ГАРМОНИЯ
обратный звонок
Позвоните нам
8 (916) 006-76-46
8 (495) 588-75-32

Йога клуб Мытищи

Детский центр

Танцы

Танцы для детей

Шахматная школа

Услуги

Календарь событий

Мастер-классы

Тренинги, семинары

Контакты

Рейтинг@Mail.ru
Яндекс.Метрика
поиск
 
подписка на новости
 

Вопросы Милинды. Книга первая. Внешнее повествование

Главная    |   Библиотека    |   О йоге    |   Буддийская традиция    |   Вопросы Милинды    |   Вопросы Милинды. Книга первая. Внешнее повествование

Книга первая
 Внешнее повествование


Поклон

Блаженному Святому Истннновсепросветленному1.1!

В славном городе Сагале1.2 царь, Милинда по имени,

С Нагасеною мудрым встретился — так Ганга с морем встречается.

Пришел царь к красноречивому тьмы гонителю, знания светочу,

И много о разных предметах он задал искусных вопросов.

Отвечал ему Нагасена в беседе глубокомысленной,

Сладкозвучной, в сердце западающей, вызывающей трепет восторга.

В абхидхарму и устав углубляясь, нити сутр в сеть речей вплетая1.3,

Уснащал он свои ответы пояснениями и примерами1.4.

Размышляя об этом усердно, возвеселитесь же помыслами,

Вопросам искусным внемлите — и сомнениям места не будет1.5.

Рассказывают так:

Есть в стране греческой1.6, богатой поселениями, город названием Сагала; красят его горы и реки, расположен он в отрадной местности, обилен садами, рощами и парками, прудами и озерами; чарует лесами, горами и реками; искусно воздвигнут; не страшны ему недруги и неприятели, не грозит ему осада; его стены и сторожевые башни построены затейливо и прочно; ворота с надвратными башнями — прекраснейшие из прекрасных; белокаменной стеною обнесен и рвом глубоким обведен царский дворец; дороги, улицы, развилки, перепутья правильно проложены; полны торговые ряды прекрасными и разными товарами, разложенными на продажу; под сотнями навесов нуждающимся раздают дары; сто тысяч прекрасных зданий, сверкающих, как Гималайских гор вершины, украшают город; слонами и конями, пешеходами и колесницами запружены улицы; многолюден город, полон красивых мужчин и женщин, роится толпами народа, населен множеством кшатриев, брахманов, вайшьев и шудр1.7; разных толков шраманы и брахманы1.8 здесь собираются во всяческих науках сведущие, живут здесь многоученые мужи; здесь торгуют различными тканями — бенаресскими, котумбарскими1.9 и прочими; здесь воздух напоен благоуханием множества пышных цветов и благовонных товаров, разложенных на продажу; здесь самоцветов драгоценных изобилие; в торговых рядах, расположенных по странам света, купцы — торговцы драгоценностями раскладывают свой товар; серебром и золотом, каршами и каршапанами1.10 улицы мостить можно; озарены кладовые сверканием сокровищ; богатства в избытке копятся, закрома и амбары полнятся, еды и питья изобилие; всяческих кушаний — твердых, мягких и жидких, напитков и смешанных1.11 — здесь можно отведать; видом город подобен Стране северных куру1.12, хлебом обилен, как Алакаманда, божественный град1.13.

Остановимся на этом, ведь следует рассказать об их прошлых деяниях. Притом весь рассказ должен быть поделен рассказчиком на шесть частей, а именно: «Связь с прошлым», «Вопросы Милинды», «Вопросы о свойствах», «Вопросы-рогатины», «Вопрос о выводе», «Вопросы к изложению сравнений». Из них «Вопросы Милинды» двух родов: «Вопросы о свойствах» и «Вопросы, пресекающие разномыслие». «Вопросы-рогатины» тоже двух родов: «Большая глава» и «Вопросы к описанию йога». «Связь с прошлым» — это их прошлые деяния1.14.

Говорят, что давным-давно, когда помнили еще проповедь Блаженного Кашьяпы1.15, жила в одной обители у Ганги большая община монахов. Соблюдая правила поведения, монахи поднимались там с зарею1.16, мели длинными метлами двор, размышляя попутно о достоинствах Просветленного1.17, и сгребали мусор в кучу. И вот однажды один монах говорит послушнику1.18: «Эй, послушник, вынеси-ка этот мусор!»

 А тот словно и не слыхал, продолжает себе свое. Монах и второй раз, и третий раз1.19 к нему обращается — а тот словно и не слышит, продолжает себе свое. «Каков неслух!» — рассердился монах и ударил его метловищем. Тот заплакал, вынес со страху мусор и взмолился в первый раз: «О, быть бы мне от этого праведного деяния — выбрасывания мусора — в каждом будущем существовании, пока я не достигну покоя1.20, могучим и блистательным, словно солнце в полдень!» 

Вынесши мусор, он спустился к Ганге помыться и, глядя на водовороты ее быстрого течения, опять взмолился: «О, быть бы мне в каждом будущем существовании, пока я не достигну покоя, словно это быстрое течение! Быть бы мне находчивым1.21 при всяком случае, неизменно находчивым!» А монах поставил метлу в сарай и тоже спускался к Ганге помыться. Услышав мольбу послушника, он подумал: «Вот о чем он молит! А ведь это я его заставил. Ну, у меня тогда и подавно все сбудется». 

И он взмолился: «О, быть бы мне в каждом будущем существовании, пока я не достигну покоя, словно это быстрое течение Ганги — неизменно находчивым! Какие бы вопросы он мне ни задал — чтобы я был способен все находчиво заданные им вопросы распутать и разрешить!» 

От прошлого будды до нынешнего оба они, странствуя в мирском кружении, рождались небожителями и людьми. Видел их и наш Просветленный и, так же как Тишье, сыну Маудгали1.22, предрек им будущее: «Они явятся в мир через пятьсот лет после моего упокоения, и тонкости учения — послушания, заповеданного мною, они словно колтун расчешут, словно из зарослей колючих вытащат и разъяснят: один задаст вопросы, другой удачно ответит сравнениями».

Из них двоих послушник стал в городе Сагале на материке Джамбу1.23 царем по имени Милинда, образованным, способным, ученым, одаренным. Он тщательно и в должное время исполнял все обряды, действия и ритуалы, относящиеся к прошлому, будущему и настоящему1.24. 

Ему были ведомы многие науки, а именно: шрути, предание, санкхья, йога, политика, вайшешика, арифметика, музыка, врачевание, четыре веды, древние сказания и были, астрономия, колдовство, логика, совещания, военное искусство, стихосложение и счет на пальцах — одним словом, девятнадцать наук1.25. В диспутах несравненный и не превзойденный1.26, он выделялся среди многих учителей разных толков1.27. И на всем материке Джамбу некому было в силе, ловкости, мужестве, мудрости сравниться с царем Милиндой — богатый, зажиточный, состоятельный, предводитель рати несметной1.28.

И вот как-то раз царь Милинда выехал из города, желая сделать смотр своей несметной и безмерно могучей рати, состоявшей из войск четырех родов1.29, и, когда построившиеся за городом силы были по его приказу сочтены, этот царь, любитель заводить споры и охотник вступать в диспуты с рассуждателями, возражателями1.30 и им подобными людьми, взглянул на солнце и обратился к советникам: «До конца дня еще далеко. К чему возвращаться теперь же в город? 

Нет ли где ученого главы общины, учителя школы, руководителя школы — шрамана, брахмана или из тех, кто признает Святого Истинновсепросветленного1.31, кто смог бы со мной побеседовать, сомнение мое развеять?» В ответ на это пятьсот греков сказали царю Милинде1.32: «Есть, государь, шесть учителей: Пурана Кашьяпа; Маккхали Госала; Ниргрантха, сын Наты; Санджая, сын Беллатхи; Аджита Волосяное Одеяло; Пакудха Каччаяна1.33. Все они — главы общин, наставники школ, руководители школ, известные, прославленные проповедники, высокочтимые многими людьми; поезжай, государь, задай им вопрос и разреши сомнение».

И вот царь Милинда в окружении пятисот греков взошел на превосходную колесницу с плавным ходом и приехал к Пуране Кашьяпе. Приехав, царь обменялся с Пураной Кашьяпой учтивыми, дружественными словами приветствия и сел подле него. И, сидя подле Пураны Кашьяпы, царь Милинда обратился к нему: «Кто, почтенный Кашьяпа, стережет мир?» — «Земля, государь, стережет мир».— «Но, почтенный Кашьяпа, если земля стережет мир, то почему же тогда идущие в ад Незыбь1.34 покидают пределы земли?» 

И, услышав это, Пурана Кашьяпа задохнулся, поперхнулся; умолкший, поникший, он так и остался сидеть, задумавшись. И царь Милинда сказал Маккхали Госале: «Есть ли, почтенный Госала, благие и неблагие деяния? Есть ли у деяний праведных и неправедных плод, последствие?» — «Нет, государь, благих и неблагих деяний, нет у деяний праведных и неправедных плода, последствия. Те, кто на этом свете кшатрии, государь, те и на том свете станут кшатриями; кто на этом свете брахманы, вайшьи, шудры, чандалы, пуккусы1.35, те и на том свете станут брахманами, вайшьями, шудрами, чандалами и пуккусами. 

Причем тут благие и неблагие деяния?» — «Но если, почтенный Госала, те, кто на этом свете кшатрии, брахманы, вайшьи, шудры, чандалы, пуккусы, и на том свете станут кшатриями, брахманами, вайшьями, шудрами, чандалами, пуккусами, то не к чему и совершать благие и неблагие дела. Тогда, почтенный Госала, те, кто на этом свете безруки, и на том свете станут безрукими; безногие станут безногими, безносые и безухие станут безносыми и безухими?» На это Госала смолчал. 

И царь Милинда подумал: «Увы, пусто на материке Джамбу, увы, одна болтовня на материке Джамбу! Нет здесь ни шрамана, ни брахмана, кто смог бы со мной побеседовать, сомнение мое развеять!»И царь Милинда обратился к советникам: «Как хорошо в лунную ночь! 

К какому бы шраману или брахману пойти нам сегодня, вопрос задать? Кто сможет со мной побеседовать, сомнение мое развеять?» В ответ на это советники стояли и молча смотрели в лицо царя.В то время в городе Сагале уже двенадцать лет не было ученых — ни шраманов, ни брахманов, ни мирян1.36. Узнав, что где-то живет ученый шраман, брахман или мирянин, царь отправлялся к нему и задавал ему вопрос, но никто не мог угодить царю и ответить на его вопросы. Люди уходили куда глаза глядят1.37, а те, кто не уходил на чужбину, сидели все и молчали. Монахи же по большей части уходили в Гималаи.

И в то время в Заповедном логу Гималайских гор обитала тысяча миллионов1.38 святых. И вот достопочтенный Ашвагупта, услышав дивным слухом вопрос царя Милинды, созвал общину на вершине горы Югандхары1.39 и спросил монахов: «Скажите, любезные, нет ли среди нас монаха, способного с царем Милиндой побеседовать, его сомнение развеять?» 

На это тысяча миллионов святых промолчала. И во второй и в третий раз они в ответ лишь молчали1.40. Тут достопочтенный Ашвагупта говорит общине: «Любезные! В обители Тридцати Трех1.41, к востоку от дворца Победного1.42, живет во дворце Лучезарном богородный Махасена. Вот кто способен с царем Милиндой побеседовать, его сомнение развеять». И тут тысяча миллионов святых исчезла с горы Югандхары и мгновенно перенеслась1.43 в обитель Тридцати Трех1.44.

И издали уже завидел приближающихся монахов Шакра, глава богов. Завидев достопочтенного Ашвагупту, он подошел к нему. Подойдя, он приветствовал достопочтенного Ашвагупту и стал подле. И, стоя подле достопочтенного Ашвагупты, Шакра, глава богов, сказал достопочтенному Ашвагупте: «Какая большая община пожаловала, почтенный! Я — слуга общины1.45. Что случилось? Что я должен сделать?» И достопочтенный Ашвагупта сказал Шакре, главе богов: «Государь!

 В городе Сагале на материке Джамбу есть царь по имени Милинда. В спорах несравненный и непревзойденный, он выделяется среди многих учителей разных толков. Он является в общину, задает каверзные1.46 вопросы и этим вредит общине». И Шакра, глава богов, сказал достопочтенному Ашвагупте: «Почтенный, а ведь этот царь Милинда родился человеком после того, как был здесь богом. Здесь, почтенный, во дворце Лучезарном, живет богородный Махасена. 

Вот он способен побеседовать с царем Милиндой, сомнение его развеять. Попросим же богородного родиться в мире людей!»1.47 И вот Шакра, глава богов, вошел, пропустив вперед общину, во дворец Лучезарный, обнял Махасену и сказал ему: «О достойный! Община просит тебя родиться в мире людей». — «Нет, почтенный, ни к чему мне мир людей. Там много деяний1.48, мир людей суров. Я буду рождаться в мирах богов все выше и выше, пока не достигну покоя»1.49. И во второй и в третий раз на просьбу Шакры, главы богов, богородный Махасена отвечал: «Нет, почтенный, ни к чему мне мир людей. 

Там много деяний, мир людей суров. Я буду рождаться в мирах богов все выше и выше, пока не достигну покоя». И достопочтенный Ашвагупта сказал богородному Махасене: «О, достойный! Мы искали в целом мире с богами — и, кроме тебя, никого не нашли, кто бы помог нам пресечь речи царя Милинды и поддержать Учение. О, достойный, община просит тебя: пожалуйста, благой муж, стань поддержкой Учению Десятисильного1.50!»

 Услышав это, богородный Махасена, довольный-предовольный, радостный-прерадостный, подумал: «Он, значит, думает, что я смогу пресечь речи царя Милинды и поддержать Учение!» И он пообещал: «Хорошо, почтенный, я согласен родиться человеком».

И вот монахи, достигнув своей цели, исчезли из обители Тридцати Трех и мгновенно перенеслись в Заповедный Лог1.51. И вот достопочтенный Ашвагупта сказал общине: «Любезные! Все ли монахи нашей общины в сборе? Никто не отсутствует?» — «Нет, почтенный! Уже семь дней, как достопочтенный Рохана ушел в Гималаи и погрузился в торможение1.52. Пошлите к нему вестника». 

А достопочтенный Рохана в тот самый миг вышел из торможения. Он понял, что его поминают в общине, исчез из Гималайских гор и мгновенно перенесся к тысяче миллионов святых. И вот достопочтенный Ашвагупта сказал достопочтенному Гохане: «Как же это ты, любезный Рохана? Учению Просветлённого наносится вред, а ты и не видишь, что должна делать община?» — «Я не обратил внимания, почтенный».— «Тогда, любезный Рохана, отработай за это».— «Что нужно сделать, почтенный?» 

— «У подножия Гималаев, любезный Рохана, есть брахманская деревня, называемая Каджангала. Там живет брахман Сонуттара. У него родится мальчик, которого назовут Нагасеной. Так вот, любезный Рохана, ты будешь ходить семь лет и десять месяцев в их дом за подаянием и однажды, придя за подаянием, заберешь мальчика Нагасену и пострижешь его. Когда Нагасена будет пострижен, работа твоя кончится».— «Хорошо»,— согласился достопочтенный Рохана.

А богородный Махасена ниспал из мира богов и стал зародышем в чреве супруги брахмана Сонуттары. Одновременно с его воплощением случились три чудесных, волшебных явления: засверкало оружие, хлеба заколосились, ливень прошел1.53. 

Достопочтенный же Рохана семь лет и десять месяцев1.54, считая со дня воплощения Махасены, ходил в тот дом за подаянием, но ни разу не имел ни пригоршни рису, ни ложки каши, ни приветствия, ни почтительного складывания рук, ни достойного обхождения, и доставались ему лишь хула и поношение; даже слов «проходите, почтенный»1.54, и то никто ему не сказал. Но вот, когда прошло семь лет и десять месяцев, он однажды услышал: «Проходите, почтенный». 

В тот же день брахман, возвращаясь домой с какого-то дела, встретил тхеру по дороге и окликнул его: «Эй, монах! Приходили вы к нам в дом?» — «Да, брахман, приходил».— «И что-нибудь получили?» — «Да, брахман, получил». Тот пришел домой и недовольно спросил: «Давали вы что-нибудь этому монаху?» — «Нет, ничего не давали». На следующий день брахман сел у самой двери в дом: «Сегодня я поймаю монаха на лжи». И на следующий день тхера подошел к дверям брахманского дома. 

Едва завидев тхеру, брахман сказал: «Вы вчера сказали, будто получили что-то у нас в доме, а сами не получили. Разве у вас можно лгать?» Тхера ответил: «Мы, брахман, ходили к вам в дом семь лет и десять месяцев, и нам даже «проходите» ни разу не сказали. Вчера только я получил это «проходите». Вот, имея в виду эту любезность, я так и сказал». 

Брахман подумал: «Ему всего-то любезно ответили, а он уже благодарит на людях! Как же он станет благодарить, когда ему подадут поесть — риса ли, каши ли!» Это ему понравилось. Он велел дать монаху ложку приготовленного для него самого риса с приправой и сказал: «Столько вам здесь всегда подадут». Через несколько дней брахман присмотрелся к тхере, приходившему к нему в дом, и кротость того стала ему нравиться еще больше; наконец, он предложил тхере всегда совершать трапезу у него в доме. Тхера молча дал понять, что согласен. 

Каждый день он после еды рассказывал им понемногу из Речений Просветленного1.56, а затем уходил.Брахманка же родила через десять месяцев1.57 сына; назвали его Нагасеной. Мало-помалу он подрастал, и исполнилось ему семь лет. И вот отец юного Нагасены спросил юного Нагасену: «Сынок мой Нагасена! Не пора ли тебе учиться, как это принято в нашем брахманском роду?»1.58 — «А какое, батюшка, в нашем брахманском роду учение?» — «Учение, сынок мой Нагасена,— это три веды, а остальные умения1.59 — это умения, и только».

— «Да, я выучусь, батюшка». И отец Нагасены заплатил брахману-учителю тысячу1.60 за обучение, отвел ему во внутренних помещениях дома отдельную комнату с ложем1.61 и сказал: «Обучи моего мальчика, брахман. Он должен выучить мантры1.62 наизусть». 

— «Ну, мальчик, запоминай мантры, мой дорогой». И брахман-учитель начал урок. И с первого же слушания трех вед юный Нагасена все их воспринял, понял слова, твердо запомнил, прочно усвоил и надежно запечатлел в памяти; у него разом открылось видение всех трех вед вместе со знанием словарей и ритуала, древних сказаний и с членением на слоги; он выучился грамматике, выучился выделять слова из предложения, узнал признаки великого человека и усвоил искусство спора1.63. И вот юный Нагасена спросил отца: «Батюшка!

 Учатся ли в нашем брахманском роду еще чему-нибудь кроме этого, или это все?» — «Нет, сынок, ничему, кроме этого, в нашем брахманском роду не учатся. Это все». И юный Нагасена отчитался перед учителем и вышел из дому. Он уединился и сосредоточенно задумался, и, обозревая начало, середину и конец своего умения, он не нашел в нем даже малой сути — ни в начале, ни в середине, ни в конце. «Увы, пусты эти веды, увы, одна болтовня эти веды, нет в них сути, далеко им до сути!» — подумал он с раскаянием и недовольством.

А в это время достопочтенный Рохана, находясь в обители Приютной, узрел своею мыслью помышление юного Нагасены. Он надел верхнюю одежду, взял в руки миску и, исчезнув в обители Приютной, мгновенно перенесся в брахманскую деревню Каджангалу1.64. И издали уже завидел приближавшегося достопочтенного Рохану юный Нагасена, стоя в сторожке у ворот дома. Увидев его, довольный, оживленный, обрадован-ный, в приятном, приподнятом настроении, он подумал: «Может статься, что этот-то монах и знает суть»1.65. 

Подойдя к достопочтенному Рохане, он спросил его: «У тебя побрита голова, и ты одет в желтое; кто ты, господин?»1.66 — «Я монах, мальчик».— «А отчего ты монах, господин?» — «Монахом я стал, мальчик, чтобы смахнуть с себя грехи и грязь, потому меня и зовут монахом»1.67.— «А почему, господин, волосы у тебя подстрижены не так, как у других?» — «Я понял, мальчик, что от них шестнадцать помех, состриг волосы, усы и бороду и ушел в монахи. 

Помехи вот какие: украшение волос — помеха, наряжение их — помеха, втирание масла — помеха, мытье — помеха, гирлянды цветов — помеха, духи — помеха, благовония — помеха, желтый сандал — помеха, миробалан — помеха, крашение волос — помеха, подвязывание — помеха, причесывание — помеха, стрижка — помеха, распутывание — помеха, вши — помеха, а когда людям срезают волосы, они печалятся, сетуют, причитают, бьют себя в грудь, впадают в помрачение. Запутавшись в шестнадцати помехах, люди губят в себе понимание весьма тонких умений».

— «А почему, господин, у тебя и одежда не такая, как у других?» — «Одежды, мальчик, связаны с желаниями, прельстительны, это принадлежность мирской жизни, а надевшему желтое никакая опасность из-за одежды не грозит1.68. Поэтому одежда у меня не такая, как у других».— «А знаешь ли ты умения, господин?» — «Да, мальчик, умения я знаю и высшую мантру на свете тоже знаю».— «И меня можно ей научить, господин?» — «Да, мальчик, можно».

— «Так научи».— «Не сейчас, мальчик. Мы ведь пришли в дом за подаянием». И вот юный Нагасена принял из рук достопочтенного Роханы миску, проводил его в дом, сам положил ему вдоволь отменной еды, твердой и мягкой, и, когда достопочтенный Рохана поел и вымыл миску и руки, сказал ему: «Теперь научи меня мантре, господин».— «Избавься от помех, мальчик, отпросись у отца с матерью, надень монашеское платье, как у меня, тогда я тебя научу». 

И вот юный Нагасена пришел к отцу с матерью и сказал: «Батюшка, матушка! Этот монах говорит, что знает высшую на свете мантру. Но он учит ей только тех, кто уходит вместе с ним в монахи. Могу я уйти в монахи и выучить его мантру?» 

— «Ну, что же,— рассудили отец с матерью,— если ради мантры надо идти в монахи, пусть идет. Выучит наш сын и вернется». И они отпустили его: «Ступай, сынок». И вот достопочтенный Рохана пришел вместе с юным Нагасеной в обитель Приютную, в урочище Разинутая Пасть. В приюте у Разинутой Пасти они переночевали и пришли в Заповедный Лог. 

Там достопочтенный Рохана в присутствии тысячи миллионов святых свершил пострижение юного Нагасены. И вот, уже монах, достопочтенный Нагасена сказал достопочтенному Рохане: «Теперь, почтенный, на мне такое же платье, как и на тебе. Научите меня теперь мантре».— «Что же мне для начала преподать Нагасене — сутры или абхидхарму? — подумал достопочтенный Рохана.— Ну, да ведь Нагасена умен, он без труда воспримет абхидхарму». 

Преподал он ему абхидхарму. А достопочтенный Нагасена с первого же слушания запомнил наизусть всю Корзину Абхидхармы: «Счисление дхарм», известное своим членением дхарм на благие, неблагие и безразличные и прочими двойками и тройками дхарм; трактат «Раскладка», известный своими восемнадцатью частями — «раскладками»: «Раскладка груд» и так далее; трактат «Описание элементов», имеющий четырнадцать частей: «Сцепленность», «Несцепленность» и так далее; «Описание типов личностей» в шести частях: по грудам, по источникам и прочие; трактат «Предметы разногласий», имеющий тысячу глав, в пятистах главах излагаются наши взгляды, а в пятистах других — чужие взгляды; трактат «Противоположности» в десяти частях: «Противоположности в связи с грудами», «Противоположности в связи с корнями» и так далее; трактат «Основания» в двадцати четырех частях: «Причины и следствия», «Опоры и следствия»1.69 и прочие — и сказал: «Подождите, почтенный. Не нужно излагать еще раз. Я и так запомню». 

И вот достопочтенный Нагасена пришел к тысяче миллионов святых и, придя к тысяче миллионов святых, сказал: «Почтенные! Я берусь полностью, без сокращений, изложить всю Корзину Абхидхармы, упорядочив его по благим дхармам, неблагим дхармам и безразличным дхармам».

— «Пожалуйста, Нагасена, излагай». И достопочтенный Нагасена за семь месяцев полностью изложил семь трактатов1.70. Гул раздался в земле, «Хорошо!» — воскликнули боги, в мирах Брахмы загрохотало, а с небес дождем посыпались цветы кораллового дерева1.71 и порошок сандала. А когда достопочтенному Нагасене исполнилось двадцать лет, тысяча миллионов святых совершила в Заповедном Логу обряд его посвящения1.72. Наутро после посвящения достопочтенный Нагасена встал, надел верхнюю одежду, взял в руки миску и пошел со своим наставником за подаянием. 

Вдруг у входа в деревню ему подумалось: «А ведь пуст мой наставник! А ведь глуп мой наставник! Что же это он мне сначала абхидхарму преподал, а не другие Речения Просветленного!» А достопочтенный Рохана узрел своею мыслью помышление достопочтенного Нагасены и сказал достопочтенному Нагасене: «Недостойные у тебя помыслы, Нагасена. Недостойно это тебя».— «Ах, чудеса! Ах, волшебство! — изумился достопочтенный Нагасена.— Наставник видит своею мыслью мои помышления! Как же умен мой наставник! Сейчас же повинюсь перед наставником». 

И достопочтенный Нагасена сказал достопочтенному Рохане: «Простите меня, почтенный. Я не буду больше так думать». А достопочтенный Рохана сказал достопочтенному Нагасене: «Нет, Нагасена, просто так я тебе не прощу. А вот есть, Нагасена, город, называемый Сагала. Царствует там царь по имени Милинда. Он задает еретические вопросы и этим вредит общине. 

Если ты пойдешь туда, образумишь его и об-ратишь к Учению, то я прощу тебя».— «Да что, почтенный, один царь Милинда! Пусть приходят все цари с целого материка Джамбу, все пусть задают вопросы — я на все отвечу, камня на камне не оставлю, только простите меня сейчас, почтенный».— «Нет, пока не прощу».— «Тогда, почтенный, с кем мне прожить эти три месяца1.73?» — «В обители Приютной, Нагасена, живет достопочтенный Ашвагупта. 

Ступай к Ашвагупте, Нагасена. Когда придешь, поклонись ему земно от моего имени и вот что скажи: «Мой наставник земно вам кланяется, почтенный. Он надеется, что вы здоровы, крепки и живется вам легко. Меня он послал прожить эти три месяца при вас». Если до-стопочтенный Ашвагупта спросит: «Как звать твоего наставника?», то ты отвечай: «Его почтенный, зовут тхера Рохана». А если он спросит: «А меня как звать? », то ты отвечай: «Мой наставник ваше имя знает, почтенный».

— «Да, почтенный».— И достопочтенный Нагасена попрощался с достопочтенным Рoханой, обошел его посолoнь, надел верхнюю одежду, взял в руки миску и ушел. Наконец добрался он до обители Приютной, где жил достопочтенный Ашвагупта. Подойдя, он приветствовал достопочтенного Ашвагупту и стал подле. И, стоя подле, достопочтенный Нагасена сказал достопочтенному Ашвагупте: «Мой наставник, почтенный, земно вам кланяется. Вот что он передает: он надеется, что вы здоровы, крепки и недуги не слишком вам докучают и что живется вам легко. 

Меня он прислал прожить эти три месяца при вас». И достопочтенный Ашвагупта спросил достопочтенного Нагасену: «Тебя как звать?»— «Меня зовут Нагасена, почтенный».— «А наставника твоего как звать?» — «Мой наставник — тхера Рохана, почтенный».— «А меня как звать?» — «Мой наставник ваше имя знает, почтенный».— «Хорошо, Нагасена, клади сюда свою миску и верхнюю одежду».

— «Хорошо, почтенный». И он положил свою миску и верхнюю одежду. На следующий день Нагасена прибрал в келье, принес воды для полоскания рта и палочку для чистки зубов. А тхера по прибранному опять прибрал, вылил воду и принес свежей, выбросил палочку и взял другую, а сам не проронил ни слова. Так продолжалось семь дней. На восьмой день он задал те же вопросы, получил те же ответы и разрешил Нагасене прожить с ним время дождей.

А к тому времени одна уважаемая мирянка уже полных тридцать лет помогала достопочтенному Ашвагупте. И вот, когда прошло три месяца, эта мирянка пришла к достопочтенному Ашвагупте. Придя, она сказала достопочтенному Ашвагупте: «Почтенный, есть ли при вас еще монах?» — «Да, госпожа, при мне есть монах по имени Нагасена».

— «Тогда, почтенный Ашвагупта, примите вместе с Нагасеной на завтра мое приглашение на трапезу». Достопочтенный Ашвагупта молча дал понять, что согласен1.74. И вот наутро достопочтенный Ашвагупта встал, надел верхнюю одежду, взял в руки миску и с достопочтенным Нагасеной, который был ему провожатым шраманом1.75, пришел в жилище мирянки и, придя, сел на предложенное сиденье. А мирянка сама положила достопочтенному Ашвагупте и достопочтенному Нагасене вдоволь отменной еды, твердой и мягкой. И достопочтенный Ашвагупта поел, вымыл миску и руки и сказал достопочтенному Нагасене: «Порадуй, Нагасена, госпожу проповедью». 

С этими словами он встал с сиденья и ушел. И вот мирянка сказала достопочтенному Нагасене: «Я уже стара, почтенный Нагасена. Порадуй меня в проповеди глубоким изложением Учения». И достопочтенный Нагасена произнес для нее глубокую проповедь об абхидхарме, надмирную1.76, толкующую о пустоте1.77. И не успела мирянка подняться со своего сиденья, как открылось ей незапыленное, незамутненное видение дхармы: «Все, что слагается, пресечется»1.78. И сам достопочтенный Нагасена, порадовав мирянку проповедью, вду-мался в дхарму, которую излагал; и пришло к нему прозрение; и не успел он подняться со своего сиденья, как получил плод обретения слуха.

А достопочтенный Ашвагупта сидел в беседке. Он понял, что оба они обрели видение дхармы, и вслух похвалил Нагасену: «Отлично, Нагасена, отлично! Один раз метнул копье — и два зверя с ног долой!» И многие тысячи богов вслух похвалили его. И вот достопочтенный Нагасена встал с сиденья и пришел к достопочтенному Ашвагупте. 

Придя, он приветствовал достопочтенного Ашвагупту и сел подле. И достопочтенный Ашвагупта сказал достопочтенному Нагасене, севшему подле него: «Ступай в Паталипутру, Нагасена. В городе Паталипутре живет в ашоковой роще достопочтенный Дхармаракшита. У него ты изучишь Речения Просветленного».— «А далеко ли отсюда до города Паталипутры, почтенный?» 

— «Сто йоджан1.1, Нагасена».— «Дальняя дорога, почтенный. В дороге еду добыть трудно, как же мне идти?» — «Ступай, Нагасена, будет тебе в дороге подаяние: рисовая каша, очищенная от черных зерен, с разными приправами и подливами».— «Да, почтенный». И достопочтенный Нагасена попрощался с достопочтенным Ашвагуптой, обошел его посолонь, надел верхнюю одежду, взял в руки миску и отправился в Паталипутру.

А в это время некий паталипутрский купец выступил с обозом в пятьсот возов по дороге на Паталипутру. И издали уже завидел приближавшегося достопочтенного Нагасену паталипутрский купец. Увидев его, он велел остановить пятьсот своих возов, подошел к достопочтенному Нагасене и, подойдя, приветствовал достопочтенного Нагасену: «Куда идешь, почтенный?» 

— «В Паталипутру, хозяин»,— «Отлично, почтенный. Мы тоже едем в Паталипутру. С нами вы прекрасно доедете». И вот паталипутрскому купцу понравилось обхождение достопочтенного Нагасены. Он сам положил ему вдоволь отменной еды, твердой и мягкой, и, когда достопочтенный Нагасена поел и вымыл миску и руки, купец сел подле него, взяв сиденье пониже. И, сидя подле достопочтенного Нагасены, паталипутрский купец спросил его: «Как тебя зовут, почтенный?» 

— «Меня зовут Нагасена, хозяин».— «Не знаешь ли ты Речений Просветленного, почтенный?» — «Из абхидхармы знаю, хозяин».— «Вот повезло мне, почтенный! Право, везет мне, почтенный! Я ведь тоже изучаю абхидхарму, и ты, оказывается, изучаешь абхидхарму. Почитай мне из абхидхармы, почтенный». И вот достопочтенный Нагасена преподал паталипутрскому купцу абхидхарму, и уже во время слушания открылось паталипутрскому купцу незапыленное, незамутненное видение дхармы: «Все, что слагается, пресечется». И паталипутрский купец пропустил пятьсот своих возов вперед, а сам шел позади. 

Невдалеке от Паталипутры он остановился на развилке дорог и сказал достопочтенному Нагасене: «Вон дорога в ашоковую рощу, почтенный Нагасена. А вот прекрасное мое шерстяное одеяло. В длину оно шестнадцать локтей, в ширину — восемь локтей. Очень прошу тебя, почтенный, прими от меня это прекрасное одеяло в дар». И достопочтенный Нагасена принял в дар это прекрасное одея-ло. И вот паталипутрский купец, довольный, оживленный, обрадованный, в приятном, приподнятом расположении духа, попрощался с достопочтенным Нагасеной, обошел его посолонь и удалился.

И вот достопочтенный Нагасена пришел в ашоковую рощу к достопочтенному Дхармаракшите и рассказал о причине своего прихода. И за три месяца он выучил от достопочтенного Дхармаракшиты с одного слушания Три Корзины Речений Просветлённого, а еще через три месяца усвоил и смысл. И вот достопочтенный Дхармаракшита сказал достопочтенному Нагасене: «Ты, Нагасена, словно пастух: коров он стережет, а молоко другие пьют. 

Вот и ты: Три Корзины Речений Просветленного запомнил, а все же не шраман»1.80.— «Хорошо, почтенный. С этим кончено». За следующий день и ночь он достиг святости и обрел толкующие знания1.81. И когда достопочтенный Нагасена проник в истину, все боги воскликнули: «Хорошо!», гул раздался в земле, в мирах Брахмы загрохотало, а с небес дождем посыпались цветы кораллового дерева и порошок сандала.

А в это время тысяча миллионов святых, собравшись в Заповедном логу Гималайских гор, послала к достопочтенному Нагасене вестника: «Пусть явится Нагасена. Мы хотим видеть Нагасену». И вот, услышав слово вестника, достопочтенный Нагасена исчез из ашоковой рощи и мгновенно перенесся в Заповедный лог Гималайских гор1.82 к тысяче миллионов святых. И тысяча миллионов святых сказала достопочтенному Нагасене: «Нагасена! 

Царь Милинда вредит общине своими доводами, опровержениями и вопросами. Пожалуйста, Нагасена, образумь царя Милинду».— «Да что один царь Милинда, почтенные! Пусть приходят цари с целого материка Джамбу, все пусть задают вопросы — я на все отвечу, камня на камне не оставлю. Идите, почтенные, в Сагалу и ничего не опасайтесь».

И город Сагала осветился желтыми одеяниями монахов-тхер. На него будто ветром провидцев повеяло.

А в то время в странноприимной обители1.83 жил достопочтенный Аюпала.

И вот царь Милинда сказал советникам: «Как хорошо лунной ночью! К какому бы шраману или брахману нам пойти сегодня поговорить, вопрос задать? Кто сможет со мною побеседовать, сомнение мое развеять?» В ответ на это пятьсот греков сказали царю Милинде: «Есть тхера по имени Аюпала, государь. Он образован, наследник наследия1.84, помнит наизусть Три Корзины.

 Он сейчас живет в странноприимной обители. Поезжай, государь, и задай вопрос достопочтенному Аюпале».— «Ну что же, известите-ка тогда почтенного!» И вот предсказатель послал к достопочтенному Аюпале вестника: «Почтенный! Царь Милинда желает видеть достопочтенного Аюпалу».— «Так пусть приходит»,— отвечал достопочтенный Аюпала. И вот царь Милинда взошел в окружении пятисот греков на прекрасную колесницу и приехал в странноприимную обитель к достопочтенному Аюпале. 

Приехав, он обменялся с достопочтенным Аюпалой учтивыми, дружественными словами приветствия и сел подле. И, сидя подле достопочтенного Аюпалы, царь Милинда спросил его: «Какова цель вашего пострига, почтенный Аюпала, и какова ваша высшая цель?»1.85 

— «Цель нашего пострига, государь, в том, чтобы жить по дхарме, жить гладко»1.86,— ответил тхера. «А есть ли миряне, почтенный, что тоже живут по дхарме, живут гладко?» — «Да, государь, есть и миряне, что тоже живут по дхарме, живут гладко: когда Блаженный в Бенаресе, в заказнике1.87 «Заход созвездия провидцев1.88 запустил колесо проповеди1.89, то к ста восьмидесяти миллионам из сонма Брахмы пришло постижение Учения; духам же, к которым пришло постижение Учения, счету не было. И еще, государь, во время проповеди Блаженного в большом собрании, во время проповеди сутры «Высшее благо», во время проповеди-увещания к Рахуле, во время проповеди сутры о «способе сделать мысль гладкой», во время проповеди сутры «Презрение» к несметному числу божеств пришло постижение Учения, и все они в миру, не отшельники»1.90.

— «Раз так, почтенный Аюпала, то бессмыслен, выходит, ваш постриг; лишь из-за прежде свершенных греховных деяний шраманы, сыны шакьев1.91, себя постригают и чистые обеты1.92 соблюдают. Те монахи, почтенный Аюпала, что ныне одноеды1.93,— те были прежде ворами, у других добро отнимали. Раз они отнимали добро у других, то из-за такого деяния и стали теперь одноедами — время от времени, походя им есть не дано. Нет у них тапаса1.94, нет добродетели, нет воздержания. 

Те монахи, почтенный Аюпала, что ныне бездомники1.95,— те были прежде ворами, разоряли чужие деревни. Раз рушили они дома других, то из-за такого деяния и стали теперь бездомниками; приютом воспользоваться им не дано. Нет у них тапаса, нет добродетели, нет воздержания. Те монахи, почтенный Аюпала, что ныне нележальцы1.96,— те были прежде ворами, грабили на дорогах. 

Они путников хватали, вязали, сидеть оставляли; из-за такого вот деяния они стали теперь нележальцами и им себе постель постелить не дано. Нет у них тапаса, нет добродетели, нет воздержания». В ответ на это достопочтенный Аюпала смолчал, не нашелся, что возразить. И пятьсот греков сказали царю Милинде: «Государь! Умен тхера, а все же не уверен и возразить ничего не может».

 А царь Милинда увидел, что достопочтенный Аюпала молчит. Он хлопнул в ладоши и воскликнул, обращаясь к грекам: «Увы, пусто на материке Джамбу, болтовня одна на материке Джамбу. Нет здесь ни шрамана, ни брахмана, кто смог бы со мной побеседовать, сомнение мое развеять». Но вот царь Милинда, обозревая собрание, увидел, что монахи1.97 бесстрашны и невозмутимы, и подумал: «Есть, несомненно, еще какой-то мудрый монах, кто сможет со мной побеседовать, иначе монахи не были бы так невозмутимы». И царь Милинда спросил греков: «Послушайте, нет ли еще какого мудрого монаха, кто смог бы со мной побеседовать, мое сомнение развеять?»

А тем временем достопочтенный Нагасена в окружении свиты подвижников, глава общины, учитель школы, руководитель школы1.98, известный, прославленный, высоко чтимый многими людьми, ученый, мудрый, искусный, знающий, могучий, смиренный, опытный, образованный, помнящий все Три Корзины, сведущий, разумом гибкий и мощный, наследник наследия, обладатель толкующих знаний, хранящий в памяти девять частей наставления Учителя1.99, достигший совершенства, по глаголу Победителя смысл Учения во благе проникновенно излагающий, толковник неизменно блистающий, рассказчик красноречивый, благие речи произносящий, несравненный, неотразимый, непревосходимый, неодолимый, неудержимый, неколебимый, как океан, несокрушимый, как царь гор, гонитель мрака светлосиянный, велеречивый, множества иных школ сокрушитель, учений соперников истребитель; среди монахов, монахинь, мирян, миря-нок, царей, вельмож уважаемый, почитаемый, чтимый, признанный, ценимый; одежду, пропитание, приют, лекарства на случай болезни всегда получающий1.100; мудрым, знающим, к нему с вниманием прибегнувшим, Учение Победителя — девятичастное сокровище — вверяющий; указующий путь дхармы, держащий светоч дхармы, устанавливающий жертвенный столб дхармы, приносящий жертву дхармы, развертывающий знамя дхармы, вздымающий стяг дхармы, трубящий в боевую раковину дхармы, бьющий в литавры дхармы, издающий боевой клич дхармы, грохочущий громами Индры и из сладостно рокочущей громами, озаренной сетью молний познания, отягощенной влагою милосердия огромной дождевой тучи проливающий нектар дхармы на весь жаждущий мир, странствовал по деревням, торжкам и столицам и наконец прибыл в город Сагалу. 

Там достопочтенный Нагасена остановился вместе с восьмьюдесятью тысячами монахов в странноприимной обители.

Ведь сказано:

«Ученый, красноречивый, опытный и искусный,

Умный, глубокомудрый, познавший, что есть стезя.

Три Корзины знали монахи, иные — пять Сводов сутр,

Иные — четыре Свода, но первым был Нагасена.

Достигший последней цели1.101, Нагасена искусный

В окружении многих монахов знающих и правдивых

Шел городами и весями и в город Сагалу прибыл.

Там он остановился в странноприимной обители

И с народом беседовал, подобный гривастому льву».

И вот Девамантия1.102 сказал царю Милинде: «Подожди, государь, подожди, государь! Есть еще, государь, тхера по имени Нагасена: ученый, мудрый, смиренный, опытный, весьма сведущий, рассказчик красноречивый, благие речи произносящий, достигший совершенства в толкующих знаниях предмета, дхармы, выражения и отражения. Он теперь остановился в странноприимной обители. Поезжай, государь, и задай вопрос достопочтенному Нагасене. 

Он сможет с тобой побеседовать, сомнение твое развеять». И тут на царя Милинду, когда вдруг услышал он имя «Нагасена», страх нашел, столбняк нашел, мороз по коже прошел1.103. И царь Милинда переспросил Девамантию «Правда ли сможет монах Нагасена со мной побеседовать?» — «Он сможет побеседовать даже с Индрой, Ямой, Варуной, Куберой, Праджапати, Суямой, Сантушитой — хранителями стран света1.104 и даже с самим пращуром — Великим Брахмой1.105. 

Что уж говорить о людях?» И царь Милинда сказал Девамантии: «Раз так, Девамантия, пошли к почтенному вестника».— «Да, государь». И Девамантия послал вестника к достопочтенному Нагасене: «Почтенный! Царь Милинда желает видеть достопочтенного Нагасену».— «Так пусть приходит»,— отвечал достопочтенный Нагасена. И царь Милинда взошел в окружении пятисот греков на прекрасную колесницу и вместе с большой военной силой прибыл в странноприимную обитель к достопочтенному Нагасене. 

А в то время достопочтенный Нагасена, окруженный восьмьюдесятью тысячами монахов, сидел в беседке. И издали уже завидел собрание достопочтенного Нагасены царь Милинда. Завидев его, он спросил у Девамантии: «Чье это собрание, Девамантия?» — «Это собрание достопочтенного Нагасены, государь». И тут, когда царь увидел издалека собрание достопочтенного Нагасены, на него страх нашел, столбняк нашел, мороз по коже прошел. И царь Милинда, как слон, преследуемый носорогом, как змей, преследуемый Гарудой1.106, как шакал, преследуемый удавом, как медведь, преследуемый буйволом, как лягушка, загнанная змеей, как лань, загнанная барсом, как змея при встрече со змееловом, как крыса при встрече с кошкой, как бес при встрече с заклинателем духов, как месяц в пасти демона Раху1.107, как змея, попавшая в корзинку, как сокол, попавший в клетку, как рыба, попавшая в сеть, как человек, забредший в полный хищников лес, как якша, провинившийся перед Вайшраваной1.108, как небожитель, когда пришла пора ему покинуть небеса1.109, устрашенный, подавленный, ужаснувшийся, потрясенный, с волосами, вставшими дыбом, растерянный, потерянный, омраченный рассудком, помутненный духом, собрался все же с мужеством, решив: «Нет, на людях я не поддамся слабости», и сказал Девамантии: «Не нужно мне указывать на достопочтенного Нагасену, Девамантия. 

Я сам узнаю, кто он здесь».— «Хорошо, государь, узнавай сам». А в это время достопочтенный Нагасена сидел посреди собрания. Перед ним сидело сорок тысяч монахов старше его, а позади — сорок тысяч монахов младше его. И царь Милинда обозрел всю общину монахов — сидевших спереди, и сзади, и в середине — и издалека уже завидел достопочтенного Нагасену, сидевшего посреди общины, бесстрашного, бестрепетного, безбоязненного, подобного льву гривастому, и, увидев, тотчас узнал его по облику: «Вот Нагасена». 

И царь Милинда сказал Девамантии: «Девамантия! Вон там Нагасена?» — «Да, государь, это и есть Нагасена. Верно ты узнал Нагасену, государь». И царь был доволен: «Узнал я Нагасену, хотя мне его и не показали». И вот, когда царь Милинда увидел достопочтенного Нагасену, на него страх нашел, столбняк нашел, мороз по коже прошел. Об этом сказано:

«Учтивого в обхождении, смирением высшим смиренного

Увидел царь Нагасену и слово такое вымолвил:

«Немало знавал я спорщиков, во многих участвовал диспутах,

Но страха такого не было. Что ж я сегодня трясусь?

Наверное, поражение сегодня меня постигнет,

А победит Нагасена — слишком нестоек мой дух».

Внешнее повествование закончено.



Комментарии

1.1 Поклон Блаженному Святому Истинновсепросветленному — частое начало тхеравадинских текстов. Блаженный (Bhagavan, что толкуется как «обладатель благой доли», а также «наделяющий людей») — наиболее употребительный титул Будды в устах буддистов. Святой (araha санскр. arhant) — человек, полностью избавившийся от аффектов и живущий в последний раз. Будда — тоже архат, но не всякий архат — будда. 

В махаяне понятие архата уточняется, там этим словом обозначается человек, свободный лишь от аффектов, но не от неаффективного неведения в отличие от будды, преодолевшего также и последнее. Истинновсепросветленный (Sammasambuddho, санскр. Samyaksambuddha) толкуется как «самостоятельно и поистине познавший все дхармы» (Висуддхимагга, с. 202).

1.2 Сагала — город в Пенджабе, отождествляемый с современным Сиялкотом.

1.3 Таким образом, Нагасена опирался на знание всего буддийского Канона.

1.4 Пояснение — nауо; видимо, имеется в виду пояснение посредством приведения основания (hetu, karanam). Пример (opammam) — часть метода объяснения; прием, заключающийся в достаточно детальном уподоблении объясняемой ситуации или проблемы некоторой другой, понятной самой из себя. «Пример» соединяет прикладную логику и образное мышление. Тотальность использования «примеров» в ВМ заставляет предполагать некую связь со школой дриштантиков (излагателей примерами), но если считать это иным именем саутрантиков, то такая связь будет неправдоподобна.

1.5 Двумя чертами () обозначены стыки текстовых блоков, скомпонованных, зачастую неумело, позднейшим редактором.

1.6 В эллинистических государствах на территории нынешних Пенджаба и Афганистана.

1.7 Брахманы, кшатрии, вайшьи, шудры — сословия (варны) древнеиндийского общества. При перечислении их буддийские сочинения в отличие от брахманистских и позднейших индуистских выносят на первое место кшатриев, а не брахманов. Это связано с традиционно принимаемым кшатрийским происхождением самого Будды и с непризнанием буддистами брахманских претензий на исключительность.

1.8 Шраманы и брахманы — обычное в ранних буддийских текстах парное сочетание. Шраманы — отшельники, странники, искатели истины, порвавшие с мирской жизнью. Часто объединялись в общины.

1.9 Котумбарские. Город или местность с таким названием неизвестны; см., впрочем, далее в тексте кн. IV, но там это может свидетельствовать о неосведомленности жившего позднее автора этой книги. Палийский толковый словарь Абхидханаппадипика приводит слово как название вида ткани наряду с тканями льняными, шелковыми, шерстяными, джутовыми и пр.

1.10 Каршапана — основная денежная единица. Карша — монета достоинством в четыре каршапаны.

1.11 В пали различаются не три разновидности пищи, как в русском (твердая пища, жидкая и напитки), а четыре: твердая — разжевываемая, как мясо, лепешки; мягкая — полужидкая вроде каши-размазни; жидкая, как суп; напитки.

1.12 Страна северных куру — мифический материк к северу от Индии, где люди живут счастливо и безбедно, где все равны, никто не работает, где нет болезней, а смерть наступает спокойно и незаметно.

1.13 Алакаманда, или Алака — резиденция бога богатств Куберы (Вайшраваны), хранителя севера.

1.14 Оглавление в целом соответствует переводимому палийскому тексту «Вопросов Милинды». Отметим нелогичность деления: «Вопросы о свойствах» названы и наряду с «Вопросами Милинды», и как часть их; «Вопросы Милинды» есть и название всего текста, и второй его книги. 

«Вопросы к описанию йога» (прославление аскетических монашеских обетов), строго говоря, не могут быть названы «рогатиной»: формулировка альтернативы, необходимая для «рогатины», в них отсутствует. Их трудно назвать частью «Вопросов- рогатин» и по композиционным соображениям, ибо между ними и «Большой главой» (т. е. восьмью главами кн. III) находится вставка — «Вопрос о выводе»,— которая в данном оглавлении рядополагается «Вопросам-рогатинам». Последняя фраза, поясняющая название «Связь с прошлым», есть явно еще более поздняя добавка, чем все оглавление.

1.15 Исторический Будда Шакьямуни считается не единственным, а лишь ближайшим к нам в череде будд, изредка, от эпохи к эпохе появляющихся в мире. Предшествовал ему будда Кашьяпа.

1.16 Буддийским монахам полагается вставать рано утром.

1.17 Имеется в виду одно несложное психическое упражнение — «памятование о Будде» (buddhanussati), заключающееся в вызывании в памяти достоинств Будды и сосредоточенном обдумывании их на основе принятой формулы.

1.18 Послушник (samanero) — тот, кто прошел обряд пострижения (pabbajja), но еще не посвящён в монахи. Правила буддийской Винаи («Устава») распространяются на него не в полной мере. Он должен изучать под руководством опытных монахов сутры и Винаю. В отличие от христианского монашества монашеское (и тем более послушническое) состояние в буддизме вовсе не является принудительно пожизненным. Вполне возможно выйти из монашества, а затем при желании вновь вступить в него.

1.19 Троекратное повторение (требования, вопроса и т. п.) носит полуритуальный, полуэтикетный характер.

1.20 Покой — нирвана. См. кн. II, гл. 1, примеч. 5.

1.21 Находчивый — patibhano. Подразумевается четвертое из так называемых «толкующих знаний» (patisambhida), разъясняемых в кн. IV. Это творческое владение предметом, а также способность применять свое знание и излагать предмет, сообразуясь с ситуацией и собеседником.

1.22 Тишья, сын Маудгали (Tisso Moggalliputto) — видный тхеравадинский деятель, автор абхидхармистского трактата Катхаваттху («Предметы спора»). Вставка с пророчеством и упоминанием Тишьи сделана, вероятно, теми же редакторами, кто вставил (см. ниже текст и примечание к нему) слегка подновленную историю рождения и детства Тишьи из комментария на Виная-питаку.

1.23 Материк Джамбу (санскр. Jambudvipa) — южный из четырех земных материков по традиционной буддийской космографии. На нем находится Индия.

1.24 К прошлому относятся, например, поминальные жертвы предкам; к будущему — обряды ради здоровья, получения потомства; к настоящему — например, по случаю рождения детей, вступления в брак и пр.

1.25 Шрути ... счет на пальцах — suti-sammuti-sankhya-yoga-niti-visesika-ganika-gandhabba-tikiccha-catubbeda-purana-itihasa-jotisa-maya-hetu-mantana-yuddha-chandasa-mudda. В перечне очевидная путаница. Такие списки бывают крайне стереотипны и обычно подгоняются под какое-либо «хорошее» число: известны перечни восемнадцати наук, шестидесяти четырех искусств и пр. Но число 19 психологически совсем «некруглое» и маловероятное, как и вообще числа, оканчивающиеся на девятку. 

Это, должно быть, чувствовал и автор пометки: «одним словом, девятнадцать наук». № 1 и 10 перечня — синонимы и попали в него из-за недостаточной осведомленности автора в брахманском образовании, поскольку suti встречается обычно в паре с sammuti и в ином сочетании в буддийских текстах неупотребительно. Не очень понятен № 14 (maуa); возможно толкование «царские уловки». № 16 (mantana) как «наука» или «искусство» из других текстов неизвестен, перевод сделан по этимологии и исходя из соседства № 17. № 19 (mudda) в других списках (например в Дивьявадане, Махавасту) означает «искусство счета на пальцах», но в ином окружении. Список, наиболее близкий к данному, приведен в Махавьютпатти (Mahavyutpatti. Изд. И. П. Минаев. СПб., 1911, с. 77—78).

1.26 Институт философского диспута получил в древней Индии значительное развитие и определенную кодификацию. Умение вести диспут рано стало особым профессиональным умением, нетождественным философскому знанию самому по себе. Поэтому царь мог быть именно диспутантом, не будучи в то же время философом.

1.27 Это вовсе не значит, что сам он был проповедником какого-либо толка. Царь принадлежал к числу «ветандинов» — спорщиков, не выдвигающих своего тезиса, но берущихся оспаривать положения оппонента.

1.28 В переводе воспроизведена ошибка в согласовании, изобличающая небрежную интерполяцию.

1.29 Войско четырех родов — боевые слоны, колесницы, конница и пехота, традиционное и ко времени написания ВМ уже устаревшее деление на рода войск, ибо колесницы постепенно выходили из употребления.

1.30 Рассуждатели — lokayata. Это слово не означает в палийских текстах философское направление (то же, что и carvaka), а значит споры, главным образом софистического характера, как в Абх 112: «Lokayata есть нечто, придуманное ради спора». 

Ср. также следующий контекст: «Иные же шраманы и брахманы данную им с верою еду едят и такою вот беспорядочной наукою, таким дурным заработком жизнь поддерживают: «будет-де дождь, будет бездождье, будет сытное время, будет голодное время, благополучие будет, нужда будет» — таким вот счетом на пальцах, исчислением, расчетами, баснями, спорными выдумками (lokayata)» (Д 1.1.25; Д 1.2.60). Возражатели — vetandi. Слово vitanda определяется в Ньяясутрах как оспаривание без выдвижения положительного аргумента.

1.31 Несколько странно здесь выделение буддистов («признающих Святого Истинновсепросветленного») из числа прочих шраманов, к которым они обычно причислялись небуддистами.

1.32 Далее следует неуклюжая интерполяция из канонической сутры «Плоды шраманства» (Д II), события которой относятся к эпохе жизни Будды, т. е. произошли за 500 лет до Милинды, судя по приводимому в тексте пророчеству. Интерполяция свидетельствует об окончательном превращении Милинды из исторического лица в легендарную фигуру, а кроме того, изобличает недостаточное понимание ее автором самой сутры.

1.33 О перечисленных шести учителях см., например: Бонгард-Левин Г. М. Древнеиндийская цивилизация. Философия, наука, религия. М., 1980, гл. 3.

1.34 Ад Нeзыбь (Avici) — низший и страшнейший из многочисленных адов буддийской космографии.

1.35 Чандалы и пуккусы — представители презираемых нечистых каст, по происхождению неиндоарии.

1.36 Можно понять иначе: «ни шраманов, ни брахманов-мирян».

1.37 Очевидно, уходили не только после диспутов, но и заранее, чтобы не ввязываться в спор, суливший поражение.

1.38 Любовь к большим степеням десяти — общая черта древнеиндийских текстов.

1.39 Гора Югандхара находится на одном из концентрических горных хребтов, окружающих ось мира — гору Меру.

1.40 Отметим, что, хотя святость и признается высшей ценностью и целью, достижение ее, как оказывается, вовсе не связано с особой мощью ума. Вся история поисков «усмирителя» царю Милинде, рождения Нагасены и пр., излагаемая ниже, свидетельствует о понимании буддизмом величайшего значения разума, который на деле превосходит самое святость. Ср. с этим также заключающие ВМ строки: «Пусть же муж рассудительный/... Поклоняется умным людям/ так же, как чайтьям святых».

1.41 Обитель Тридцати Трех богов — второй уровень небес мира желаний, где Царствует царь богов Индра (Шакра).

1.42 Дворец Победный (Vejayanto) — чертоги Индры.

1.43 Святые воспользовались одною из так называемых «сверхобычных сил». Они могут напоминать чудотворство, но воспринимаются не как собственно чудо, т. е. нарушение законов природы, а как особые, с большим трудом и после сложной тренировки достигаемые способности, которые все к тому же перечислены и описаны, так что никаких чудес, помимо перечисленных, не бывает по природе вещей.

1.44 Как отметил Демьевиль (Demieville P. Les versions chinoises du Milindapanha.— Bulletin de 1'Ecole Francaise d'Extreme-Orient. 1924, 24, c. 26—27), следующая далее история уговоров Махасены, рождения и детства Нагасены близко, а иной раз и дословно повторяет приводимую в введении к комментарию на Винаю историю тхеры Тишьи, сына Маудгали. В китайском варианте этой интерполяции нет.

1.45 Я — слуга общины (aramiko), букв, «монастырский служка». Себя, как мирянина, Шакра ставит ниже монахов и готов услужить им.

1.46 Каверзные — ditthivadena. Пользуясь методами диспута, царь выводит из аргументов буддистов следствия, неприемлемые для них самих, как то продемонстрировано в беседе с Аюпалой.

1.47 Чтобы быть в состоянии самостоятельно, хотя бы до некоторой степени, определять, где родиться в следующий раз, требуется обладать немалыми духовными заслугами. Ср. кн. III, вопрос 6.

1.48 Там много деяний — только в мире людей совершаются поступки (karma), имеющие значение для будущего и могущие привести в ад, на небеса и пр. Или проще: у людей приходится делать дела, работать.

1.49 Имеется в виду один из путей ухода в нирвану — «уход вверх по течению» (uddhamsoto). Индивид переходит при этом на все более высокие небесные сферы (фактически уровни созерцания), а затем достигает нирваны.

1.50 Десятисильный — эпитет Будды. К «силам» относятся способность проповедовать Учение разными способами, знание наклонностей живых существ и пр.

1.51 Здесь, по-видимому, опять перебой в рассказе.

1.52 Торможение (nirodho) — психофизиологический предел сосредоточения, объективно характеризующийся прерывом психической деятельности, остановкой дыхания, падением температуры тела.

1.53 Засверкало ... прошел (avudhabhandani pajjalimsu, aggasassam abhinipphannam, mahamegho abhippavassi). Первые два явления не вполне ясны, однако общий смысл несомненен: Нагасене предстоит защитить Учение, его деятельность будет плодоносной, утолит духовную жажду многих.

1.54 То есть пока Нагасене не исполнилось семь лет.

1.55 Проходите, почтенный — вежливый отказ подать что-либо монаху.

1.56 Рассказывал ... из Речений Просветленного — это называлось anumodanam — «следующая за трапезой радость». Подача милостыни и ответная проповедь были с экономической точки зрения обменом услуг. Вступая в монашескую общину, человек отказывался от собственности в пользу других и устранялся от участия в хозяйственной жизни общества, становясь носителем и распространителем духовной культуры. Общество же обеспечивало его материально.

1.57 Имеются в виду лунные месяцы.

1.58 Обучение мальчиков в брахманских семьях начиналось в семилетнем возрасте.

1.59 Умение — sippam, примерно соответствует античному пониманию слова «искусство» (ars).

1.60 Тысячу — в ведийскую эпоху подразумевалось «коров», но авторы кн. I ВМ этого могли уже не знать.

1.61 Приглашение учителя на дом — необычная черта быта; как правило, дело было наоборот: ученик жил в доме учителя на правах члена семьи и помогал ему по хозяйству.

1.62 Мантры — ведийские гимны.

1.63 Список изученных Нагасеной наук заимствован из Канона, см., например, сутру «Долгожитель» (М 91) и др. Со знанием словарей и ритуала — sanighanduketubhesu. Nighandu — словари встречающихся в ведах редких и вышедших из употребления слов, составленные еще в древности. Ketubha — важнейший из «членов вед» (vedanga), т. е. наука о ритуале. Выделять слова из предложения — восстанавливать отдельное звучание слова, устраняя позиционные фонетические изменения на стыках слов. 

Для ведийской учености характерно повышенное внимание к звуковой и грамматической правильности произносимого в ритуале ведийского текста, поскольку неправильное произношение, как считалось, могло сделать ритуал бесплодным, а то и вредным. Признаки великого человека — тридцать две особенности внешнего физического облика человека, предвещающие ему великую судьбу: если он останется мирянином, то станет миродержцем (cakkavatti), а если уйдет в монахи, то станет Всепросветленным. Признаки находят свое отражение и в скульптурно-живописном каноне изображения будд.

1.64 Очередная неувязка. Если Рохана семь лет ходил за подаянием в Каджангалу, то и жил он, надо думать, по соседству, а не где-то далеко, поэтому переноситься с помощью сверхобычных сил не было надобности.

1.65 Эта фраза игнорирует, как кажется, то что Рохана давно уже был приглашен постоянно свершать трапезу в доме отца Нагасены и не мог поэтому быть ему незнаком.

1.66 Буддийские монахи стригутся наголо и носят оранжево-желтые одеяния. У сведущего в буддийской литературе читателя вопрос Нагасены вызывает в памяти такой же вопрос бодхисаттвы, будущего будды, во время последней из «четырех знаменательных встреч», т. е. при встрече с монахом, которая и подтолкнула бодхисаттву окончательно к уходу из мирской жизни.

1.67 В подлиннике непереводимая игра слов.

1.68 В джатаках не раз рассказывается, что человека, иной раз даже злодея, от беды спасала только внушающая уважение желтая монашеская одежда.

1.69 Перечень составляющих каноническую абхидхарму трактатов является позднейшей вставкой. Вообще интерполяции такого рода (расшифровка терминов, названий и пр.) принадлежат к самым частым в буддийских текстах. Указанное в данном списке содержание трактата «Описание типов личностей» не соответствует известному нам палийскому трактату с этим названием.

1.70 Абхидхармистские трактаты написаны строго формализованным, почти алгебраизированным языком и легко допускают сокращения, «свертывания». Имеется даже палийское слово peyyala?, означающее примерно то же, что и математический знак 2. Без сокращений эти трактаты длинны неимоверно.

1.71 Коралловое дерево — mandara. Растет, по мифологическим представлениям, в увеселительной роще Шакры, главы Тридцати Трех богов, на вершине вселенской горы.

1.72 Посвящение (upasampada) — обряд принятия в полноправные члены общины. Посвящать разрешается лиц не моложе двадцати лет.

1.73 Сезон дождей.

1.74 Выражать в таких случаях свое согласие вслух считалось недопустимым.

1.75 Провожатый шраман — младший монах, сопровождающий тхеру вне монастыря.

1.76 Надмирное — lokottara, т. е. относящееся к нирване или к арийской восьмизвенной стезе.

1.77 Здесь имеется в виду, что никакой «души», понимаемой как некая вещь не существует, ибо дух есть процесс.

1.78 «Все, что слагается, пресечётся». Обычная формулировка происхождения так называемого «пути видения». Если возникшее при этом знание оказалось устойчивым, то человека можно по праву назвать «обретшим слух» (к дальнейшему восприятию буддийской проповеди), т. е. «первой арийской личностью», как то произошло с Нагасеной (см. дальше в тексте).

1.79 Йоджана — древнеиндийская мера длины, по разным источникам, от 7 до 14 км. В китайском переводе ВМ йоджане соответствует 40 ли.

1.80 Сравнение с пастухом взято из Дхп 19. Не шраман означает здесь «не святой», поскольку святой есть шраман по преимуществу.

1.81 Толкующие знания (patisambhidayo) разъяснены в кн. IV ВМ.

1.82 Ставши святым, Нагасена обрел сверхобычные силы.

1.83 Странноприимная обитель — sankheyaparivenam. Слово понималось до сих пор как топоним. Но ср. samkheya-sankseya — «место, предназначенное для совместного житья» + parivenam. — «монашеская келья».

1.84 Наследник наследия (agatagamo) — эрудит в священных текстах. Слово agamo — «эрудиция в текстах» часто выступает в паре с adhigamo — «понимание текстов».

1.85 Цель — attho. Слово также означает «смысл; обозначаемый словом предмет; объект; выгода». В таком контексте, как этот, имеется в виду не одно, а несколько граней этого единого значения. Так, «высшая цель» (раramattho) в не меньшей степени есть и «высший смысл». Ваш — буддийский.

1.86 Ответ Аюпалы не слишком удачен. Возможно, что выражение «жить по дхарме, гладкое житье» (dhammacariyasamacariya) тхера употребил, чтобы быть более понятным греческому царю, ибо и по словесной форме, и отчасти по смыслу это сочетание напоминает о стоическом греческом «жить (в согласии с природой)» . Однако в Каноне «житье по дхарме» разъясняется как «десять благих путей деяния», а именно: отказ от убийства, воровства, прелюбодеяния; отказ от лжи, злословия, грубости, пустословия; отказ от алчности, вредительства и ложных взглядов (М 41). Та-ким образом, «житье по дхарме», «гладкое житье» есть лишь первый, поверхностный срез буддийского учения, а требования к личности здесь не очень высоки.

1.87 Заказник — migadayo. Большой огороженный участок леса, куда специально сгонялись звери для царской охоты.

1.88 «Заход созвездия провидцев» — Isipatanam. Созвездие провидцев соответствует Большой Медведице.

1.89 Имеется в виду первая после просветления проповедь, в которой были возвещены «четыре арийские истины». См. приложение 2.

1.90 Перечень приводимых Аюпалой проповедей довольно случаен: если «Сутра запуска колеса проповеди» по справедливости считается одной из самых прославленных и глубоких, то проповедь-увещание к Рахуле (М 147) особыми достоинствами не отличается, рассматриваемые в ней темы излагаются множество раз и в других сутрах.

 Проповедь в большом собрании (Д XX) представляет собой описание множества небес и обитающих на них богов, т. е. собственно «проповеди» в ней нет и постижению Учения неоткуда взяться. Сутра о «способе сделать мысль гладкой» неизвестна, есть лишь «Глава о гладкой мысли» в А II.4. Что же касается сутр «Высшее благо» и «Презрение», то их содержание просто и приспособлено для восприятия совершенно неразвитых людей, ограничиваясь простыми житейскими призывами быть хорошими и избежать презрения. К сердцевине буддийского учения отнести их никак нельзя, в чем читатель может убедиться сам. См. приложения 3 и 4.

1.91 Сыны шакьев — буддисты. Исторический Будда происходил из племени шакьев и нередко именуется «мудрецом из рода шакьев» (Sakyamuni) и «львом из колена шакьев» (Sakyasimha).

1.92 Чистые обеты (dhutangani) — тринадцать необязательных, добровольно принимаемых аскетических обетов в буддийском монашестве. См. кн. V ВМ.

1.93 Одноеды (ekasanika) — монахи, принявшие обет съедать всю суточную порцию пищи сразу, за один присест.

1.94 Тапас — аскеза, обычно предпринимаемая с целью добиться мирских, по не духовных благ. Термин этот добуддийский и в буддизме довольно редок.

1.95 Бездомники (abbhokasika) — монахи, давшие обет ночевать только под открытым небом.

1.96 Нележальцы (nesajjika) — монахи, принявшие обет спать сидя.

1.97 Монахи — исправлено по китайской версии. В палийской — «греки», что противоречит контексту.

1.98 Глава общины, учитель школы, руководитель школы — сказано для внушительности, ибо, строго говоря, Нагасена — не учитель школы, так как он последователь Будды и не вполне самостоятельный мыслитель.

1.99 Девять частей наставления Учителя — одно из возможных членений корпуса канонической литературы по жанровой принадлежности. См. кн. III, гл. 7, примеч. 3.

1.100 Одежду ... лекарства на случай болезни всегда получающий — каноническое клише. Буддийскому монаху изначально дозволялось иметь в личном использовании следующие вещи: миску для сбора подаяния, три одежды, бритву, иголку, сито для процеживания воды. По мере прихода их в негодность миряне дарили монахам новые, а также заботились и о прочих их нуждах, например о лекарствах.

1.101 Т. е. достигший святости.

1.102 Девамантия — некоторые исследователи предлагают видеть в этом имени искажение греческого. Но вернее предположить и межкультурную контаминацию со словом «прорицатель». Ср. кн. II, гл. 1, примеч. 26.

1.103 Царь испугался так же, как в канонической сутре «Плоды шраманства» испугался царь Аджаташатру, подъехав к общине во главе с Буддой.

1.104 Хранителями стран света (класс божеств, соотносимых со странами света и помещаемых на низшее из небес мира желаний) могут считаться только первые четыре из перечисленных богов, но по индуистской, а не по буддийской схеме. Индра правит востоком, Яма — югом, Варуна — западом, Кубера — севером. Суяма и Сантушита — старшие боги более высоких небес мира желаний, соответственно третьего и четвертого уровней. Праджапати, как можно догадываться, занял в этом перечне обычное место Индры (Шакры) — на макушке горы Меру, в обители Тридцати Трех.

1.105 Великий Брахма — бестелесный бог небес в «мире образа» (rupaloka).

1.106 Гаруда — царь мифических птиц, беспощадно преследующий и истребляющий змей. История вражды змей и птиц — известный мифологический сюжет. См.: Темкин Э. Н., Эрман В. Г. Мифы древней Индии. М., 1982, № 25 и 26.

1.107 Отрубленная голова демона Раху гоняется по небу за месяцем и пытается проглотить его. Так объясняет индийская мифология лунные затмения. Сюжет о Раху и месяце см. в кн.: Темкин Э. Н., Эрман В. Г. Мифы древней Индии, № 24.

1.108 Вайшравана (пали Vessavano) — эпитет бога богатств Куберы, считающегося повелителем якшей, одного из разрядов духов. Мотив этот скорее общефольклорный, чем буддийский, так как в буддизме якши изображаются оборотнями-людоедами, соответствующими ракшасам индийского эпоса, и с Куберой связываются не всегда.

1.109 Тоска небожителя перед необходимостью вновь стать человеком и родиться на земле после небесного блаженства — частый мотив индийской литературы.





Ошибка в тексте? Выделите ее мышкой нажмите клавиши 'Ctrl'+'Enter'