героя-воина, который впоследствии был убит пандавами. См. также прим. 33 к «Сказанию о жертвоприношении Раджасуя».
 
[24] Т. е. Юдхиштхира, сын Кунти.
 
[25] Т. е. над Юдхиштхирой.
 
[26] Сын Гандхари — т. е. Дурьйодхана, старший сын царя Дхритараштры от его супруги Гандхари, которая была дочерью Субалы, царя Гандхары. См. прим. 27 к «Сказанию о жертвоприношении Раджасуя».
 
[27] Обладающий оком знания — букв. «имеющий вместо глаз разум», слепой. Так как царь Дхритараштра родился слепым, то оком ему служил разум, коим он всегда руководствовался. Выражение «обладающий оком знания» поэтому следует понимать в смысле умудренный разумом, хотя и слепой, одаренный мудростью, премудрый.
 
[28] Т. е. у Юдхиштхиры.
 
[29] Ведущие домашний образ жизни — т. е. являющиеся домохозяевами, или отцами семейства; иными словами: находящиеся на второй ступени благочестивой жизни. См. прим. 9 к «Сказанию об убийстве Шишупалы».
 
[30] Камбоджа — см. прим. 88 к «Сказанию о дворцах собраний».
 
[31] Кадали — вид антилопы.
 
[32] Сотни и тысячи колесниц, коров и кобылиц и тридцать сотен верблюдиц движутся и разгуливают (во дворе дворца) — здесь во фразе общее подлежащее — catani, а все три наречия, а именно : catacah, sahasracah и trincatam, являются приложениями к catani, от которого зависят два Genetiv'a (Род. п.): ratha-yosidgavagvasya и ustrava-minam.
 
[33] И жители (деревень) — букв. «те, чье богатство состоит из участков земли». Согласно толкованию Девабодхи: это жители, обитатели. Датт и Рой понимают это как определение к brahmanah и переводят: «Brahmanas, supported by the land (или: lands) presented to them (by Judhisthira) (или: Judhisthira hath given them)».
 
[34] Камандалу — обычно глиняный или деревянный сосуд для воды, употребляемый отшельниками.
 
[35] Т. е. Юдхиштхире.
 
[36] Амрита — напиток бессмертия, амброзия или нектар, пища богов. В тексте букв. «мед». Перевод сделан согласно толкованию Девабодхи: madhu amrtam — «madhu, т. е. амрита».
 
[37] Восточный и Южный океаны — под первым, который называется также Великим морем, имеется в виду нынешний Бенгальский залив, под вторым — по-видимому, Индийский океан.
 
[38] Западный океан — имеется в виду нынешнее Аравийское море.
 
[39] Северный океан — очевидно, имеется в виду океан, будто бы существующий по другую сторону Гималаев.
 
[40] Так согласно толкованию Девабодхи: uttaram na gacchati agamyatvat.
 
[41] Т. е. бога богатства. См. прим. 170 и 290 к «Сказанию о дворцах собраний».
 
[42] Т. е. у Юдхиштхиры.
 
[43] Т. е. в смысле: что тебе тогда до меня?
 
[44] Вступление в век Кали — т. е. вступление в Кали-югу, преддверие Кали-юги. Кали — имя божества, олицетворяющего злую судьбу, а также Кали-югу — последний из четырех мировых периодов индийской мифологии, который считается веком зла и насилий. Он считается железным веком, продолжительность его равна 432 000 земных лет, и начинается он будто бы с 13 февраля 3102 г. до н. э. (см. прим. 65 к «Сказанию о дворцах собраний»). Являясь олицетворением духа зла, Кали неизменно выступает и во время игры в кости как их очко, в то время как сами игральные кости олицетворяются в виде божества Двапары.
 
[45] Т. е. Видура. См. прим. 60 к «Сказанию о жертвоприношении Раджасуя».
 
[46] Апагея — букв. «сын реки (Ганги)», эпитет Бхишмы, который также прозывается Гангея с тем же значением. См. прим. 20 К «Сказанию о жертвоприношении Раджасуя».
 
[47] Сута — собственно возница, представитель воинской касты. Сопровождая своих повелителей на битву, возницы, или суты, бывали свидетелями их боевых подвигов и воспевали их. Сута, таким образом, имеет здесь значение сказителя, и под ним подразумевается Уграшравас, сын возницы Ломахаршаны. В обрамлении Махабхараты сказитель-сута Уграшравас всегда обращается к легендарному мудрецу Шаунаке, которому он рассказывает поэму Махабхарату точно так, как он ее слышал от Вайшампаяны, ученика Вьясы. Поэтому изложение Махабхараты ведется главным образом от лица Вайшампаяны, который обращается к царю Джанамеджайе.
 
[48] Т. е. мудрец Вайшампаяна, который рассказывает поэму Махабхарату царю
 
Джанамеджайе.
 
[49] Амбика — дочь царя Каши, старшая супруга царя Вичитравирьи и мать Дхритараштры.
 
[50] Т. е. Индры. См. прим. 168 к «Сказанию о дворцах собраний».
 
[51] Уддхава — имя дяди, a по другим версиям — двоюродного брата Кришны. В Махабхарате Уддхава почитается близким другом и советником Кришны.
 
[52] Т. е. Индра.
 
[53] Чайтраки и каукуры, караскары и лохаджанги — по-видимому, названия племен или народностей, из коих караскары обитали в южной Индии. По-видимому, они населяли страну, отождествляемую с Каракалом в южной Канаре, в штате Мадрас, знаменитую благодаря джайнским и буддийским пилигримам. Остальные не выяснены.
 
[54] Бинду — название озера, очевидно, то же, что и Биндусарас. См. прим. 49 к «Сказанию о дверцах собраний».
 
[55] Т. е. Бхимасена.
 
[56] Т. е. с Арджуной.
 
[57] Т. е. Накула и Сахадева.
 
[58] Как относящихся к тканям, так и добытых из недр земли — так согласно толкованию Девабодхи phalatah phalikam vastradi bhumitah akarajam hlradi.
 
[59] Камбоджа — см. прим. 88 к «Сказанию о дворцах собраний».
 
[60] Из овечьей ... шерсти — точнее: из (шерсти) от овец породы Эда.
 
[61] Титтири и кальмаша. — Титтири — род перепелки, здесь масть, напоминающая окраску перепелки. Кальмаша ) — букв. «пестрый», «пегий».
 
[62] С носами, как у попугаев — согласно толкованию Девабодхи: «с густо-коричневыми мордами».
 
[63] Пилу, шами и ингуда. — Пилу — род дерева (Gareya arborea или Salvadora persica). Шами — название породы дерева (Prosopis spicigera, или Mimosa suma, или Acacia suma), которое содержит будто бы огонь, так как оно употребляется для разжигания священного огня. Ингуда — род лекарственного дерева (Terrainalia catappa), а также орех этого дерева.
 
[64] Кхарва — огромное число, равное 10 000000000 (десяти биллионам).
 
[65] Карпасика — букв. «хлопчатниковая», «изобилующая хлопком», название области или страны; местонахождение не выяснено.
 
[66] Ранку — особая порода антилопы. В тексте rankavani, т. е. производное слово от ranki, — «(шкуры) антилоп из породы Ранку».
 
[67] Гандхарвы — см. прим. 119 к «Сказанию о дворцах собраний».
 
[68] Бхарукаччха — древнее название города Бароча (Barygaza у греков); он назывался также Бхригупура. Согласно джатакам (Sup-paraka Jalaka), Бхарукаччха был морским портовым городом царства Бхару.
 
[69] Т. е. от дождевой воды.
 
[70] Или же (доставляемой) сосудами из рек — так согласно толкованию Девабодхи: nadi-mukhaih nadi-patraih.
 
[71] Вайрамы, парады и ванги вместе с китавами. — Вайрамы — название племени или народности; точное местонахождение не выяснено. Парады — по-видимому, имеются в виду парфяне. Ванги — см. прим. 96 к «Сказанию о дворцах собраний». Китавы — букв, «игроки», название племени; точное местонахождение не выяснено.
 
[72] Прагджьйотиша — см. прим. 14 к «Сказанию о покорении мира» (стр. 193).
 
[73] Яваны — см. прим. 89 к «Сказанию о дворцах собраний».
 
[74] Чины — см. прим. 16 к «Сказанию о покорения мира».
 
[75] Хуны — название народности, населявшей страну Хунадешу, которая была расположена вокруг города Шакалы, так как Михиракула, представитель хунов, сделал ее своей столицей.
 
[76] Шаки — по-видимому, народ, отождествляемый со скифами, которые господствовали на северо-западе Индии. Согласно греческим географам, шаки жили восточнее Согдианы (ныне Памир).
 
[77] Удры — название народности, населявшей страну Удру (ныне Орисса). Ср. прим. 152 к «Сказанию о покорении мира».
 
[78] Харахуны — см. прим. 184 к «Сказанию о покорении мира».
 
[79] Способных пройти (в день) сто (йоджан) — так согласно толкованию Девабодхи: sata-patinah cata-yojana-gaminah.
 
[80] Пахли — название страны, которая обычно отождествляется с Бактрией (ныне Балх). См. прим. 40 к «Сказанию о покорении мира» и прим. 36 к «Сказанию об убийстве Шишупалы».
 
[81] Чина — древнеиндийское название Китая, который в средневековый период назывался Махачина (Великий Китай). См. также прим. 16 к «Сказанию о покорении мира».
 
[82] Изготовленных в Западной стране — так согласно толкованию Девабодхи: aparantah pacima-decah. Поскольку под Западным морем или океаном (Paccimodadhi) подразумевается Аравийское (Арабское) море, то под Западной страной (Pagcimadega) можно предположить Аравию.
 
[83] Тукхары — название народа, населявшего страну, которая отождествляется с Балхом (Бактрия у греков и Тохаристан у арабских географов), тохары. Страна Тукхара (или Тушара) славилась чистокровными конями.
 
[84] Канки — по-видимому, одно из позднейших племен, восходящих к роду Мадхава (или ядавов).
 
[85] Ромаши — здесь, по-видимому, «волосатые люди», название особого племена.
 
[86] Люди с рогами — очевидно, полумифические существа.
 
[87] Покрытые тигровыми шкурами — так согласно толкованию Девабодхи: vyaghracarma-avrtan.
 
[88] Одеяла — так согласно толкованию Девабодхи: paristoman kambalan.
 
[89] Восточные страны, или Восточная страна — по-видимому, подразумеваются области, которые были расположены у Восточного океана, или Великого моря, ныне Бенгальского залива, т. е. страны Ванга (Бенгалия) и др., или же подразумевается страна, лежащая по ту сторону Восточного океана, а именно Суварнабхуми (ныне Бирма).
 
[90] Шайлода — предполагают, что это река Джаксарта, которая протекает через северный край Согдианы (ныне Памир); по другим версиям, она отождествляется с рекой Ситой, которая течет по плоскогорью на юг от озера Иссык-Куль в Тянь-Шане. Река Джаксарта называется также Сыр-Дарья, и, очевидно, Sir является искаженной формой от Sita, a Daria означает «река». В Махабхарате и Рамаяне говорится, что река Шайлода находится между горами Меру и Мандарой и вблизи северных Куру. См. следующие два примечания.
 
[91] Меру — в индийской мифологии название горы в Хималаях. Меру иначе называется Сумеру-парвата (гора Сумеру), которая отождествляется с Рудра-Хималаями в Гарвале, где Ганга берет свое начало.
 
[9] Мандара — название легендарной горы, отождествляется с горой Мандарагири, расположенной в районе Бхагальпура, в 56 км южнее Бхагальпура.
 
[93] Кичака — род полого бамбука, гудящего на ветру.
 
[94] Кхаши, экашаны и аджьйохи, прадары и диргхавену, пашупы и кунинды, танганы и паратанганы. — Кхаши — нааванае племени или народности, обитавшей в северной части Индии. Экашаны и аджьйохи, прадары и диргхавену — названия различных племен или народностей, точное месторасположение коих не выяснено. Пашупы — по-видимому, скотоводческое племя. Кунинды — см. прим. 40 к «Сказанию о совещании». Танганы — название племени или народности, обитавшей в верхней части долины реки Сараю (ныне Гогра). Паратанганы — по видимому, народность, обитавшая в нижней (южной) части долины Сараю (Гогры).
 
[95] Дрона — сосуд, сделанный из дерева, служащий также мерой зерна, равной по емкости 15—16 кг, либо 1 андхака.
 
[96] Очевидно, согласно поверью, добытое из земли муравьями, т. е. легко или-даром доставшееся.
 
[97] Чампака — род дерева, цветущего желтыми, благоуханными цветами (Michelia campaka).
 
[98] Северные кауравы — см. прим. 58 к «Сказанию о покорении мира.
 
[99] Властители горных племен — parvatiyah.
 
[100] Т. е. царя Юдхиштхиры. См. прим. 72 к «Сказанию об убийстве Джарасандхи».
 
[101] Кираты — см. прим. 94 к «Сказанию о дворцах собраний».
 
[102] Гора восхода солнца — по-видимому, то же, что Удаягири, название горы, которая находится в 8 км южнее Бхуванешвары в Ориссе (штат Саураштра). Она является отрогом горной цепи Ассия (древняя Чатушпитха), где находится много буддийских скульптур, относящихся к очень древнему времени.
 
[103] Варишена — по-видимому, название моря или океана, который, согласно индийской космографии, будто бы находится в заоблачных высотах, на вершинах гор.
 
[104] Лохитья — имя сына Брахмы, здесь название реки Брамапутры; последнее название также означает «сын Брахмы».
 
[105] Каявьи, дарады, дарвы, шуры и вайямаки. Каявьи — название племени, местонахождение которого не выяснено. Дарады — см. прим. 41 к «Сказанию о покорении мира». Дарвы — см. прим. 32 к «Сказанию о покорении мира». Шуры и вайямаки — букв. «геройские» и «терпеливые», названия племен, местонахождение коих не выяснено.
 
[106] Аудумбары, дурвибхаги и парады вместе с бахликами. — Аудумбары — букв. «обитающие в лесах деревьев удумбара», название племени. Дурвибхаги — букв. «трудно разобщимые», название племени; местонахождение обоих не выяснено. Парады — букв. «переправляющие на ту сторону», название племени, возможно парфяне. Бахлики — см. прим. 40 к «Сказанию о покорении мира».
 
[107] Кашмиры, кундаманы, паураки и хансакаяны. — Кашмиры — название народа, населявшего страну Кашмир (см. прим. 29 к «Сказанию о покорении мира»). Кундаманы, паураки и хансакаяны — названия различных племен, местонахождение коих не выяснено.
 
[108] Шиби, тригарты и яудхейи, мадры и кекайи. Шиби — см. прим. 168 к «Сказанию о покорении мира». Тригарты — см. прим. 31 к «Сказанию о покорении мира». Яудхейи — название воинственного племени; местонахождение не выяснено. Мадры — см. прим. 187 к «Сказанию о покорении мира». Кекайи — см. прим. 110 к «Сказанию о дворцах собрании».
 
[109] Амбаштхи, каукуры, такшьи и вастрапы вместе с пахлавами. Амбаштхи — см. прим. 170 к «Сказанию о покорении мира». Каукуры — название племени, родственного с кукурами (см. прим. 99 к «Сказанию о совещании»). Такшьи и вастрапы — названия племен, местонахождение коих не выяснено. Пахлавы — см. прим. 188 к «Сказанию о иокорении мира».
 
[110] Васати вместо с маулеями, кшудраками и малавами; шаундики, куккуры и шаки. — Васати — название племени, местонахождение коего не выяснено. Маулейи — название племени, по-видимому, населявшего Мулею, или Малу — гору или горную местность в южной части Западных Гат. Кшудраки — название племени, жившего военным ремеслом. Малавы — см. прим. 171 к «Сказанию о покорении мира». Шаундики — букв. «перегонщики и продавцы хмельных напитков», название племени или смешанной касты. Куккуры — название племени, местонахождение коего не выяснено. Шаки — см. прим. 76 к «Сказанию об игре в кости».
 
[111] Анги и ванги, пундры, шанаватьи и гайи. Анги и ванги — название народа, населявшего страны или области Анга и Ванга (см. прим. 95 и 96 к «Сказанию о дворцах собраний»). Пундры — см. прим. 39 к «Сказанию о жертвоприношении Раджасуя». Шанаватьи — название племени или, возможно, касты точилыциков и шлифовальщиков (исходя из этимологического значения). Гайи — см. прим. 79 к «Сказанию о покорении мира».
 
[112] Принадлежащие к определенным родовым объединениям — crenimantah.
 
[113] Властители калингов и тамралипты вместе с пундракамй. — Властители калингов — т. е. повелители народа, населявшего страну Калинга (см. прим. 102 к «Сказанию о дворцах собраний»). Тамралипты — название народа, населявшепо область и город Тамралипту (см. прим. 103 к «Сказанию о покорении мира»). Пундраки — название народа, родственного с пундрами, то же, что и пундры (см. прим. 39 к «Сказанию о жертвоприношении Раджасуя»).
 
[114] Белые шелковые платья — так согласно толкованию Девабодхи: patrornam dhauta-kauceyam.
 
[115] Камьяка — название oзepa, которое было расположено в лесу Камьяка на Курукшетре, к юго-востоку от Тханесвара.
 
[116] Т. е. Индры.
 
[117] Шукары — по-видимому, одно из племен млеччхов, населявшее Шукаракшетру, ныне Сорон на Ганге, приблизительно в 45 км к северо-востоку от Эты (штат Уттар Прадеш).
 
[118] Матсьи — см. прим. 247 к «Сказанию о дворцах собраний» и прим. 45 к «Оказанию о жертвоприношении Раджасуя».
 
[119] Страна Паншу — букв. «песчаная страна», название древней области в Индии, месторасположение которой не выяснено.
 
[120] Т. е. Друпадой.
 
[121] Вайдурья — см. прим. 74 к «Сказанию о дворцах собраний».
 
[122] Синхалы — см. прим. 43 к «Сказанию о жертвоприношении Раджасуя»
 
[123] Т. е., согласно толкованию Девабодхи, брахманы (высшая каста), кшатрии и вайшьи (средчие касты) и шудры (низшая каста). См. также прим. 356 к «Сказанию о дворцах собраний».
 
[124] Т. е. пандавам.
 
[125] Тридцать тысяч биллионов — ayutam trtni padmani.
 
[126] Т. е. являющихся домохозяевами, или отцами семейства (см. прим. 29 к «Сказанию об игре в кости»).
 
[127] Т. е. давших обет безбрачия, ведущих воздержанную жизнь.
 
[128] Т. е. Драупади.
 
[129] Панчалы — см. прим. 42 к «Сказанию о совещании».
 
[130] Андчаки и вришни — см. прим. 26 к «Сказанию о дворцах собраний», прим. 100 к «Сказанию о совещании» и прим. 5 к «Сказанию о подношении почетного дара».
 
[131] Судакшина — царь Камбоджи, впоследствии убитый Арджуной.
 
[132] Камбоджа — см. прим. 88 к «Сказанию о дворцах собраний».
 
[133] Т. е. Шишупала, владыка страны Чеди.
 
[134] По-видимому, царь Брихадратха, отец Джарасандхи.
 
[135] Т. е. царь Вирата.
 
[136] Экалавья — сын нишадского царя Хираньядхануса, искусный стрелок из лука.
 
[137] Аванти — см. прим. 121 к «Сказанию о покорении мира».
 
[138] Джамадагни — брахман и подвижник. Сын Джамадагни — т. е. Парашурама («Рама с топоров»), великий воин и подвижник.
 
[139] т. е. Юдхиштхире.
 
[140] Сатьяки — см. прим. 63 к «Сказанию о совещании».
 
[141] Кальпа — в индийской мифологии мировой период, составляющий одни сутки Брахмы и равный двум махаюгам, т. е. 8 640 000 земных лет. См. прим. 65 к «Сказанию о дворцах собраний».
 
[142] Здесь подразумевается прародитель Брахма.
 
[143] Бибхатсу — букв. «испытывающий отвращение», «ненавидящий», прозвище Арджуны.
 
[144] Убийца Шамбары — эпитет Прадьюмны, бога любви (сына Кришны и Рукмини), который убил демона Шамбару, своего ненавистного врага.
 
[145] Яуванашва — см. прим. 51 к «Сказанию о дворцах собраний».
 
[146] Ману — сын Самосущего (Брахмы), почитается родоначальником человеческого рода.
 
[147] Притху — царь, сын Вены, сына Анги. Согласно легендам, он назывался первым царем, от которого земля получила свое название Притхви (Prthvi), т. е. «Подвластная (царю) Притху». Однако этимологически она имеет значение «Обширная» (имя женского рода) от первоначального значения слова prthu — «широкий», «обширный».
 
[148] Бхагиратха — см. ирим. 57 к «Сказанию о дворцах собраний».
 
[149] Харишчандра — см. прим. 187 к «Сказанию о дворцах собраний».
 
[150] т. е. Юдхиштхира.
 
[151] Т. е. от Гандхари.
 
[152] Саптатанту — букв. «состоящий из семи нитей», т. е. из семи частей, название большого и длительного жертвоприношения.
 
[153] Свой закон (svadharma) — свой, обязательный закон для каждой из четырех каст (варн) и четырех ступеней жизни, закон своей касты.
 
[154] Т. е. наставник богов.
 
[155] Т. е. Индра.
 
[156] Намучи — имя демона-данавы, которого убил Индра, срезав ему голову ваджрой — громовой стрелой.
 
[157] Т. е. Дхритараштра. См. прим. 64 к «Сказанию об убийстве Шишупалы».
 
[158] Т. е. Шакуни, дядя Дурьйодханы.
 
[159] Кроша — мера длины, равная 3,5 км.
 
[160] Т. е. в Индрапрастху.
 
[161] Т. е. Юдхиштхира.
 
[162] т. е. Видура.
 
[163] В искусстве игры превосходящий всех царей — так согласно толкованию Девабодхи: rajatidevi rajnah sarvan atikramya devitum cilam asya.
 
[164] Обладающий большой ловкостью рук — так согласно толкованию Девабодхи: krtahasto yatheslam aksa-patakah, т. е. «способный бросать игральные кости так, как ему захочется».
 
[165] Постигший тайну игральных костей — так согласно толкованию Девабодхи: mataksah jnataksah.
 
[166] Т. е. Юдхиштхира.
 
[167] Облаченный в (царские) одежды — однако, согласно толкованию Девабодхи, это означает: parimita-parivarah, т. е. «с ограниченной свитой».
 
[168] Т. е. Юдхишгхира.
 
[169] Сын Дроны — т. е. Ашваттхаман.
 
[170] Т. е. с Шакуни.
 
[171] Гандхари — старшая супруга Дхритараштры.
 
[172] Рохини — дочь прародителя Дакши и любимая супруга Сомы, божества Месяца. Рохини олицетворяет собою девятое лунное созвездие.
 
[173] Т. е. приемного отца, своего дядю Дхритараштру.
 
[174] Т. е. Драупади.
 
[175] Свасти — см. прим. 35 к «Сказанию о дворцах собраний».
 
[176] Млеччхи — см. прим. 104 к «Сказанию о покорении мира».
 
[177] Путем обмана — так согласно толкованию Девабодхи: mayaya para-vancanena.
 
[178] Речь идет о пахтании океана, которое, согласно мифам, предприняли вместе боги и асуры с целью получения амриты, напитка бессмертия. При пахтании океана были получены также различные сокровища.
 
[179] Здесь обращение к Дурьйодхане, который приходится двоюродным братом Юдхиштхире.
 
[180] Нишка — золотая монета различного достоинства, обычно приравниваемая к одной карше, или суварне в 16 маша (т. е. около 11.36 г). Судя по Девабодхе, нишка эквивалентна одной пана, которая, согласно Артхашастре, представляет собою медную монету достоинством в 9.33 г. По-видимому, в данном случае нишка является золотой монетой достоинством от 9.33 до 11.36 г.
 
[181] Страна гандхарвов — см. прим. 56 к «Сказанию о покорении мира».
 
[182] Читраратха — имя царя гандхарвов, побежденного Арджуной.
 
[183] Т. е. Арджуне. См. прим. 53 к «Сказанию о дворцах собраний».
 
[184] Дрона — древняя мера емкости для сыпучих тел (зерна и пр.), равная 16 кг и выше. См. прим. 95 к «Сказанию об игре в кости».
 
[185] Чистейшего золота — так согласно толкованию Нилакантхи, комментатора Махабхараты (Бомбейское издание 1863 г.).
 
[186] Т. е. Дхритараштра.
 
[187] Кавья — букв. «одаренный достоинствами мудреца», эпитет Шукры, наставника асуров. Кавья также может обозначать «сын Кави», ибо последний почитается отцом Шукры Ушанаса.
 
[188] Гибнет (съеденный пчелами) ( majjati) — так согласно толкованию Девабодхи: majjati maksikabhir bhakgito 'vasidati.
 
[189] T. e. Арджуна.
 
[190] Суйодхана — букв. «хорошо сражающийся», эпитет Дурьйодханы.
 
[191] Джамбха — имя демона-асуры.
 
[192] Вместе со своими . . . сановниками — точнее: «вместе с ... министрами или приближенными».
 
[193] Владыка марутов — эпитет Индры, бога грозы и грома. См. прим. 179 к «Сказанию о дворцах собраний».
 
[194] Пратипа — царь Лунной династии, известный также под именем Парьяшравас, отец царя Шантану, последний же был отцом Бхишмы (см. прим. 248 к «Сказанию о дворцах собраний»). Под потомками Пратипы и Шантану подразумеваются кауравы и пандавы.
 
[195] Т. е. Юдхиштхира.
 
[196] Т. е. Бхимасена.
 
[197] Т. е. Накула и Сахадева — младшие среди пятерых братьев-пандавов.
 
[198] Остров (прибежища) — так согласно толкованию Девабодхи: dvipah iva dvipah acrayah.
 
[199] Т. е. пандавов.
 
[200] Легко может быть распознан (пo внешним своим признакам) — так согласно толкованию Девабодхи: suvijneyah lingena iti cesah.
 
[201] Вероятно, здесь имеется в виду всевышнее божество Нараяна. См. прим. 61 к «Сказанию о дворцах собраний».
 
[202] Тот нигде уже не может быть найден даже в виде оставшегося пепла — так согласно толкованию Девабодхи: palayamanasya natmapy avacisyate iti bhavah.
 
[203] Бесславное (из-за непригодности к употреблению) — так согласно толкованию Девабодхи: уаcо-musam apiyamanam akirti-каrаm yasmat.
 
[204] Т. е. Дхритараштре.
 
[205] У второстепенных каст — вероятно, здесь имеются в виду те касты, которые не входят в четыре главные касты.
 
[206] Т. е. берега реки Инда. См. прим. 284 к «Сказанию о дворцах собраний».
 
[207] Т. е. Накула.
 
[208] Т. е. Накула и Сахадева.
 
[209] Т. е. Индре.
 
[210] Или царевну Панчалийскую, т. е. Драупади, дочь Друпады, царя страны Панчалы, или панчалов. См. прим. 42 к «Сказанию о совещании».
 
[211] Т. е. с богинею красоты.
 
[212] У кого талия тонкая, как алтарь — алтарь делается узким посредине, почему с ним и сравнивается женская талия.
 
[213] Своих радостных чувств — так согласно толкованию Девабодхи: akaram harsakrtam anubhavam.
 
[214] Т. с. Драупади.
 
[215] Т. е. Дурьйодхана.
 
[216] Духшасана — один из ста сыновей Дхритараштры и брат Дурьйодханы.
 
[217] Тот посыльный-сута — или посыльный из касты сутов (возниц). См. прим. 47 к «Сказанию об игре в кости».
 
[218] Т. е. к Юдхиштхире.
 
[219] Тот, кто устанавливает мир (vidhata, им. п. от vidhatr)— здесь под Видхатри подразумевается божество, олицетворяющее собой установление мира, а именно Парджапати, в то время как под Дхатри имеется в виду божество, олицетворяющее собой творение, а именно Брахма. В эпосе Дхатри и Видхатри часто представляются как два брата, сыновья Брахмы.
 
[220] Счастье и несчастье — так согласно толкованию Девабодхи: sparсau sukha-duhkhe.
 
[221] Т. е. перед царем Дхритараштрой. В этой шлоке, по-видимому, соединены вместе две разные версии. Согласно одной из них (критический текст), царевна Панчали пришла в зал собрания и предстала перед своим свекром, так как глагол стоит в имперфекте. Но и этом случае непонятно, почему затем ее вновь приводит Духшасана насильно в зал собрания. По другой версии, глагол стоит в оптативе или в императиве. В первом случае это означает нежелание, чтобы царевна предстала перед своим свекром, а во втором — прямую речь: «Предстань перед своим свекром». Мы предпочли оптативную форму глагола, так как этот вариант более соответствует дальнейшему изложению.
 
[222] Т. е. Бхимасены.
 
[223] Т. е. пандавов.
 
[224] Т. е. Дхритараштры.
 
[225] Мантры — см. прим. 64 к «Сказанию о жертвоприношении Раджасуя»
 
[226] Джишну — букв. «победоносный», эпитет Арджуны.
 
[227] т. е. Вишну-Нараяны. См. прим. 6 к «Сказанию о совещании» и прим. 2 к «Сказанию о подношении почетного дара».
 
[228] Нара — см. прим. 61 к «Сказанию о дворцах собраний».
 
[229] Т. е. пандавы.
 
[230] Ясного понимания — так согласно толкованию Девабодхи: sattvara jnanam.
 
[231] Т. е. Дурьйодханы.
 
[232] Т. е. Юдхиштхирой.
 
[233] Т. е. Юдхиштхира.
 
[234] Сын Бхарадваджи — прозвище Дроны, учителя военного искусства у кауравов, сына мудреца Бхараджваджи и апсары (нимфы) Гхритачи.
 
[235] Т. е. к порокам.
 
[236] т. е. Карна (см. прим. 21 к «Сказанию об игре в кости».
 
[237] т. е. Драупади.
 
[238] Т. е. пандавов.
 
[239] Прахлада, или Прахрада — имя владыки дайтьев (титанов-демонов), отца Вирочаны.
 
[240] Ангирас — см. прим. 311 к «Сказанию о дворцах собраний».
 
[241] Т. е., согласно толкованию Девабодхи, один из них при проигрыше должен был сделаться рабом другого.
 
[242] Жезл Брахмы — название мифического оружия Согласно же толкованию Девабодхи: «проклятие брахмана».
 
[243] Т. о. Индра.
 
[244] т. е. Прахлада.
 
[245] Кашьяпа — см. прим. 309 к «Сказанию о дворцах собраний».
 
[246] Сеть Варуны — мифическое оружие в виде сети, применяемое Варуной, владыкой вод.
 
[247] Главенствующий (в собрании) — или, согласно толкованию Девабодхи, расследователь, судья.
 
[248] В индийской мифологии число богов круглым счетом составляет тридцать. Поэтому под этим числом можно понимать всех богов вообще. Под владыками тридцати (богов) подразумеваются главнейшие боги — Брахма, Индра, Агни, Яма и др.
 
[249] т. е. Драупади.
 
[250] Сваям вара — одна из древних форм брака у индийцев, при которой невеста сама выбирает себе жениха из многих соискателей, приглашенных ее отцом. Несомненно, сваямвара является пережитком матриархата. Очевидно, поэтому она не упоминается среди восьми видов брака, которые обычно перечисляются в Махабхарате, Законах Maнy, Артхашастре Каутильи и др.
 
[551] Паршата — букв. «сын сына Пришаты», т. е. сын Друпады (сына Пришата), эпитет Дхриштадьюмны, сына Друпады и брата Драупади. Паршата также может означать и «сын Пришаты», т. е. Друпада.
 
[252] Т. е. Кришны, сына Васудевы.
 
[253] Т. е. Духшасана.
 
[254] Из-за гибкости (ума) — так согласно толкованию Девабодхи: suksmatvat suksma-buddhi-visayatvat.
 
[255] Из-за ... трудности (от множества сомнений) — так согласно толкованию Девабодхи: gahanatvam durga-matvam bahusancaya-cchannatvat.
 
[256] Является судьей — букв. «мерилом», «авторитетом».
 
[257] Т. е. Дурьйодхана.
 
[258] В присутствии благородных (пандитов) — так согласно толкованию Девабодхи: аrуа-madhye pandita-madhye.
 
[259] Т. е. Дурьйодхану.
 
[260] т. е. Арджуна.
 
[261] Т. е. Индра.
 
[262] Т. е. Юдхиштхира.
 
[263] Т. с. царю Юдхиштхире.
 
[264] Сын суты — или сын возницы, т. е. Карна. См. прим. 21 к «Сказанию о игре в кости».
 
[265] Т. е. на Драупади.
 
[266] Т. е. Карны.
 
[267] Т. е., согласно индийской мифологии, потусторонних миров.
 
[268] Т. е. Юдхиштхира.
 
[269] Т. о. на Драупади.
 
[270] Сын паря Гандхары — имеется в виду сын Субалы, царя Гандхары, т. е. Шакуни.
 
[271] Дочь Субалы — т. е. Гандхари, супруга царя Дхритараштры.
 
[272] Т. е. Крипа (см. прим. 22 к «Сказанию об игре в кости»).
 
[273] Букв. «выбираю».
 
[274] Пративиндхья — имя сына Драупади от Юдхиштхиры.
 
[275] Т. е. Асита Девала.
 
[276] На месте сожжения — так согласно толкованию Девабодхи: сunуе cmacana-adau.
 
[277] Ср. шлоку 9 в гл. 65.
 
[278] По-видимому, Юдхиштхирой.
 
[279] Ср. со шлокой 9 в гл. 64.
 
[280] Гандхари для пандавов, которые воспитывались при дворе их дяди Дхритараштры, стала как бы второй матерью, хотя и приходилась им теткой. Точно так же и царь Дхритараштра был для них как бы вторым отцом.
 
[281] Т. е. в Индрапрастху, столицу пандавов.
 
[282] Т. е. с Драупади.
 


1 2 3 4 5   


Зарегистрированные пользователи могут оставить комментарии.
  Логин:  
Пароль:  
Регистрация   |   Забыли пароль?




Ошибка в тексте? Выделите ее мышкой нажмите клавиши 'Ctrl'+'Enter'