ГАРМОНИЯ
обратный звонок
Позвоните нам
8 (916) 006-76-46
8 (495) 588-75-32

Йога клуб Мытищи

Детский центр

Танцы

Танцы для детей

Шахматная школа

Услуги

Календарь событий

Мастер-классы

Тренинги, семинары

Контакты

Рейтинг@Mail.ru
Яндекс.Метрика
поиск
 
подписка на новости
 

Вопросы-рогатины Книга третья Глава 8

Главная    |   Библиотека    |   О йоге    |   Буддийская традиция    |   Вопросы Милинды    |   Вопросы-рогатины Книга третья Глава 8

Вопросы Милинды
Вопросы-рогатины
Книга третья Глава 8


Вопрос 1 (71)

— Почтенный Нагасена, все ли бодхисаттвы отдают детей и жену, или же только царь Вессантара отдал своих детей и жену3.1?

— Все бодхисаттвы отдают детей и жену, государь; не один только царь Вессантара отдал своих детей и жену.

— Но были ли они согласны, почтенный, чтобы их отдали?

— Жена была согласна, государь, а детки по глупости плакали. Если бы они по-настоящему поняли, то и они бы одобряли, не стали бы жаловаться.

— Трудное же бодхисаттва дело сделал, почтенный Нагасена: родных, любимых своих деток отдал брахману в рабство. А второе и того трудного труднее: стерпел, когда родных, любимых его деток, нежных, слабеньких, связанных лианой, брахман стегал лианой у него на глазах. А третье и того трудного труднее: когда детки его сами развязали путы и, робея, прибежали к нему, он снова связал их лианой и отдал брахману. 

А четвертое и того трудного труднее: когда детки его жалобно кричали: «Батюшка, это же якша, он нас съест!» — он не ободрил их и не успокоил. А пятое и того трудного труднее: когда сын его, царевич Джалий, со слезами на глазах повалился ему в ноги, умоляя его: «Батюшка, сестру Кришнаджину вороти хотя бы, пойду уж я с якшей один, пусть ест меня якша!» — он и то не согласился. 

А шестое и того трудного труднее: когда царевич Джалий жалобно кричал ему: «Видно, сердце у тебя, батюшка, что камень! Как же ты попускаешь, что нас, несчастных, якша уводит в дремучий, безлюдный лес!» — он не сжалился. А седьмое и того трудного труднее: когда детки его, горько плачущие, смертно тоскующие, были уведены и скрылись с глаз его, не разорвалось его сердце на сто, на тысячу частей. Как может причинять страдания другим человек, стремящийся к благу? Разве не следовало вместо детей отдать самого себя?

— О трудном этом деле, сделанном бодхисаттвой, добрая слава вознеслась, государь, в десятитысячной мировой сфере среди богов и людей: в обители богов боги славили, в обители асуров асуры славили, в обители гарудов гаруды славили, в обители драконов драконы славили, в обители якшей якши славили; так, передаваясь своим чередом по наследству, дошла эта добрая слава теперь и до нынешних времен. 

Вот и сидим мы, рассуждаем, ославляем да охаиваем: «Хорошо он поступил, что отдал, или дурно?» А ведь эта добрая слава, государь, проявляет десять достоинств искусных, знающих, понимающих, разумных бодхисаттв, вот какие: неалчность, безуютность, отдачу, оставление, бесповоротность, тонкость, величие, труднопостижимость, редкость, несравненность Учения Просветленных. Вот такие десять достоинств искусных, знающих, понимающих, разумных бодхисаттв, государь, проявляет эта добрая слава.

— Почтенный Нагасена, если некто приносит дар, доставляя при этом другому тяготы, то будут ли от такого дара благие плоды, приведет ли он на небеса?

— Да, государь, конечно.

— Пожалуйста, почтенный Нагасена, приведи обоснование этому.

— Представь, государь, что есть некий праведный, добродетельный шраман или брахман и он расслаблен, или калека, или болен каким-то недугом. Некий желающий обрести заслуги человек доставит его в повозке туда, куда тому было нужно. Скажи, государь, придет ли к этому человеку благодаря такому поступку счастье, приведет ли такое деяние на небеса?

— Да, почтенный, конечно. Такой человек получит выездного слона, или выездного коня, или выездную колесницу, почтенный; на суше он получит сухопутное средство передвижения, на воде — водное, среди богов — божественное, среди людей — человеческое; это деяние будет влиять на его последующие существования и проявляться в них, и блага будут к нему приходить благодаря этому. Он будет переходить из одного благого удела в другой; благодаря этому деянию он сможет взойти на колесницу сверхобычных сил и добраться до желанного града нирваны.

— Стало быть, государь, если дар принесен с доставлением тягот кому-то другому, то от такого дара будут благие плоды и он приведет на небеса, раз этот человек обретет подобное счастье, притом что доставил тяготы волам. 

Слушай дальше, государь, еще обоснование, каким образом от дара, принесенного с доставлением другому тягот, бывают благие плоды и он приводит на небеса. Допустим, государь, что некий царь собрал в согласии с дхармой налог с подданных, а затем повелел принести из собранных средств дары. Скажи, государь, придет ли к этому царю благодаря такому поступку счастье, приведет ли его этот дар на небеса?

— Да, почтенный, конечно. Благодаря такому поступку этот царь обретет многие сотни тысяч достоинств, почтенный. Он среди царей сверхцарем станет, среди небожителей сверхнебожителем станет, среди обитателей миров Брахмы сверхбрахмой станет, среди шраманов сверхшраманом станет, среди брахманов сверхбрахманом станет.

— Стало быть, государь, если дар принесен с доставлением другому тягот, то от такого дара будут благие плоды и он приведет на небеса, раз этот царь обретёт подобное великое счастье и почёт, притом что прижал своих подданных налогом.

— Безмерный дар, почтенный Нагасена, принёс царь Вессантара. Он ведь собственную жену другому в жёны отдал, родных своих детей в рабство брахману отдал! Безмерный же дар чрезмерен, почтенный Нагасена, и сведущими людьми в мире порицается, осуждается. 

Так же, почтенный Нагасена, как от чрезмерного груза ось у телеги лопается, от чрезмерного груза корабль тонет, от чрезмерного едения несварение делается, от чрезмерного дождя урожай гибнет, от чрезмерной щедрости богатство растрачивается, от чрезмерного жара ожог делается, от чрезмерной страсти с ума сходят, от чрезмерной ненависти преступником становятся, от чрезмерного заблуждения в беду попадают, от чрезмерной жадности ворам попадаются, от чрезмерного страха в обморок падают, от чрезмерного половодья река из берегов выходит, от чрезмерного ветра молния бьёт, от чрезмерного огня каша сбегает, от чрезмерных странствий долго не живут,— вот точно так же, почтенный Нагасена, безмерный дар чрезмерен и сведущими людьми, в мире порицается, осуждается. Чрезмерный дар, почтенный Нагасена, принёс царь Вессантара, и не следует ожидать от этого какого-то благого плода.

— Безмерный дар не чрезмерен, государь, и он сведущими людьми в мире одобряется, восхваляется и превозносится; все те, кто совершает подобные дары, обретают в мире славу, как податели безмерных даров. Так же, государь, как волшебный лесной корешок благодаря своей безмерной исключительности делает человека, который держит его в руке, невидимым даже для тех, кто стоит совсем рядом; как противоядие благодаря своей безмерной действенности избавляет от мучений и кладет болезни конец; как огонь благодаря своему безмерному жару сжигает; как вода благодаря своей безмерной прохладе тушит пожар; как лотос благодаря своей безмерной чистоте не грязнится водою и илом; как драгоценный самоцвет благодаря безмерным достоинствам исполняет желания; как алмаз благодаря своей безмерной остроте пронзает драгоценные камни, жемчуг и хрусталь; как земля благодаря своей безмерной обширности держит на себе людей, змей, зверей и птиц, воды, скалы, горы и деревья; как океан благодаря своей безмерной обширности не переполняется; как гора Меру благодаря своей безмерной, тяжести недвижна; как пространство благодаря своей безмерной протяженности бесконечно; как солнце благодаря своей безмерной яркости рассеивает мрак; как лев благодаря своему безмерному благородству бесстрашен; как борец благодаря своей безмерной силе быстро бросает наземь соперника; как царь благодаря своим безмерным заслугам — властелин; как монах благодаря своей безмерной нравственности заслуживает поклонения драконов, якшей, людей и духов; как Просветленный благодаря своему безмерному превосходству несравненен,— вот точно так же, государь, безмерный дар сведущими людьми в мире одобряется, восхваляется и превозносится, и все те, кто совершает подобные дары, обретают в мире славу как податели безмерных даров. 

Благодаря безмерному своему дару царь Вессантара в десятитысячной мировой сфере восхваляется, превозносится, величается, почитается и прославляется, благодаря этому безмерному дару стал царь Вессантара теперь Просветленным, величайшим среди богов и людей.

Ответь мне, государь: есть ли на свете неприемлемый дар? Иначе говоря, такой, что его не следовало бы давать даже человеку, заслуживающему подношений?

— На свете есть десять даров, непризнаваемых за дары, почтенный Нагасена. Тот же, кто приносит подобные дары, попадает в дурной удел. Эти дары таковы: дар опьяняющим напитком, почтенный Нагасена, не признается на свете за дар, и тот, кто приносит подобный дар, попадает в дурной удел; дар устроением разнузданного празднества; дар женщиной; дар быком; дар двусмысленным изображением; дар оружием; дар ядом; дар цепями; дар курами и свиньями; дар мошенническими гирями и мерками 3.2. 

Все такие дары на свете за дары не признаются, почтенный Нагасена, и тот, кто приносит подобные дары, попадает в дурной удел. Таковы, почтенный Нагасена, десять даров, непризнаваемых за дары. Тот, кто приносит подобные дары, попадает в дурной удел.

— Я не спрашиваю тебя, государь, о том, какой дар не признается за дар. Я вот о чем, государь, тебя спрашиваю: есть ли на свете, государь, неприемлемый дар — такой, что его не следовало бы давать даже человеку, заслуживающему подношений?

— Нет, почтенный Нагасена. Неприемлемого дара, такого, что его не следовало бы давать даже человеку, заслуживающему подношений, на свете нет. Исполнившись приязни к человеку, заслуживающему подношений, иные люди дают ему пищу, иные — одежду, иные — ночлег, иные — жилище, иные — одеяла и покрывала, иные — рабов и рабынь, иные — пахотное поле, иные — птиц и четвероногих, иные — сотню, тысячу и сотню тысяч, иные — целое царство, а иные отдают даже собственную жизнь.

— Если иные отдают даже собственную жизнь, государь, то что же ты так ополчаешься против царя Вессантары, великого подателя, правильно отдавшего своих жену и детей? Кстати, государь, есть ли на свете такое установление, такой обычай, что отец, завязший в долгах и утративший средства к существованию, вправе заложить или продать своих детей?

— Да, почтенный. Завязший в долгах и утративший средства к существованию отец вправе заложить или продать своих детей3.3.

— Если завязший в долгах и утративший средства к существованию отец вправе заложить или продать своих детей, государь, то так же и царь Вессантара, который не мог обрести всеведущее знание и был тем, государь, подавлен и удручен, отдал в залог и продал своих детей и жену, чтобы получить богатство Учения. Выходит, государь, что царь Вессантара сделал так, как принято делать, отдал так, как принято отдавать. Почему же царя Вессантару, великого подателя, ты так настойчиво осуждаешь, государь, за свершенный им дар?

— Я не хулю, почтенный Нагасена, дар царя Вессантары, великого подателя, но дар следовало бы заменить: отдать самого себя вместо прошенных брахманом жены и детей.

— Отдавать самого себя, когда просят жену и детей, было бы невоспитанным, государь. Давать следует именно то, о чем просят; добродетельные поступают именно так. Представь, государь, что кто-то попросил попить, а ему принесли поесть. Что же, государь, разве тот, кто так сделал, поступил правильно?

— Нет, почтенный. Было бы правильно дать именно то, о чем просили.

— Вот точно так же, государь, и с царем Вессантарой: когда брахман попросил у него детей и жену, он отдал ему именно детей и жену. Но, государь, если бы брахман попросил у царя Вессантары его тело, то он не стал бы им дорожить, не стал бы себя беречь, не колебался бы, но отдал бы свое тело и не пожалел бы его. Если бы, государь, кто-то умолял царя Вессантару, великого подателя, чтобы он стал его рабом, та отдал бы царь Вессантара свое тело, не пожалел бы его и после бы в том не раскаивался. 

Телом царя Вессантары, государь, многие могли воспользоваться3.4. Как куском вареного мяса, государь, многие могут воспользоваться, вот точно так же, государь, и телом царя Вессантары многие могли воспользоваться. Или как плодовым деревом, государь, множество птичьих стай может воспользоваться, вот точно так же, государь, и телом царя Вессантары многие могли воспользоваться, ибо он знал, что, поступая так, достигнет истинного всепросветления. 

Скажем, государь, как человек, не имеющий богатства, нуждающийся в богатстве, отправившийся добывать богатство, пробирается по звериным тропам, сквозь бурелом и тростниковые заросли, ведет торговлю на суше и на море, телом, словом и умом добывает богатство, старается прилежно нажить богатство, вот точно так же, государь, и царь Вессантара, щедрый податель, не имел богатства, и ради обретения богатства просветленных, чтобы нажить драгоценность всеведущего знания, он раздавал просителям свое имение и состояние, рабов и рабынь, слонов и колесницы, не дорожил ни всем тем, что имел, ни детьми ни женой, ни самим собой, взыскуя лишь истинного всепросветления. Или, скажем, государь, как сановник, желая получить печать и заключающиеся в печати полномочия, всё имение и состояние, что есть у него в доме, золото в монетах и слитках — всё это отдает и старается прилежно добыть себе печать,— вот точно так же, государь, и царь Вессантара, щедрый податель, отдал всё своё внешнее и внутреннее достояние, самое жизнь отдал другим, взыскуя лишь истинного всепросвет-ления.

Царь Вессантара, щедрый податель, так тогда подумал, государь: «Я поступлю правильно, если дам брахману именно то, о чем он просит» — и отдал ему свою семью. Не потому царь Вессантара, щедрый податель, отдал свою семью брахману, что была она ему ненавистна, государь; не потому отдал семью, что видеть её не хотел; не потому отдал семью, что она была велика и он не мог её прокормить; не потому отдал семью, что она опостылела ему и он хотел от неё отделаться; но из любви к драгоценности всеведения, ради обретения всеведущего знания принес царь Вессантара этот щедрый, бесценный, несравненный дар — отдал брахману своих милых, любимых, дорогих, как сама жизнь, жену и детей. Ведь есть, государь, в «Пути бодхисаттвы» изречение Блаженного, бога богов:

«Мне не были постылы ни дочь моя, ни сын,

И Мадрия-дарица совсем мне не постыла,

Но дорого даётся всеведущее знанье.

И отдал я семью, чтоб обрести его»3.5.

Принес тогда царь Вессантара своих детей в дар, вошёл к себе в шалаш, государь, и на землю повалился. От безмерной любви охватила его сильнейшая скорбь, стало у него в груди печь, воздуху ему не хватало, и горячие вздохи вырывались через широко раскрытый рот; слезы навернулись на глаза и закапали кровавыми каплями. Вот с таким страданием, государь, отдал царь Вессантара своих детей брахману в дар: только бы не свернуть с пути щедрости. 

Всего, государь, у царя Вессантары было два основания отдать своих детей брахману: во-первых, так он не свернул со своего пути щедрости, а во-вторых, деток его, которым тяжело было есть в лесу одни корешки и плоды, непременно выкупил бы из рабства дед3.6. Царь Вессантара в самом деле знал, государь, что никто не сможет превратить его детей в своих рабов, что детей его выкупит дед и что это для всех них будет выходом. Вот такие два основания были у него, чтобы отдать своих детей брахману.

К тому же, государь, царь Вессантара знал, что брахман этот уже в преклонных летах, стар, дряхл, согнут в дугу, без палки не ходит, жить ему осталось мало, заслуг у него немного и он не сможет превратить его детей в своих рабов. Сможет ли человек, пользуясь своею природной силой, взять эти столь великолепные, столь великомощные солнце с луною, положить их себе в короб или в корзину, погасить и превратить в подносы для еды?

— Нет, почтенный.

— Вот точно так же, государь, и детей царя Вессантары, подобного в этом мире солнцу и луне, никто не сможет превратить в своих рабов. Слушай дальше, государь, еще обоснование, почему никто не сможет превратить детей Вессантары в своих рабов. Скажем, государь, как драгоценный самоцвет царя-миродержца, благородный, сияющий, восьмигранный, отделанный, в четыре локтя длиной, в обхвате размером со ступицу тележного колеса, никто не сможет завернуть в тряпицу, положить к себе в корзинку и пустить на заточку ножей, будто оселок,— вот точно так же, государь, и детей царя Вессантары, подобного в этом мире драгоценному самоцвету царя-миродержца, никто не сможет превратить в своих рабов. 

Слушай дальше, государь, еще обоснование, почему никто не сможет превратить детей Вессантары в своих рабов. Скажем, государь, как царственного слона Поста3.7, имеющего на теле три приметы гона, белого, устойчиво-подвижного, в восемь локтей высотою и в девять локтей в длину и в обхвате, красивого и видного, никто не сможет прикрыть решетом или чашкой или загнать, как теленка, в телячий закут и там запереть, вот точно так же, государь, и детей царя Вессантары, подобного в этом мире царственному слону Посту, никто не сможет превратить в своих рабов. Слушай дальше, государь, еще обоснование, почему никто не сможет превратить детей царя Вессантары в своих рабов. 

Скажем, государь, как великий океан, огромный, обширный, протяженный, глубокий, неизмеримый, труднопреодолимый, бездонный и безбрежный, никто не сможет оградить со всех сторон и превратить в свой водопой, вот точно так же, государь, и детей царя Вессантары, подобного в этом мире великому океану, никто не сможет превратить в своих рабов. 

Слушай дальше, государь, еще обоснование, почему никто не сможет превратить детей Вессантары в своих рабов. Скажем, государь, каков Гималай, царь среди гор, вознесшийся в небеса на высоту пятисот йоджан, протянувшийся на три тысячи йоджан в длину, увенчанный восьмьюдесятью четырьмя тысячами вершин, дает пятистам большим рекам начало и сонмам великих существ приют, хранит в себе многообразные благовония, носит убор из сотен дивных целебных растений, и, высоко вознесенный, являет собой как бы облако в поднебесье,— вот точно таков же, государь, и царь Вессантара, подобный в этом мире Гималаю, царю среди гор, и детей его никто не сможет превратить в своих рабов. 

Слушай дальше, государь, еще обоснование, почему никто не сможет превратить детей Вессантары в своих рабов. Скажем, государь, как большой костер, горящий на вершине высокой горы посреди непроглядного ночного мрака, виден даже в дальней дали, вот точно так же, государь, и царь Вессантара, словно большой костер, горящий на вершине горы, ясно виден даже в дальней дали, и никто не сможет превратить его детей в своих рабов. Слушай дальше, государь, еще обоснование, почему никто не сможет превратить детей Вессантары в своих рабов. 

Скажем, государь, когда в Гималайских горах наступает пора цветения железного дерева3.8 и ветер дует прямо с них, то благоухание цветов разносится на десять и двенадцать йоджан, вот точно так же, государь, и добрая слава царя Вессантары разнеслась на тысячи йоджан — среди богов, асуров, гарудов, гандхарвов, якшей, ракшасов, великих змиев, киннаров, в обители Индры и вплоть до обители Немалейшей3.9, и благоухание его нравственности веет повсюду, поэтому никто не сможет превратить его детей в своих рабов.

Царь Вессантара дал тогда, государь, сыну своему, царевичу Джалию, такой наказ: «Сынок! Если придет дедушка и будет предлагать брахману отступного за тебя и сестру, то ты знай, что за тебя он должен будет заплатить тысячу нишк3.10 золотом, а за Кришнаджину — сто рабов, сто рабынь, сто слонов, сто коней, сто дойных коров, сто быков, сто нишк — одним словом, всего по сто. Но если дедушка прикажет, чтобы вас отобрали у брахмана даром, насильно, то вы тогда, сынок, его не слушайтесь, а подчиняйтесь по-прежнему брахману». Вот с таким наказом он и отправил сына. Потому-то, когда дед спросил царевича Джалия, сколько он стоит, тот ответил ему:

«Отец меня отдал брахману,

Сказав, что цена мне — тысяча.

А Крншнаджины юной цена —

По сотне слонов и прочего»3.11.

— Поистине распутан вопрос, почтенный Нагасена, прорваны тенета лжемудрия, в порошок стерты наветы, изложена своя точка зрения, прояснено выражение и упорядочен смысл. Да, это так, я с этим согласен3.12.

Вопрос 2 (72)

— Почтенный Нагасена, все ли бодхисаттвы свершают претрудный труд, или же только бодхисаттва Готама свершил претрудный труд?

— Не все бодхисаттвы, государь, берут на себя претрудный труд; лишь бодхисаттва Готама свершил претрудный труд.

— Почтенный Нагасена, если это так, то возникает отличие одних бодхисаттв от других, а этого не должно быть. Бодхисаттвы могут отличаться друг от друга в четырех отношениях, государь, а именно отличаться родом, отличаться временем, отличаться сроком жизни, отличаться мерой3.13. Вот в этих четырех отношениях, государь, бодхисаттвы могут отличаться один от другого. 

Однако, государь, все просветленные ни обликом3.14, ни нравственностью, ни сосредоточением, ни мудростью, ни свободой, ни знанием-видением свободы, ни четырьмя уверенностями, ни десятью силами татхагаты, ни шестью необыденными знаниями, ни четырнадцатью присущими просветленным знаниями, ни восемнадцатью дхармами просветленных3.15 друг от друга не отличаются; в том, что касается дхарм, присущих просветленным, все они друг другу тождественны.

— Почтенный Нагасена! Если в том, что касается дхарм, присущих просветленным, все они друг другу тождественны, то почему лишь бодхисаттва Готама свершил претрудный труд?

— Когда бодхисаттва свершал свой исход из мира, его знание, его просветление не были еще зрелыми, государь. Претрудный труд он взял на себя для того, чтобы дать созреть незрелому еще знанию.

— Почтенный Нагасена! Почему бодхисаттва свершил свой исход из мира, когда его знание, его просветление не были еще зрелыми? Разве не следует дать знанию сначала созреть и уже потом, при зрелом знании, свершать исход?

— Бодхисаттва увидел тогда, государь, как безобразны спящие женщины в женской половине его дворца3.16, и почувствовал раскаяние, а от этого раскаяния он стал томиться. Заметив, что он томится, некий небожитель из сонма Мары решил: «Непременно нужно отвлечь его от томления!» Он появился из воздуха перед бодхисаттвой и сказал: «Друг, достойный друг! 

Стряхни с себя эту тоску! Через семь дней явится тебе драгоценное чудесное колесо о тысяче спиц, со ступицей, с ободом, во всех своих частях совершенное; сокровища, что таятся в земле, и те, что пребывают в пространстве, придут к тебе сами собою. Власть твоя распространится на все четыре материка вместе с двумя тысячами окружающих их островов; а еще родится у тебя больше тысячи сыновей, витязей могучего телосложения, истребителей вражеских войск. В окружении своих сыновей, обладая семью сокровищами, будешь ты править всеми четырьмя материками». 

И будто железная спица, добела раскаленная, огнем во все стороны пышущая, в уши ему вонзилась, вот так же, государь, и речи эти в уши бодхисаттвы вонзились. И прежде них уже тосковал он, а услыхав речи того духа, он пуще прежнего задрожал, сотрясся, содрогнулся. Или словно, государь, горел жаркий, огромный костер — подбросили в него дров, и разгорелся он пуще прежнего — вот точно так же, государь, бодхисаттва и прежде уже тосковал, а услыхав речи того духа, он пуще прежнего задрожал, сотрясся, содрогнулся. 

Или словно, государь, на землю, и прежде уже влажную, покрытую свежей зеленой травой, напитавшуюся водой, скользкую от влаги, вновь пролился ливень из тучи, и стала она скользкой пуще прежнего, вот точно так же, государь, бодхисаттва и прежде уже тосковал, а услыхав речи того духа, он пуще прежнего задрожал, сотрясся, содрогнулся.

— Почтенный Нагасена, а если бы действительно явилось на седьмой день драгоценное чудесное колесо? Не повернул ли бы бодхисаттва вспять, если бы увидел это драгоценное чудесное колесо?

— Да не явилось бы, государь, на седьмой день никакое драгоценное чудесное колесо. Тот дух солгал: он лишь искушал бодхисаттву. А если бы и явилось, государь, на седьмой день драгоценное чудесное колесо, бодхисаттва не повернул бы вспять. Ибо, государь, крепко держался бодхисаттва за мысль: «Это невечно», крепко держался за мысль: «Это тяжко», крепко держался за мысль: «Это без самости», и привязанность в нем пришла уже к концу. Скажем, государь, из озера Приснохладного3.17 вода течет в Гангу-реку, из Ганги-реки течет в великий океан, из великого океана вливается в жерло Бездны3.18. 

Так что же, государь, разве может вода, влившаяся в жерло Бездны, повернуть вспять и потечь в великий океан, из великого океана потечь в Гангу-реку, из Ганги-реки влиться обратно в озеро Приснохладное?

— Нет, почтенный.

— Вот точно так же, государь, и бодхисаттва четыре несметности кальп и ещё сто тысяч кальп шел к зрелости благих дхарм; и вот настала его последняя жизнь, знание его созрело для просветления, через шесть лет ему предстоит стать просветленным, всеведущим, величайшей в мире личностью. Неужели, государь, бодхисаттва повернул бы вспять из-за драгоценного колеса?

— Нет, почтенный.

— Скорее, государь, вся твердь земная вверх дном станет со всеми горами и рощами, чем вспять повернет бодхисаттва, не достигнув истинного всепросветления. Скорее, государь, вода в Ганге потечет от устья к истокам, чем вспять повернет бодхисаттва, не достигнув истинного всепросветления. Скорее, государь, великий океан, безграничное вместилище вод, пересохнет, как водица в коровьем следу, чем вспять повернет бодхисаттва, не достигнув истинного всепросветления. 

Скорее, государь, Меру, царя среди гор, разорвет на сто и на тысячу частей, чем вспять повернет бодхисаттва, не достигнув истинного всепросветления. Скорее, государь, солнце, луна и созвездия наземь посыплются, словно комья глины, чем вспять повернет бодхисаттва, не достигнув истинного всепросветления. Скорее, государь, пространство свернется, словно циновка, чем вспять повернет бодхисаттва, не достигнув истинного всепросветления. Ведь он разорвал все цепи — вот почему это так.

— Почтенный Нагасена, какие существуют в мире цепи?

— В мире есть десять цепей, государь. Те, кто скован этими цепями, не свершают исхода, а свершив его, возвращаются вспять. Цепи эти таковы: мать есть цепь в этом мире, государь; отец есть цепь в этом мире, государь; жена есть цепь в этом мире, государь; дети есть цепь в этом мире, государь; родственники есть цепь в этом мире, государь; друзья есть цепь в этом мире, государь; богатство есть цепь в этом мире, государь; успех есть цепь в этом мире, государь; власть есть цепь в этом мире, государь; пять утех3.19 есть цепь в этом мире, государь. 

Таковы, государь, десять цепей в этом мире. Те, кто скован этими цепями, не свершают исхода, а свершив его, возвращаются вспять. И все эти десять цепей бодхисаттва разбил, прорвал, разорвал. Поэтому, государь, бодхисаттва не повернул вспять.

— Почтенный Нагасена! Если бодхисаттва свершил свой исход из мира из-за того, что услышал в своем томлении слова духа, и его знание, его просветление не были еще зрелыми, то зачем он все же взял на себя претрудный труд? Разве не следовало ему в ожидании того, что знание созреет, не морить себя голодом, а есть, как обычно?

— Десятерых в этом мире, государь, унижают, принижают, попирают, презирают, осуждают, хулят и ни во что не ставят. Они таковы: вдову, государь, в этом мире унижают, принижают, попирают, презирают, осуждают, хулят и ни во что не ставят; бессильного человека, государь; человека, не имеющего друзей и родственников, государь; обжору, государь; живущего в презренной семье человека, государь; человека, якшающегося с грешниками, государь; неимущего человека, государь; дурно воспитанного человека, государь; человека, не знающего никакого дела, государь; неумелого человека, государь, в этом мире унижают, принижают, попирают, презирают, осуждают, хулят и ни во что не ставят. 

Этих десятерых, государь, в мире унижают, принижают, попирают, презирают, осуждают, хулят и ни во что не ставят. Бодхисаттва хорошо помнил, государь, о десяти этих поводах для пренебрежения, и представилось это ему вот как: «Мне нельзя быть не знающим дела, нельзя не владеть средствами и навлечь на себя осуждение богов и лю-дей. Пусть я стану мастером своего дела, господином своего дела, уважающим свое дело, преданным своему делу, впрягусь в свое дело, сживусь со своим делом и неустанно буду упражняться». Вот так, государь, стремясь к тому, чтобы знание его созрело, бодхисаттва взял на себя претрудный труд.

— Почтенный Нагасена! Свершая свой претрудный труд, бодхисаттва спустя какое-то время сказал: «Нет, не этим суровым претрудным трудом добьюсь я поистине арийского превосходного знания-видения всех человеческих возможностей. Другая, должно быть, стезя приведет к просветлению»3.20. Может быть, на бодхисаттву нашло в ту пору забвение истинной стези?

— Существует, государь, двадцать пять дхарм, ослабляющих мысль. Ослабленная этими дхармами мысль не может истинно сосредоточиться и прийти к истощению всяческой тяги. Дхармы эти таковы: гнев есть дхарма, ослабляющая мысль, государь, ослабленная им мысль не может истинно сосредоточиться и прийти к истощению всяческой тяги; злоба, пренебрежение к другим, ревнивое соперничество, зависть, скупость, самоподача, плутовство, упрямство, заносчивость, гордость, самомнение, тщеславие, беспечность, вялость и сон, обольщение3.21, леность, общение с грешниками, образы, звуки, запахи, вкусы, осязаемое, голод и жажда, неудовлетворенность суть дхармы, ослабляющие мысль, государь, ослабленная ими мысль не может истинно сосредоточиться и прийти к истощению всяческой тяти. 

Таковы, государь, эти двадцать пять дхарм, ослабляющих мысль. Ослабленная ими мысль не может истинно сосредоточиться и прийти к истощению тяги. У бодхисаттвы же, государь, тело было изнурено голодом и жаждой, и из-за телесного изнурения мысль не могла сосредоточиться и прийти к истощению тяги. Сто тысяч кальп и четыре несметности кальп, государь, бодхисаттва во всех своих существованиях стремился к одному лишь постижению четырех арийских истин; неужели у бодхисаттвы могло случиться в последней его жизни забвение истинной стези, порождающей постижение? 

Нет, государь, у бодхисаттвы просто появилось соображение: «Другая, должно быть, стезя приведет к просветлению». Ведь еще прежде, государь, когда шакья, его отец, пахал в поле 3.22, а сам бодхисаттва, бывший тогда месячным младенцем, лежал под гвоздичным деревом в прохладной тени, он сел, скрестил ноги, отстранил утехи, отстранил неблагие дхармы, взошел на сопровождавшуюся задумыванием и продумыванием, порожденную различением, радостную и приятную первую ступень созерцания и начал на ней движение3.23; тогда же он поднялся до четвертой ступени созерцания.

— Отлично, почтенный Нагасена. Да, это так, я с этим согласен. Бодхисаттва взял на себя претрудный труд, стремясь достичь зрелости знания.

Вопрос 3 (73)

— Почтенный Нагасена, что сильнее, что могущественнее — добро или зло?

— Добро, государь, сильнее и могущественнее зла, и не иначе.

— Я не согласен, почтенный Нагасена, с утверждением, что добро-де сильнее и могущественнее зла. Встречаются ведь, почтенный Нагасена, смертоубийцы, воры, прелюбодеи, лжецы, грабители деревень, разбойники с большой дороги, мошенники и жулики. Всех их за свершённые ими грехи настигает кара: усекновение кистей рук, и усекновение ног по щиколотки, и усекновение и рук и ног, и усекновение ушей, и усекновение носа, и усекновение и носа и ушей, и «котелок каши», и «лысая раковина», и «зев Раху», и «горящий венчик», и «руки-факелы», и «лупленый банан», и «кожурка», и «козел на сковородке», и «тушка на крюку», и «гуляш живьем», и «строганина со ще-лочью», и «воротная петля», и «соломенное сиденье», и поливание кипящим маслом, и травля псами, и сажание на кол, и усекновение головы3.24. 

Иные ночью нагрешат, ночью же плоды пожинают; иные ночью нагрешат, наутро плоды пожинают; иные днем нагрешат, днем же плоды пожинают; иные днем нагрешат, вечером плоды пожинают; иные через два, через три дня пожинают, но все они пожинают плоды своих деяний уже в этой жизни. Но есть ли хоть кто-нибудь, почтенный Нагасена, кто устроил полную трапезу для одного человека или для двух, для трех, для четырех, для пяти, для десяти, для ста, для тысячи, для сотни тысяч человек, или следовал нравственности, или соблюдал обряды постного дня и уже в этой жизни добился благодаря этому богатства, почета или счастья?

— Таких людей было четверо, государь. Они приносили дары, следовали нравственности, соблюдали обряды постного дня и через это уже в земном, человеческом теле удостоились почестей во граде Тридцати Трех.

— Кто же они, почтенный?

— Царь Мандхатар, царь Ними, царь Садхина и музыкант Гуттила 3.25, государь.

— Почтенный Нагасена, это все минуло много тысяч жизней тому назад. Ни ты, ни я тому не были свидетели. Если ты можешь, то назови что-нибудь современное, случившееся при жизни Блаженного.

— Есть и современное, государь. Раб Пурнака подал однажды поесть тхере Шарипутре, и в тот же день сделался купцом-казначеем; с тех пор его так и зовут купцом Пурнакой. Будущая царица, мать Гопалы, продала свои волосы, чтобы на вырученные восемь каршапан3.26 накормить тхеру Большого Катьяяну вместе с семью монахами, и в тот же день стала главной супругой царя Удаяны. 

Мирянка Суприя срезала мясо с собственного бедра, чтобы приготовить мясную похлебку больному монаху, и на следующий же день рана ее срослась, зарубцевалась, и она поправилась. Будущая царица Маллика подала Блаженному вчерашней рисовой каши 3.27 и в тот же день стала главной супругой царя кошальского. Цветочник Суманас поднес Блаженному в знак почитания его восемь горстей цветов жасмина и в тот же день достиг великого преуспеяния. Брахман Экашатака3.28 поднес Блаженному в знак почитания единственную свою одежду и в тот же день получил восьмикратно-восьмерной3.29 дар. Все они, государь, обрели богатство и почести уже в этой жизни.

— Почтенный Нагасена, после всех разысканий и исследований ты обнаружил только их шестерых?

— Да, государь.

— Стало быть, почтенный Нагасена, зло сильнее и могущественнее добра, и не иначе. Я ведь, почтенный Нагасена, ежедневно вижу: то десять человек на кол посажено вследствие совершенных ими греховных деяний, то двадцать, то тридцать, то сорок, то пятьдесят человек, то сто человек, то тысяча человек на кол посажены вследствие совершенных ими греховных деяний. Когда-то, почтенный Нагасена, служил царствующему дому Нандов некий Бхадрашала, потомственный полководец. 

Он дал сражение царю Чандрагупте3.30. В этом сражении, почтенный Нагасена, убитых было с обеих сторон на восемьдесят плясок безглавой смерти. Считается якобы, что, когда свершено одно «великое заклание голов», безглавые тела встают и пляшут на поле брани3.31. И все те, кто нашел там свой конец, погибли только вследствие свершенных ими греховных деяний. Вот на этом основании я и говорю, почтенный Нагасена, что именно зло сильнее и могущественнее добра, и не иначе. Известно ли тебе, почтенный Нагасена, что за все время, как существует Учение нынешнего Просветленного, дар, принесенный царем кошальским, был беспримерен?

— Да, государь, известно.

— И что же, почтенный Нагасена, пришло разве к царю кошальскому уже в этой жизни богатство, почет или счастье оттого, что он принес такой беспримерный дар?

— Нет, государь.

— Почтенный Нагасена! Если даже царь кошальский, принеся такой беспримерный дар, не получил от него в этой жизни ни богатства, ни почета, ни счастья, то, стало быть, почтенный Нагасена, именно зло сильнее и могущественнее, чем добро, и не иначе.

— Зло по своей скудости созревает быстро, государь, а добро благодаря своей возвышенности созревает долгое время. В этом можно удостовериться через сравнение, государь. Скажем, государь, в западной стране есть разновидность злака, называемая «белыми метелками»3.32. Ее уже через месяц жнут и складывают в амбары3.33, рис же созревает пять-шесть месяцев. Откуда же такое различие, государь? В чем разница между «белыми метелками» и рисом?

— Дело в скудости «белых метелок», почтенный, и в обильности риса. Ведь рис достоин царского стола, это царская еда, почтенный Нагасена, а «белые метелки» — это еда рабов да батраков.

— Вот точно так же, государь, зло по своей скудости созревает быстро, а добро благодаря своей возвышенности созревает долгое время. Почтенный Нагасена! То, что быстрее созревает,— то и будет на свете сильным и могущественным. Значит, зло сильнее и могущественнее добра, и никак иначе. Например, почтенный Нагасена, тот воин из числа участвующих в ожесточенном сражении, кто быстрее других схватит противника под мышки и притащит его к своему командиру,— тот воин среди прочих и будет удалой молодец; или тот хирург, который быстро извлечет стрелу и заживит рану,— тот хирург и будет умелым; или тот счётчик, который быстро-быстро сосчитает и покажет, что получилось,— тот счётчик и будет умелым; или тот борец, который быстро поднимет соперника и положит его на лопатки,— тот борец и будет удалой молодец. 

Вот точно так же, почтенный Нагасена, то, что быстрее созревает — благо это или зло,— то и будет на свете сильным и могущественным.

— Плоды и тех и других деяний, государь, дают себя знать лишь в будущих существованиях, однако плоды зла из-за предосудительности его дают себя знать также и немедленно, в той же жизни. Древними кшатриями, государь, положен был такой закон: тот, кто свершает смертоубийство, должен понести кару, также тот, кто крадет чужое, кто входит к чужой жене, кто лжет, кто грабит деревни, кто разбойничает на большой дороге, кто занимается мошенничеством и жульничеством. Все они должны понести кару, они заслуживают телесного наказания, увечения, ломания рук и ног, смертной казни. 

Потому правители судят, рядят и приговаривают их к пене, к телесному наказанию, к увечению, к переламыванию рук и ног, к смертной казни. Но разве, государь, был кем-нибудь положен такой закон: тому, кто приносит дары, блюдет нравственность, соблюдает обряды постного дня,— тому следует давать награду или оказывать почести? Разве правители и здесь судят и рядят и присуждают таким людям награды и почести, как вору за его деяния — увечение и тюрьму?

— Нет, почтенный.

— Если бы, государь, и подателей судили, разбирали и присуждали им награды и почести, то тогда и благо давало бы себя знать уже в этой жизни. Но раз уж, государь, подателей даров не судят, не присуждают им наград и почестей, то потому благо не дает себя знать в этой жизни. Таково основание, государь, почему зло дает себя знать уже в этой жизни, но в следующих жизнях именно плоды благих деяний проявляют себя сильнее и могущественнее.

— Отлично, почтенный Нагасена. Нелегко было бы распутать этот вопрос без человека с мощным разумом, подобным твоему. Мирское, почтенный Нагасена, сверхмирским объяснилось.

Вопрос 4 (74)

— Почтенный Нагасена, податели даров предназначают их часто умершим предкам: «Пусть это достанется им». Но получают ли умершие предки что-либо из плодов этого деяния?

— Одни получают, государь, другие не получают.

— Кто получает, почтенный, и кто не получает?

— Угодившие в преисподнюю не получают, государь, попавшие на небеса не получают, родившиеся животными не получают. Из четырех видов претов три вида тоже не получают. Это блевотоеды, гладо-жаждущие и неутолимо-жаждущие3.34. Получают преты, живущие чужим доброхотством3.35, да и то, если о них помнят.

— Стало быть, почтенный Нагасена, дары этих подателей на ветер брошены, бесплодны. Ведь те, ради кого принесены эти дары, не получают их.

— Нет, государь, эти дары нетщетны и небесплодны. Плоды их возвращаются к самим подателям.

— Раз так, почтенный Нагасена, то приведи мне вразумительное обоснование.

— Например, государь, люди наготовили рыбы, мяса, вина, рису, пирогов и пошли в гости к родственникам, а родственники не захотели у них брать этот гостинец. Разве из этого выходит, что гостинец брошен на ветер и пропал?

— Нет, почтенный, он своим хозяевам достанется.

— Вот точно так же, государь, плоды этих даров возвращаются к самим подателям. Или представь, государь, что некто полез в пещеру и оказалось, что прохода вперед нет. Как он выйдет?

— Как вошел, так и выйдет, почтенный.

— Вот точно так же, государь, плоды этих даров возвращаются к самим подателям.

— Хорошо, почтенный Нагасена. Это так, я с этим согласен. Плоды этих даров возвращаются к самим подателям. Мы этого не оспариваем. Почтенный Нагасена! Если принесенный подателями дар достается умершим предкам и они получают его плод, то что будет, если какой-то лютый, кровожадный смертоубивец свершит с коварным умыслом лихое дело, поубивает людей и предназначит это умершим предкам: «Пусть плоды этого моего деяния достанутся умершим предкам»3.36. Достанутся ли такие плоды умершим предкам?

— Нет, государь.

— Почтенный Нагасена! Какова причина, каково основание того, что благо им достается, а зло не достается?

— Так нельзя задавать вопрос, государь. Не думай, государь, что можно спросить о чем угодно, лишь бы было кому отвечать. Что же ты не спросишь, государь, почему пространство безопорно, или почему Ганга не течет от устья к истокам, или почему у людей и птиц две ноги, а у зверей — четыре?

— Я не затем спрашиваю, почтенный Нагасена, чтобы попусту надоедать; я спрашиваю, чтобы избавиться от сомнений. На свете есть множество людей, все понимающих криво и видящих превратно. Нельзя им оставлять лазейку, вот поэтому я и спрашиваю.

— Невозможно, государь, поделиться греховным деянием с тем, кто не совершал его и не одобрял. Скажем, государь, люди строят водопроводы и проводят воду на далекие расстояния, но разве возможно сделать провод для камней, горной скальной породы и провести их куда хочешь?

— Нет, почтенный.

— Вот точно так же, государь, благом поделиться можно, злом же поделиться невозможно. Или, скажем, государь, можно изготовить масляный светильник, но разве можно, государь, изготовить водяной светильник?

— Нет, почтенный.

— Вот точно так же, государь, благом поделиться можно, злом же поделиться невозможно. Или, скажем, государь, земледельцы отводят на поле воду из водоема и выращивают рис. Но разве возможно, государь, отвести на поле воду из великого океана и также вырастить рис?

— Нет, почтенный.

— Вот точно так же, государь, благом поделиться можно, злом же поделиться невозможно.

— Почтенный Нагасена, почему благом поделиться можно, а злом поделиться невозможно? Приведи мне обоснование. Право, я не слепой, смогу понять, что ты скажешь.

— Зло мало, государь, а благо велико. Оттого что зло мало, оно тратится только на того, кто его содеял; а благо, оттого что оно велико, распространяется на весь мир с богами.

— Приведи пример.

— Представь, государь, что на землю упала капелька воды. Растечется ли эта капелька, государь, на десять или на двенадцать йоджан вокруг?

— Нет, почтенный. Куда капелька упала, там она и потратится.

— Почему же, государь?

— Потому что воды в капельке мало, почтенный.

— Вот точно так же, государь, зло мало, и, оттого что оно мало, оно тратится только на того, кто его содеял, и поделиться им невозможно. А теперь представь, государь, что из огромной тучи пролился ливень и насытил землю влагою. Не растечется ли, государь, эта дождевая вода повсюду в округе?

— Да, почтенный. Дождевая вода наполнит ямы, пруды, ручьи, рукава, пещеры, расщелины, озера, водоемы, колодцы и старицы и разольется кругом на десять и на двенадцать йоджан.

— Почему, государь?

— Потому что ливень был большой, почтенный.

— Вот точно так же, государь, благо велико, и, оттого что оно велико, им можно поделиться с богами и людьми.

— Почтенный Нагасена, почему зло мало, а благо велико?

— Если кто-то приносит дары, следует нравственности, соблюдает постные дни, то ему, государь, от того приятно-преприятно, отрадно-преотрадно; человек веселеет, мысли его проясняются, является воодушевление; все чаще приходит к нему радость, а у того, кто радуется, благо возрастает все больше и больше. Это, государь, как в колодце, полном ключевой воды, где с одной стороны вода притекает, а с другой вытекает; то, что вытекло, постоянно пополняется, и вода не может иссякнуть. Вот точно так же, государь, благо возрастает все больше и больше. 

Даже если бы человек сто лет раздавал другим всё то благо, что он сделал, государь, и то все розданное им благо лишь возрастало бы больше и больше3.37. Этим благом можно поделиться со всеми, с кем хочешь. Вот обоснование, государь, почему благо столь велико.

Тот же, государь, кто свершает зло, потом раскаивается, а мысль раскаявшегося скорчивается, съеживается, сворачивается, не простирается, скорбит, печалится, тает, чахнет, не возрастает, тут же и растрачивается. Как в пересыхающей реке, государь, теряющейся в песчаных отмелях, излучинах и поворотах, луках и излуках, извивах и изгибах, тот скудный поток воды, что течет с верховьев, тает, чахнет, не пополняется, там же растрачивается, вот точно так же, государь, мысль того, кто свершает зло, скорчивается, съеживается, сворачивается, не простирается, скорбит, печалится, тает, чахнет, не возрастает, тут же и растрачивается. Вот обоснование, государь, почему зло мало.

— Отлично, почтенный Нагасена. Да, это так, я с этим согласен.

Вопрос 5 (75)

— Почтенный Нагасена! Мужчины и женщины видят на этом свете во снах всякое: благое и греховное, виданное и невиданное, бывалое и небывалое, страшное и нестрашное, далекое и близкое, видят многие тысячи разнообразных вещей. Что же такое сон и кто его видит?

— Сон, государь, есть знамение3.38, попадающее в поле сознания3.39. Сны видят в шести случаях, государь: страдающий расстройством ветров видит сны; страдающий расстройством желчи видит сны; страдающий расстройством слизи видит сны3.40; по наваждению от духов видят сны; оттого что постоянно с чем-то сталкиваются, видят об этом сны; по вещему знамению видят сны. Из всех них, государь, лишь сон от вещего знамения истинен, а прочие — ложны.

— Почтенный Нагасена, если некто по вещему знамению видит сон, то как это происходит: само ли его сознание идёт и выбирает это знамение, или же знамение приходит в поле сознания, или же кто-то другой приходит и объявляет ему?

— Само сознание не идет и не выбирает знамение, государь, и никто иной не приходит и не объявляет ему, но само знамение попадает в поле сознания. Скажем, государь, зеркало не идет само и не выбирает себе изображение, и никто иной не приводит изображение и не устанавливает его в зеркале, однако оттуда или отсюда приходит изображение и попадает в поле зеркала. Вот точно так же, государь, само сознание не идет и не выбирает знамение, и никто иной не приходит и не объявляет ему, но само знамение попадает в поле сознания.

— Почтенный Нагасена, если некое сознание видит сон, то знает ли это сознание, что именно он принесет: будет ли это радостным или страшным?

— Нет, государь, само сознание не знает, что он принесет и будет ли это радостным или страшным. Но когда явилось знамение, рассказывают другим, а те разъясняют, что это значит.

— Пожалуйста, почтенный Нагасена, поясни это.

— Например, государь, на теле появляются иногда пятна, бородавки и высыпания, предвещая собою прибыль и убыль, честь и бесчестье, хулу и хвалу, счастье и злосчастье 3.41. Разве знают, государь, сами эти пятна и бородавки, что именно они должны произвести?

— Нет, почтенный. Если уж случилось такое, что вскочили бородавки, то на эти бородавки должны посмотреть толкователи знамений и сказать, какие последствия от этого будут.

— Вот точно так же, государь, если некое сознание видит сон, то само это сознание не знает, что именно он принесет и будет ли это радостным или страшным. Но когда явилось знамение, рассказывают его другим, а те разъясняют, что это значит.

— Почтенный Нагасена, спит или бодрствует тот, кто видит сновидение?

— Тот, кто видит сновидение, государь, не спит и не бодрствует. Он видит сновидение в том промежуточном состоянии, когда наступает сон, но вхождение в бессознательное3.42 еще не произошло. У того, кто крепко заснул, государь, сознание вступило в поток бессознательного. В потоке бессознательного сознание не работает, неработающее сознание не различает приятного и неприятного, а если нет распознавания, то нет и сновидения. Сновидение можно видеть тогда, когда сознание работает, Например, государь, в беспросветной, непроглядной темноте даже в самом чистом зеркале не видно никакого изображения. 

Вот точно так же, государь, если человек крепко заснул и сознание вступило в поток бессознательного, то, хотя тело и продолжает существовать, сознание его не работает, а раз сознание не работает, то сновидение увидеть невозможно. Здесь, государь, зеркалу следует уподоблять тело, темноте уподоблять сон, свету уподоблять сознание. 

Или, например, государь, когда стоит туман, то солнечного сияния не видно. Солнечные лучи не исчезли, но они не достигают земли, а раз солнечные лучи не достигают земли, то ясного света нет. Вот точно так же, государь, если человек крепко заснул и сознание вступило в поток бессознательного, то, хотя тело и продолжает существо-вать, сознание его не работает, а раз сознание не работает, сновидение увидеть невозможно. Здесь, государь, солнцу следует уподоблять тело, туману уподоблять сон, солнечным лучам уподоблять сознание.

В двух случаях, государь, сознание не работает, хотя тело сохранно: у того, кто крепко заснул и вошел в поток бессознательного, сознание не работает, хотя тело сохранно; и у того, кто вошел в йогическое торможение3.43, сознание не работает, хотя тело сохранно. Во время бодрствования, государь, сознание подвижно, открыто, обыденно, безудержно, и в поле такого сознания знамение не попадает. 

Скажем, государь, как открытого, обыденного, бездеятельного, нетаящегося человека избегают те, кому нужно сохранить тайну, вот точно так же, государь, вещие смыслы не попадают в поле бодрствующего сознания, а потому бодрствующий не видит снов. Или, скажем, государь, если монах себя не блюдет, дурно себя ведет, якшается с грешниками, преступает нравственность, нерадив и разболтан, то благие просветительные дхармы не попадают в поле его сознания, вот точно так же, государь, вещие смыслы не попадают в поле бодрствующего сознания, а потому бодрствующий не видит снов.

— Почтенный Нагасена, есть ли у сна начало, середина и полнота?

— Да, государь, есть начало сна, есть середина сна, есть полнота сна.

— Каково начало, какова середина, какова полнота?

— Начало сна, государь, есть телесная скованность, обволакивание, слабость, вялость и нерабочее состояние тела. Когда на человека находит обезьянья дрема и он бодрствует и спит вперемежку, это середина сна. Нахождение в потоке бессознательного есть его полнота. Представь, государь, что некий подвижник с сосредоточенной мыслью, с неколебимым разумом, твердый в дхарме углубляется в лес, далекий от суетного шума, и размышляет там о тонких предметах. 

Он там вовсе не спит, но сосредоточенной, нацеленной мыслью постигает тонкие предметы своих раздумий. Вот точно так же, государь, сновидение видит тот, кто не вполне еще заснул и наполовину бодрствует, кто вошел в обезьянью дрему, находится в состоянии обезьяньей дремы. Здесь, государь, суетному шуму следует уподоблять настоящее бодрствование, безлюдному лесу уподоблять состояние обезьяньей дремы; как подвижник, оставив позади себя суетный шум и не поддаваясь сну, находится в среднем состоянии и в нем постигает тонкие предметы своих раздумий, вот точно так же сновидение видит тот, кто как бы бодрствует, не заснул еще вполне и находится в состоянии обезьяньей дремы.

— Отлично, почтенный Нагасена. Да, это так, я с этим согласен.

Вопрос 6 (76)

— Почтенный Нагасена! Все ли, когда умирают, умирают в свой срок, или же умирают и до срока?

— Бывает и в свой срок смерть, государь, бывает и смерть до срока.

— Кто же умирает в свой срок, почтенный Нагасена, а кто умирает до срока?

— Ты когда-либо видел, государь, как с мангового дерева, или с гвоздичного дерева, или с иного плодового дерева падают и спелые и зеленые плоды?

— Да, почтенный.

— Скажи, государь: все ли плоды из тех, что так падают, падают в свой срок, или же есть и такие, что падают до срока?

— Те плоды, что вполне созрели и размягчились,— те, почтенный Нагасена, все падают в свой срок. Из прочих же плодов иные падают, изъеденные червями, иные падают, сшибленные палкой, иные падают, сорванные ветром, иные падают, прогнив изнутри. Все они падают до срока.

— Вот точно так же, государь, в свой срок умирают лишь те, кого подкосила неодолимая старость. Из прочих же иные умирают сломленные прошлым деянием, иные умирают, сломленные судьбой, иные умирают, сломленные обстоятельствами.

— Нет, почтенный Нагасена, все умирают в свой срок: и те, что умирают, сломленные прошлым деянием, и те, что умирают, сломленные судьбой, и те, что умирают, сломленные обстоятельствами, и те, что умирают, сломленные неодолимой старостью. Умер кто-то в материнской утробе,— значит, это и был его срок; умер кто-то в родильном доме,— значит, это и был его срок; умер кто-то в месячном возрасте,— значит, это и был его срок; умер кто-то ста лет от роду,— значит, это и был его срок. Одним словом, почтенный Нагасена, прежде своей смерти не умрешь. Кто бы ни умирал, все умирают в свой срок.

— В семи случаях, государь, люди умирают до срока, но могли бы еще жить. Вот в каких случаях: голодающий, если он не раздобудет еды, до срока умирает от внутреннего истощения, но мог бы еще жить, государь; обезвоженный, если он не раздобудет питья, до срока умирает от иссушения сердца, но мог бы еще жить, государь; укушенный змеёю, если не раздобудет врача, до срока умирает от губительного действия яда, но мог бы еще жить, государь; проглотивший отраву, от которой все тело терзаемо болью, умирает до срока, если не раздобудет противоядия, но мог бы еще жить, государь; попавший в огонь и сжигаемый им умирает до срока, если не потушить огонь, но мог бы еще жить, государь; попавший в воду и не имеющий опоры умирает до срока, не мог бы еще жить, государь; человек, порубленный мечом, умирает до срока, если не раздобудет хирурга, но мог бы еще жить, государь. 

Таковы семь случаев, государь, когда умирают до срока и могли бы еще жить. Все это, государь, я рассматриваю вместе, как одно. Смерть живого существа, государь, может произойти от одной из восьми причин: от расстройства жизненных ветров, от расстройства желчи, от расстройства слизи, от одновременного их расстройства, от перемены погоды, от неправильного образа жизни, от внешнего повреждения и вследствие деяния. Вот от этих причин, государь, может произойти смерть живого существа. Из всего этого, государь, лишь смерть вследствие деяния есть смерть уместная, а прочие виды смерти — неуместны. Об этом сказано:

«От истощенья и от жажды,

Змеёй укушенный, от яду,

В огне, в воде и от оружья

До срока с жизнью расстаются.

От ветров, желчи и от слизи,

От всех их вместе, от погоды,

От ран, от нездоровой жизни

До срока с жизнью расстаются».

Однако иной раз, государь, существа умирают вследствие свершенных ими прежде тех или иных злых деяний от тех самых причин, что я назвал. Например, государь, если некто прежде убивал других голодом, то многие сотни тысяч лет он будет мучиться голодом, будет тощим, изможденным, иссохшим-пересохшим, чахлым и снедаемым изнутри, с сердцем сухим и увядшим, и умирать он будет от голода и молодым, и в средних летах, и в старости, и это для него уместная смерть. 

Если некто прежде убивал других жаждой, то многие сотни тысяч лет он будет неукротимо-жаждущим претом, худым, заскорузлым, с иссохшим сердцем и умирать будет от жажды и молодым, и в средних летах, и в старости, и это для него уместная смерть. Если некто прежде убивал других, натравливая на них ядовитых змей, то много сотен тысяч лет его будет бросать из колец одного удава в кольца другого, из пасти одной кобры в пасть другой, и он будет умирать, пожранный удавом и укушенный змеею и молодым, и в средних летах, и в старости, и это для него уместная смерть. 

Если некто прежде убивал других отравой, то многие сотни тысяч лет он будет терзаем болью во всех частях тела, тело его будет разлагаться, заживо смердя трупной гнилью, и он будет умирать от отравы и молодым, и в средних летах, и в старости, и это для него уместная смерть. Если некто прежде убивал других, сжигая их огнем, то многие сотни тысяч лет он с одной огненной горы будет падать на другую огненную гору, из одной юдоли Ямы в другую ЮДОЛЬ Ямы и, с телом сожженным и испепеленным, будет умирать в огне и молодым, и в средних летах, и в старости, и это для него уместная смерть. 

Если некто прежде убивал других, топя их в воде, то многие сотни тысяч лет он, избитый, ограбленный, изломанный, обессилевший телесно и в душевном смятении, будет тонуть и умирать в воде и молодым, и в средних летах, и в старости, и это для него уместная смерть. Если некто прежде убивал других мечом, то многие сотни тысяч лет он, рассеченный, порубленный, измолотый-перемолотый, будет падать под ударами меча и умирать от меча и молодым, и в средних летах, и в старости, и это для него уместная смерть3.44.

— Почтенный Нагасена, ты сказал, что есть смерть до срока. Пожалуйста, поясни мне это подробнее.

— Представь, государь, что горел огромный костер из сена, хвороста, поленьев и сухой листвы; затем дрова прогорели, топливо пришло к концу, и он потух. О таком костре говорят, что он потух в свое время, без внешнего вмешательства и принуждения. Вот точно так же, государь, если кто-то прожил многие тысячи дней, состарился, истощил жизненные силы и умер без внешнего вмешательства и принуждения, то о таком говорят, что он дожил до смерти в свое время. 

А теперь представь себе, государь, что горел такой же огромный костер из сена, хвороста, поленьев и сухой листвы, и не успели еще прогореть сено, хворост, поленья и сухая листва, как из тучи пролился сильнейший ливень и потушил его. Скажи, государь, разве этот костер в свое время потух?

— Нет, почтенный.

— Почему же, государь, со вторым костром не произошло все в точности так же, как с первым костром?

— Горению этого костра воспрепятствовал случайный дождь, почтенный, и он потух до своего времени.

— Вот точно так же, государь, жизни того, кто умирает до срока, препятствует случайный недуг, и он умирает от расстройства жизненных ветров, или от расстройства слизи, или от расстройства желчи, или от одновременного их расстройства, или от перемены погоды, или от неправильного образа жизни, или от внешнего повреждения, или от голода, или от жажды, или от змеиного укуса, или от отравы, или в огне, или в воде, или от оружия — умирает до срока. Вот пояснение, государь, почему есть смерть до срока.

Или представь, государь, что на небе появилось мощное облако и излилось дождем, заливая холмы и низины. О такой туче говорят, что она пролилась без внешнего вмешательства и принуждения. Вот точно так же, государь, если кто-то много прожил, состарился, одряхлел и умер без внешнего вмешательства и принуждения, то о таком говорят, что он дожил до смерти в свое время. А теперь представь, государь, что на небе появилось такое же мощное облако, но поднявшийся сильный ветер разогнал его. Скажи, государь, разве это облако в свое время пропало?

— Нет, почтенный.

— Почему же, государь, со вторым облаком не произошло все в точности так же, как с первым облаком?

— Этому облаку воспрепятствовал случайный ветер, оно не дождалось своего времени и пропало, почтенный.

— Вот точно так же, государь, жизни того, кто умирает до срока, препятствует случайный недуг, и он умирает от расстройства жизненных ветров (---) или от оружия — умирает до срока. Вот пояснение, государь, почему есть смерть до срока.

Или представь, государь, что человека укусила матерая разозленная кобра и яд её без внешнего вмешательства и принуждения вызвал его смерть. О таком яде говорят, что он без внешнего вмешательства и принуждения подействовал до самого конца. Вот точно так же, государь, если кто-то много прожил, состарился, одряхлел и умер без внешнего вмешательства и принуждения, то о таком говорят, что он дожил до смерти в свое время. А теперь представь себе, государь, что человеку, укушенному такою же змеёй, заклинатель змей тут же даст противоядие и обезвредит яд. Скажи, государь, разве этот яд в свою пору пропал?

— Нет, почтенный.

— Почему же, государь, со вторым ядом не произошло все в точности так же, как с первым?

— Этому яду случайно воспрепятствовало противоядие, почтенный, поэтому он не подействовал до конца и пропал.

— Вот точно так же, государь, жизни того, кто умирает до срока, препятствует случайный недуг, и он умирает от расстройства жизненных ветров (---) или от оружия — умирает до срока. Вот пояснение, государь, почему бывает смерть до срока.

Или представь себе, государь, что стрелок выстрелил из лука и стрела его пролетела весь путь, все возможное расстояние до самого конца. О такой стреле говорят, что она без внешнего вмешательства и принуждения пролетела весь путь, все возможное расстояние до самого конца. Вот точно так же, государь, если кто-то много прожил, состарился, одряхлел и умер без внешнего вмешательства и принуждения, то о таком говорят, что он дожил до смерти в свое время. 

А теперь представь, государь, что стрелок выстрелил из лука, но кто-то тут же схватил стрелу на лету. Скажи, государь, разве эта стрела тоже пролетит весь путь, все возможное расстояние до самого конца?

— Нет, почтенный.

— Почему же, государь, со второй стрелой не произошло все в точности так же, как с первой стрелой?

— Случайно полет этой стрелы был прерван, почтенный, ибо ее перехватили.

— Вот точно так же, государь, жизни того, кто умирает до срока, препятствует случайный недуг, и он умирает от расстройства жизненных ветров (---) или от оружия — умирает до срока. Вот пояснение, государь, почему бывает смерть до срока.

Или представь себе, государь, что кто-то ударил в медное блюдо. Ударом был произведен звук, который распространился на все возможное расстояние до самого предела. О таком звуке говорят, что он без внешнего вмешательства и принуждения распространился на все возможное расстояние до самого предела. Вот точно так же, государь, если кто-то прожил много тысяч дней, состарился и умер без внешнего вмешательства и принуждения, то о таком говорят, что он дожил до смерти в свое время. 

А теперь представь себе, государь, что кто-то опять ударил в медное блюдо. Ударом был произведен звук, и только начал звучать, как кто-то прикоснулся к блюду рукой, и от этого прикосновения звук пропал. Скажи, государь, разве этот звук тоже распространился на все возможное расстояние до самого предела?

— Нет, почтенный.

— Почему же, государь, со вторым звуком не произошло все в точности так же, как с первым звуком?

— Случайным прикосновением этот звук был прекращен, почтенный.

— Вот точно так же, государь, жизни того, кто умирает до срока, препятствует случайный недуг, и он умирает от расстройства жизненных ветров (---) или от оружия — умирает до срока. Вот пояснение, государь, почему бывает смерть до срока.

Или, скажем, государь, если на поле дружно взошли всходы хлебов и дождя выпадает столько, сколько им нужно, то они пышно, обильно, изобильно заколосятся и в свою пору созреют для жатвы. О таких хлебах говорят, что они без внешнего вмешательства и принуждения дождались своей поры. 

Вот точно так же, государь, если кто-то прожил много тысяч дней, состарился и умер без внешнего вмешательства и принуждения, то о таком говорят, что он дожил до смерти в свое время. А теперь представь, государь, что на поле дружно взошли всходы хлебов, но потом от недостатка воды засохли. Скажи, государь, разве эти хлеба дождались своей поры?

— Нет, почтенный.

— Почему же, государь, со вторыми хлебами не произошло все в точности так же, как с первыми хлебами?

— Случайная сушь воспрепятствовала росту этих хлебов, почтенный, и они засохли.

— Вот точно так же, государь, жизни того, кто умирает до срока, препятствует случайный недуг, и он умирает от расстройства жизненных ветров (---) или от оружия — умирает до срока. Вот пояснение, государь, почему бывает смерть до срока.

Ты слыхал когда-либо, государь, что на прекрасных молодых хлебах появляются иногда вредители и все уничтожают под корень?

— Да, почтенный. Слыхали мы такое, да и сами видели.

— И что же, государь, в свой срок пропадают тогда хлеба или пропадают до срока?

— До срока, почтенный. Если бы эти хлеба не были пожраны вредителями, они бы в свою пору созрели для жатвы.

— Не правда ли, государь, что хлеба эти гибнут из-за нанесенного им ущерба, а если бы его не было, то они в свою пору созрели бы для жатвы?

— Да, почтенный.

— Вот точно так же, государь, жизни того, кто умирает до срока, препятствует случайный недуг, и он умирает от расстройства жизненных ветров (---) или от оружия — умирает до срока. Вот пояснение, государь, почему бывает смерть до срока.

— Ты когда-либо слыхал, государь, что если в пору колошения, когда хлеба склоняются под тяжестью колосьев, выпадает особый вид дождя, называемый градом, то зерно гибнет и урожай пропадает?

— Да, почтенный. Слыхали мы такое, да и видали.

— И что же, государь, в свой срок пропадают тогда хлеба или пропадают до срока?

— До срока, почтенный. Если бы эти хлеба не были побиты градом, почтенный, они бы в свою пору созрели для жатвы.

— Не правда ли, государь, что хлеба эти гибнут из-за бедствия, а если бы бедствия не было, то они бы в свою пору созрели для жатвы?

— Да, почтенный.

— Вот точно так же, государь, жизни того, кто умирает до срока, препятствует случайный недуг, и, он умирает от расстройства жизненных ветров (---) или от оружия — умирает до срока. А если бы его жизни не воспрепятствовала случайная болезнь, он дожил бы до смерти в свой срок. Вот пояснение, государь, почему бывает смерть до срока.

— Чудесно, почтенный Нагасена! Необычайно, почтенный Нагасена! Прекрасные даны пояснения, прекрасные даны примеры, истолковывающие смерть до срока! Действительно, бывает смерть до срока. Это теперь стало отчетливо ясным, понят-ным и очевидным. 

Любой из твоих примеров, почтенный Нагасена, даже человека бездумного и рассеянного вполне убедил бы в том, что действительно бывает смерть до срока, а понятливого человека — и тем более. Я уже после первого твоего примера, почтенный Нагасена, удостоверился в том, что бывает смерть до срока, но мне хотелось послушать еще и еще, потому я и не соглашался.

Вопрос 7(77)

— Почтенный Нагасена, у всех ли чайтий с мощами упокоившихся в нирване бывают чудеса, или же только у некоторых бывают чудеса?

— У некоторых бывают, государь, у некоторых не бывают.

— У каких бывают, почтенный, и у каких не бывают?

— Чудеса у чайтьи упокоившегося бывают, государь, в трех случаях силою твердой решимости. Вот в каких случаях: во-первых, государь, сам святой из милосердия к богам и людям еще при жизни твердо решает: «Пусть у моей будущей чайтьи будут такие-то чудеса». Так у чайтьи упокоившегося случаются чудеса силою решимости самого святого. Далее, государь, некое божество из милосердия к людям может являть чудеса у чайтьи упокоившегося: «Пусть это чудо всегда будет поддержкой для истого Учения; пусть люди, исполненные приязни к Учению, пестуют благо!» 

Так у чайтьи упокоившегося случаются чудеса силою решимости божеств. Далее, государь, если женщина или мужчина, полные веры и приязни к Учению, умные, способные, одаренные, сильные разумом, приносят с искренним намерением гирлянду цветов, или ткань, или что-то иное и в твердой решимости кладут это у чайтьи, надеясь, что произойдет желанное им чудо, то тогда силою их твердой решимости у чайтьи упокоившегося случается чудо. 

Так у чайтьи упокоившегося случаются чудеса силою решимости людей. Итак, государь, чудеса чайтьи упокоившегося бывают силою твердой решимости в этих трех случаях. Если же решимости не было, государь, то и чудес не будет — даже у чайтьи с мощами святого, уничтожившего тягу, достигшего шести сверхзнаний и бывшего господином своей мысли3.45. Если не видно чудес, государь, следует заглянуть в житие, и по его безупречности вполне можно убедиться, удостовериться и уверовать, что этот сын Просветленного действительно упокоился в нирване3.46.

— Отлично, почтенный Нагасена. Да, это так, я с этим согласен.

Вопрос 8 (78)

— Почтенный Нагасена! Из тех, кто истинно делает, все ли приходят к постижению Учения, или иные не приходят?

— Иные приходят, государь, иные не приходят.

— Кто приходит, почтенный, и кто не приходит?

— Животное, даже если все правильно делает, не приходит к постижению Учения, государь; родившийся среди претов; сторонник ложных мнений; ханжа; матереубийца; отцеубийца; святоубийца; раскольник общины; проливший кровь Татхагаты3.47; воровски пристроившийся к общине3.48; переметнувшийся к иным проповедникам; совратитель монахини; совершивший один из тринадцати крупных проступков и не восстановленный в правах3.49; евнух; двуполый человек, даже правильно все делающий, не приходит к постижению Учения. А еще, государь, малое дитя, которому от роду менее семи лет, тоже не приходит к постижению Учения, даже если все делает правильно. 

Таковы, государь, шестнадцать случаев, когда даже правильно делающий не приходит к постижению Учения.

— Почтенный Нагасена, что до первых пятнадцати случаев, которые ты выделил, то приходят ли в них к постижению Учения, нет ли — это безразлично. Но почему же малое дитя, которому от роду менее семи лет, не приходит к постижению Учения, даже если все делает правильно? 

Вот это еще вопрос. Разве не верно, что у дитяти ни страсти нет, ни враждебности, ни заблуждения, ни гордости, ни ложных воззрений, ни неудовлетворенности, ни страстных помыслов? Дитя, кому не мешают никакие аффекты, достойно того и способно к тому, чтобы разом постичь четыре арийские истины.

— Вот именно, государь! Это и есть то самое основание, на котором я утверждаю, что дитя младше семи лет не приходит к постижению Учения, даже если все делает правильно. Если бы дитя младше семи лет испытывало страсть к тому, что склоняет к страсти, испытывало враждебность к тому, что склоняет к враждебности, впадало в заблуждение о том, что склоняет к заблуждению, тщеславилось бы тем, что склоняет к тщеславию, различало бы воззрения, различало бы удовлетворенность и неудовлетворенность, размышляло бы о благе и зле, государь, то было бы и у него постижение Учения. 

Однако, государь, сознание менее чем семилетнего дитяти бессильно, слабосильно, мало, немощно, медлительно, ограниченно, неразвито, основа же несложённой нирваны весома, увесиста, огромна и обширна. Потому, государь, менее чем семилетнее дитя не сможет своим слабосильным, ограниченным, медлительным и неразвитым сознанием постичь весомую, увесистую, огромную и обширную основу несложённой нирваны. Например, государь, Меру, царь среди гор, весом, увесист, огромен и обширен. Скажи, государь, разве сможет человек, пользуясь своею природной силой, способностью, настойчивостью, выдернуть его из земли?

— Нет, почтенный.

— Отчего же, государь?

— Оттого, почтенный, что человек слабосилен, а царь гор Меру огромен.

— Вот точно так же, государь, сознание менее чем семилетнего дитяти бессильно, слабосильно, мало, немощно, медлительно, ограниченно, неразвито, основа же несложённой нирваны весома, увесиста, огромна и обширна, и не сможет менее чем семилетнее дитя своим слабосильным, ограниченным, медлительным и неразвитым сознанием постичь весомую, увесистую, огромную и обширную основу несложённой нирваны. Потому менее чем семилетнее дитя не приходит к постижению Учения, даже если все делает правильно. Или, например, государь, земная твердь велика, пространна, просторна, широка, протяженна, привольна, огромна и обширна. Так можно ли, государь, всю эту великую землю малой капелькой воды смочить и скользкою сделать?

— Нет, почтенный.

— Отчего же, государь?

— Оттого, почтенный, что капля мала, а великая земля и впрямь велика.

— Вот точно так же, государь, сознание менее чем семилетнего дитяти бессильно, слабосильно, мало, немощно, медлительно, ограниченно, неразвито, основа же несложённой нирваны весома, увесиста, огромна и обширна, и не сможет менее чем семилетнее дитя своим слабосильным, ограниченным, медлительным и неразвитым сознанием постичь весомую, увесистую, огромную и обширную основу несложённой нирваны. Потому менее чем семилетнее дитя не приходит к постижению Учения, даже если все делает правильно. Или, скажем, государь, если огонь бессилен, слабосилен, слаб, мал, немощен и тускл, то сможет ли, государь, этот столь малый огонь рассеять тьму во всем мире с богами и залить его светом?

— Нет, почтенный.

— Отчего же, государь?

— Оттого, почтенный, что огонь слаб, а мир велик.

— Вот точно так же, государь, сознание менее чем семилетнего ребенка бессильно, слабосильно, мало, немощно, медлительно, ограниченно, неразвито, основа же несложённой нирваны весома, увесиста, огромна и обширна, и не сможет менее чем семилетний ребенок своим слабосильным, ограниченным, медлительным и неразвитым сознанием постичь весомую, увесистую, огромную и обширную основу несложённой нирваны. Потому менее чем семилетнее дитя не приходит к постижению Учения, даже если все делает правильно. Или, например, государь, если хилая, тощая, крохотная, тщедушная гусеница3.50 увидит поблизости от себя имеющего на теле три приметы гона, в девять локтей длиною, в три шириною, в десять в обхвате, в восемь высотою матерого слона и поползет к нему, чтобы его проглотить, то сможет ли, государь, эта гусеница проглотить того матерого слона?

— Нет, почтенный.

— Отчего же, государь?

— Оттого, почтенный, что тело гусеницы мало, а слон велик.

— Вот точно так же, государь, сознание менее чем семилетнего дитяти бессильно, слабосильно, мало, немощно, медлительно, ограниченно, неразвито, основа же несложённой нирваны весома, увесиста, огромна и обширна, и не сможет менее чем семилетнее дитя своим слабосильным, ограниченным, медлительным и неразвитым сознанием постичь весомую, увесистую, огромную и обширную основу несложённой нирваны. Потому менее чем семилетнее дитя не приходит к постижению Учения, даже если все делает правильно.

— Отлично, почтенный Нагасена. Да, это так, я с этим согласен.

Вопрос 9 (79)

— Почтенный Нагасена! Нирвана — это полное счастье или же она смешана с тяготой?

— Нирвана есть полное счастье, государь, она не смешана с тяготой.

— Нет, почтенный Нагасена, мы не согласны с утверждением, что нирвана есть полное счастье. Мы полагаем, почтенный Нагасена, что нирвана смешана с тяготой; мы и обоснование тому представим, что нирвана смешана с тяготой. Обоснование это вот каково: у всех тех, кто взыскует нирваны, почтенный Нагасена, и в теле и в мыслях заметны утруждение и натуга, ограничение в том, как стоять, ходить, сидеть, лежать и есть, подавление сна, сдерживание деятельности чувств, отказ от имения и состояния, разлука с любимыми, родственниками и друзьями. 

Те же все в мире, кто счастлив и исполнен счастья, тешат и ублажают пять своих чувств пятью чувственными усладами: отрадными и приятными многообразными прелестными зримыми образами зрение себе тешат и ублажают; отрадными и приятными многообразными прелестными песнями и стихами слух себе тешат и ублажают; отрадными и приятными многообразными прелестными запахами цветов, плодов, листьев, кожуры, корней и сердцевины обоняние себе тешат и ублажают; отрадными и приятными многообразными прелестными твердыми, мягкими, жидкими, смешанными кушаньями и напитками вкус себе тешат и ублажают; отрадными и приятными многообразными прелестными и нежными, мягкими, ласкающими прикосновениями осязание себе тешат и ублажают; отрадными и приятными — благостными и греховными, светлыми и темными — многообразными прелестными помышлениями и мечтаниями ум себе тешат и ублажают. 

Вы же зрение, слух, обоняние, вкус, осязание и ум давите и задавливаете, тесните и утесняете, гнетете и угнетаете, отчего и тело утруждается, и мысль утруждается, а утружденная мысль испытывает душевную боль. Недаром бродячий подвижник Магандия сказал, порицая Блаженного: «Сущеубийца шраман Готама!3.51» Таково то основание, на котором я утверждаю, что нирвана смешана с тяготой.

— Нет, государь, нирвана не смешана с тяготой, нирвана есть полное счастье. Что же до тяготы, которую ты назвал нирваной, государь, то эта тягота есть не нирвана, но начальная часть осуществления нирваны, это искание нирваны. Сама же нирвана есть полное счастье, государь, и не смешана с тяготой. Сейчас я это обосную. Есть ли, государь, у царей царское счастье?

— Да, почтенный, есть у царей царское счастье.

— Смешано ли, государь, это царское счастье с тяготами?

— Нет, почтенный.

— А если в приграничной области возникает смута и нужно привести жителей этой области к повиновению, то как же тогда, государь, эти цари отправляются во главе советников, командиров, наемников и телохранителей на чужбину, терпят там зной и ветер, укусы оводов и комаров, совершают переходы по равнине и по горам, ведут большую войну и подвергают жизнь свою опасности?

— Это не царское счастье, почтенный Нагасена. Это начальная часть поисков царского счастья. В тяготах взыскуют цари царского счастья, почтенный Нагасена, а затем наслаждаются царским счастьем. Одним словом, почтенный Нагасена, царское счастье не смешано с тяготами. Царское счастье — это одно, а тяготы — это другое.

— Вот точно так же, государь, нирвана есть полное счастье и не смешана с тяготой. Сначала все те, кто взыскует нирваны, утруждают тело и мысль, ограничивают себя в том, как стоять, ходить, сидеть, лежать, есть, подавляют сон, сдерживают дея-тельность чувств, не щадят ни тела, ни самой жизни и в тяготах взыскуют нирваны, а затем наслаждаются в нирване полным счастьем, словно разбившие неприятелей цари,— царским счастьем. Одним словом, государь, нирвана есть полное счастье и не смешана с тяготами. Нирвана — это одно, а тяготы — это другое.

Слушай дальше, государь, еще обоснование, почему нирвана есть полное счастье и не смешана с тяготами, так что тяготы — это одно, а нирвана — другое. Есть ли, государь, у учителей — знатоков какого-либо искусства счастье в этом искусстве?

— Да, почтенный, есть у учителей — знатоков искусства; счастье в своем искусстве.

— Смешано ли, государь, это счастье владения искусством с тяготами?

— Нет, почтенный.

— А как же тогда они, государь, встают и почтительно приветствуют своих учителей, ходят для них за водой, прибирают дом, приносят палочки для чистки зубов и воду для полоскания рта, едят, что останется, натирают учителя благовониями, моют его, моют ему ноги, забывают о своей воле, во всем следуют чужой воле, скверно едят, жестко спят и утруждают тело?

— Это не счастье владеть искусством, почтенный Нагасена. Это начальная часть поисков искусства. Учители в тяготах взыскуют искусства, почтенный Нагасена, а затем наслаждаются; счастьем владеть искусством. Одним словом, почтенный Нагасена, счастье владеть искусством не смешано с тяготами. Счастье владеть искусством — это одно, а тяготы — это другое.

— Вот точно так же, государь, нирвана есть полное счастье и не смешана с тяготами. Сначала все те, кто взыскует нирваны, утруждают тело и мысль, ограничивают себя в том, как стоять, ходить, сидеть, лежать, есть, подавляют сон, сдерживают деятельность чувств, не щадят ни тела, ни самой жизни и в тяготах взыскуют нирваны, а затем наслаждаются в нирване полным счастьем, словно учители — счастьем владения ис-кусством. Одним словом, государь, нирвана есть полное счастье и не смешана с тяготами. Нирвана — это одно, а тяготы — это другое.

— Отлично, почтенный Нагасена. Да, это так, я с этим согласен.

Вопрос 10(80)

— Почтенный Нагасена, ты употребляешь слово «нирвана». Но можно ли описать очертания, или облик, или возраст, или размеры этой нирваны, исходя из какого-либо сравнения, довода, причины или основания?

— Нирвана ни с чем не сопоставима, государь, поэтому невозможно описать ни ее очертаний, ни облика, ни возраста, ни размеров, исходя из какого бы то ни было сравнения, довода, причины или основания.

— Но нирвана же есть, почтенный Нагасена. Нет, я не согласен с невозможностью указать ее очертания, облик, возраст или размеры, исходя из какого бы то ни было сравнения, довода, причины или основания. Изволь мне это обосновать.

— Хорошо, государь, я дам обоснование. Скажи, государь, океан есть?

— Да, почтенный, есть океан.

— А если бы кто-нибудь, государь, спросил у тебя: «Сколько, государь, в океане воды? И сколько в океане обитателей?» Как бы ты ответил на подобный вопрос, государь?

— Если бы кто-нибудь, почтенный, спросил меня: «Сколько, государь, в океане воды? И сколько в океане обитателей?» — то я бы вот что сказал, почтенный: «Не дело ты, человек, спрашиваешь. Так вопрос ставить вообще нельзя. Такие вопросы оставляют без ответа. Знатоки мирских наук океана не исчисляли; невозможно измерить количество воды в океане или сосчитать населяющих его существ». Вот такой бы я ему дал ответ, почтенный.

— А почему ты дал бы такой ответ, государь? Океан же есть. Следовало бы сосчитать и назвать число: «Столько-то в океане воды, столько-то населяет океан существ».

— Не получится, почтенный. Это вне пределов возможного.

— Вот, государь, как невозможно измерить количество воды в океане или сосчитать населяющих его существ, хотя он и есть, так же точно, государь, невозможно описать ни очертаний, ни облика, ни возраста, ни размеров нирваны, исходя из какого бы то ни было сравнения, довода, причины или основания, хотя она и есть. И даже если бы некто, обладающий сверхобычными силами, господин своей мысли смог измерить коли-чество океанской воды и сосчитать населяющих океан существ, то и этот бы обладатель сверхобычных сил, господин своей мысли и то не смог бы описать ни очертаний, ни облика, ни возраста, ни размеров нирваны, исходя из какого бы то ни было сравнения, довода, причины или основания.

Слушай дальше, государь, еще обоснование, из которого тоже ясно, что невозможно описать ни очертаний, ни облика, ни возраста, ни размеров нирваны, исходя из какого бы то ни было сравнения, довода, причины или основания, хотя она и есть. Скажи, государь, есть ли среди богов так называемые безобразные боги3.52?

— Да, почтенный, известно, что среди богов есть и безобразные боги.

— Можно ли, государь, описать очертания, или облик, или возраст, или размеры этих безобразных богов, исходя из какого-либо сравнения, довода, причины или основания?

— Нет, почтенный.

— Стало быть, государь, нет безобразных богов?

— Есть, почтенный, безобразные боги, но ни очертаний, ни облика, ни возрастали размеров их, исходя из какого бы тони было сравнения, довода, причины или основания, описать невозможно.

— Вот, государь, как невозможно описать ни очертаний, ни облика, ни возраста, ни размеров безобразных богов, исходя из какого бы то ни было сравнения, довода, причины или основания, хотя они и есть, так же точно, государь, невозможно описать ни очертаний, ни облика,ни возраста, ни размеров нирваны, исходя из какого бы то ни было сравнения, довода, причины или основания, хотя она и есть.

— Хорошо, почтенный Нагасена: нирвана — безраздельное счастье, и невозможно описать ни очертаний ее, ни облика, ни возраста, ни размеров, исходя из какого бы то ни было сравнения, довода, причины или основания. Но, может, почтенный, у нирваны есть свойства, общие с чем-то другим? Что-нибудь подходящее для примера, для сравнения?

— Что касается сущности — нет, государь. Но вот кое-какие свойства для примера, для сравнения указать можно.

— Отлично, почтенный Нагасена! Назови же мне скорее хоть свойство нирваны, только бы что-нибудь прояснилось, остуди мою внутреннюю лихорадку, избавь меня от нее освежающим, отрадным дуновением твоих слов.

— С лотосом, государь, есть у нирваны общее свойство, с водою — два свойства, с противоядием — три свойства, с океаном — четыре свойства, с пищей — пять свойств, с пространством — десять свойств, с драгоценным самоцветом — три свойства, с красным сандалом — три свойства, с пенкой на растопленном масле — три свойства, с горной вершиной пять общих свойств есть у нирваны.

— Почтенный Нагасена, ты говоришь, что у нирваны есть общее свойство с лотосом. Каково общее свойство у нирваны с лотосом?

— Как лотос водою не запятнан, государь, так же точно, государь, нирвана ни одним аффектом не запятнана. Таково, государь, свойство, общее у нирваны и лотоса.

— Почтенный Нагасена, ты говоришь, что у нирваны есть два общих свойства с водою. Каковы два этих общих свойства у нирваны с водою?

— Как вода, государь, освежает, остужает лихорадку, точно так же, государь, нирвана освежает, остужает лихорадку аффектов. Это первое свойство, государь, общее у нирваны с водою. Затем, государь, как вода утоляет жажду уставших, снедаемых жаждой, изнывающих от зноя людей, скота и прочих тварей, так же точно, государь, нирвана утоляет жажду иметь, жажду быть, жажду избыть3.53. Это второе свойство, государь, общее у нирваны с водою. Таковы, государь, два общих свойства нирваны и воды.

— Почтенный Нагасена, ты говоришь, что у нирваны есть три общих свойства с противоядием. Каковы три этих общих свойства у нирваны с противоядием?

— Как противоядие, государь, спасительно для терзаемых ядом, так же точно, государь, нирвана спасительна для терзаемых ядом аффектов. Это первое свойство, государь, общее у нирваны с противоядием. Затем, государь, как противоядие кладет конец болезням, так же точно, государь, нирвана кладет конец всем страданиям. Это второе свойство, государь, общее у нирваны с противоядием. Затем, государь, как противоядие — нектар бессмертия, так же точно, государь, и нирвана — нектар бессмертия. Это третье свойство, государь, общее у нирваны с противоядием. Таковы, государь, три свойства, общие у нирваны и противоядия.

— Почтенный Нагасена, ты говоришь, что у нирваны есть четыре общих свойства с океаном. Каковы четыре этих общих свойства у нирваны с океаном?

— Как в океане, государь, не заводится падаль, так же точно, государь, в нирване не заводится падаль аффектов. Это первое свойство, государь, общее у нирваны с океаном. Затем, государь, как океан велик и безбрежен, все вместе потоки наполнить его не могут, так же точно, государь, нирвана велика и безбрежна, все вместе существа наполнить ее не могут. 

Это второе свойство, государь, общее у нирваны с океаном. Затем, государь, как океан есть обитель великих размеров существ, так же точно, государь, нирвана есть обитель великих святых — непятнаемых, сбросивших путы, обретших силу, ставших господами себя великих существ. Это третье свойство, государь, общее у нирваны с океаном. Затем, государь, как океан весь расцвечен цветами бесконечно разнообразного множества волн, так же точно, государь, нирвана вся расцвечена множеством бесконечно разнообразных цветов ведения и свободы. Это четвертое свойство, государь, общее у нирваны с океаном. Таковы, государь, четыре общих свойства у нирваны и океана.

— Почтенный Нагасена, ты говоришь, что у нирваны есть пять общих свойств с пищей. Каковы пять этих общих свойств у нирваны с пищей?

— Как пища всем живым продлевает их век, государь, так же точно, государь, нирвана тем, кто ее осуществил, продлевает их век, храня от пагубы старости и смерти. Это первое свойство, государь, общее у нирваны с пищей. Затем, государь, как от пищи у всех живых прилив телесных сил, так же точно, государь, в нирване у всех тех, кто ее осуществил, прилив сверхобычных сил. Это второе свойство, государь, общее у нирваны с пищей. Затем, государь, как пища создает всем живым их облик, так же точно, государь, нирвана всем тем, кто ее осуществил, создает их полный достоинств облик. 

Это третье свойство, государь, общее у нирваны с пищей. Затем, государь, как вкушение пищи унимает у всех живых муки голода, так же точно, государь, осуществление нирваны унимает у всех муки аффектов. Это четвертое свойство, государь, общее у нирваны с пищей. Затем, государь, как вкушение пищи избавляет всех живых от бессильного изнеможения, так же точно, государь, осуществление нирваны избавляет всех от бессильного изнеможения в страданиях. Это пятое свойство, государь, общее у нирваны с пищей. Таковы, государь, пять свойств, общих у нирваны и пищи.

— Почтенный Нагасена, ты говоришь, что у нирваны есть десять общих свойств с пространством. Каковы десять этих общих свойств у нирваны с пространством?

— Как пространство, государь, не рождается, не стареет, не умирает, не приходит, не возникает, не овладеть им, ворам оно недоступно, безопорно, поднебесным птицам в нем просторно, оно преград не имеет и бесконечно, так же точно, государь, нирвана не рождается, не стареет, не умирает, не приходит, не возникает, не овладеть ею, ворам она недоступна, безопорна, ариям в ней просторно, она преград не имеет и бесконечна. Таковы, государь, десять свойств, общих у нирваны и пространства.

— Почтенный Нагасена, ты говоришь, что у нирваны есть три общих свойства с драгоценным самоцветом. Каковы три этих общих свойства у нирваны с драгоценным самоцветом?

— Как драгоценный самоцвет исполняет желания, государь, так же точно, государь, нирвана исполняет желания. Это первое свойство, государь, общее у нирваны с драгоценным самоцветом. Затем, государь, как драгоценный самоцвет веселит человека, так же точно, государь, нирвана веселит человека. Это второе свойство, государь, общее у нирваны с драгоценным самоцветом. Затем, государь, как драгоценный самоцвет распространяет кругом сияние, так же точно, государь, нирвана распространяет кругом сияние. Это третье свойство, государь, общее у нирваны с драгоценным самоцветом. Таковы, государь, три свойства, общие у нирваны и драгоценного самоцвета.

— Почтенный Нагасена, ты говоришь, что у нирваны есть три общих свойства с красным сандалом. Каковы три этих общих свойства у нирваны с красным сандалом?

— Как красный сандал — большая редкость, государь, так же точно, государь, нирвана — большая редкость. Это первое свойство, государь, общее у нирваны с красным сандалом. Затем, государь, как красный сандал у благих людей в чести, так же точно, государь, нирвана у благих людей в чести. Это второе свойство, государь, общее у нирваны с красным сандалом. Затем, государь, как красный сандал несравненно благоухает, так же точно, государь, нирвана несравненно благоухает. Это третье свойство, государь, общее у нирваны с красным сандалом. Таковы, государь, три свойства, общие у нирваны и красного сандала.

— Дочтенный Нагасена, ты говоришь, что у нирваны есть три общих свойства с пенкой на растопленном масле. Каковы три этих общих свойства у нирваны с пенкой на растопленном масле?

— Как пенка на масле, государь, на вид приятна, так же точно, государь, достоинства нирваны на вид приятны. Это первое свойство, государь, общее у нирваны с пенкой на масле. Затем, государь, как дух, что идет от пенки на масле, обонять приятно, так же точно, государь, добродетельный дух, что идет от нирваны, обонять приятно. Это второе свойство, государь, общее у нирваны с пенкой на масле. Затем, государь, как пенку на масле вкушать приятно, так же точно, государь, нирвану вкушать приятно. Это третье свойство, государь, общее у нирваны с пенкой на масле. Таковы, государь, три свойства, общие у нирваны и пенки на растопленном масле.

— Почтенный Нагасена, ты говоришь, что у нирваны есть пять общих свойств с горной вершиной. Каковы пять этих общих свойств у нирваны с горной вершиной?

— Как горная вершина, государь, вознесена высоко, так же точно, государь, нирвана вознесена высоко. Это первое свойство, государь, общее у нирваны с горной вершиной. Затем, государь, как горная вершина недвижима, так же точно, государь, нирвана недвижима. Это второе свойство, государь, общее у нирваны с горной вершиной. Затем, государь, как до горной вершины трудно добраться, так же точно, государь, до нирваны всем, кто имеет аффекты, трудно добраться. 

Это третье свойство, государь, общее у нирваны с горной вершиной. Затем, государь, как на горной вершине никакие семена не прорастают, так же точно, государь, на почве нирваны никакие аффекты не прорастают. Это четвертое свойство, государь, общее у нирваны с горной вершиной. Затем, государь, как горная вершина далека от гнева и пристрастия, так же точно, государь, нирвана далека от гнева и пристрастия. Это пятое свойство, государь, общее у нирваны и горной вершины.

— Отлично, почтенный Нагасена. Да, это так, я с этим согласен.

Вопрос 11 (81)

— Почтенный Нагасена, вы утверждаете, что нирвана — ни прошлая, ни будущая, ни нынешняя, ни ставшая, ни не ставшая, ни породимая. Допустим, почтенный Нагасена, что некто истинно-делающий осуществляет нирвану. Осуществляет ли он ее как уже ставшую или же порождает ее и тем самым осуществляет?

— Когда некто истинно-делающий осуществляет нирвану, государь, он ни осуществляет ее как уже ставшую, ни порождает ее и тем самым осуществляет. Но есть, государь, основа нирваны, ее-то и осуществляет истинно-делающий.

— Не темни, почтенный Нагасена, отвечая на этот вопрос. Ответь на него ясно и понятно, с охотой и воодушевлением высыпи здесь все передо мной, что ты изучил. Ведь люди на этом запутываются, повергаются в недоумение и впадают в сомнения. Вскрой этот нарыв, извлеки занозу.

— Есть, государь, основа нирваны — покойная, счастливая, возвышенная. Следуя наставлениям Победителя, истинно-делающий ощупывает своей мудростью слагаемые и осуществляет ее. Скажем, государь, как подмастерье следует наставлениям мастера и осваивает своею мудростью науку, вот точно так же, государь, следуя наставлениям Победителя, истинно-делающий осуществляет нирвану своею мудростью. Как же следует мыслить себе нирвану? Ее следует мыслить себе свободной от бед и напастей, безопасной, надежной, спокойной, счастливой, приятной, возвышенной, чистой и прохладной. 

Представь, государь, что человек горел в жарком, палящем огне, в целой поленнице дров. Напрягшись, он вырвался оттуда, добрался до места, где нет огня, и счастлив тем безмерно. Вот точно так же, государь, истинно-делающий осуществляет своим подлинным вниманием нирвану, удаленную от жгучего пламени тройного огня. Здесь, государь, огню следует уподоблять тройной огонь, человеку, попавшему в огонь, уподоблять истинно-делающего, месту, где нет огня, уподоблять нирвану. 

Или, представь, государь, что человек очутился посреди кучи трупов змей, петухов и людей3.54, в груде туловищ, хвостов и кусков падали и завален в непроходимом завале из трупов. Напрягшись, он вырвался оттуда, добрался до места, где нет трупов, и счастлив тем безмерно. Вот точно так же, государь, истинно-делающий осуществляет своим подлинным вниманием нирвану, удаленную от падали аффектов. Здесь, государь, трупам следует уподоблять пять чувственных услад, человеку, заваленному трупами, уподоблять истинно-делающего, месту, где нет трупов, уподоблять нирвану. 

Или представь, государь, что человек находился в опасности, дрожал, трепетал и мысли его были в смятении и беспорядке. Напрягшись, он вырвался из опасного места, добрался до прочного, надежного, твердого, безопасного пристанища и счастлив тем безмерно. Вот точно так же, государь, истинно-делающий осуществляет своим подлинным вниманием нирвану, удаленную от опасностей и страхов. Здесь, государь, опасности следует уподоблять вновь и вновь возникающую опасность рождения, болезни, старости и смерти, человеку, попавшему в опасность, уподоблять истинно-делающего, безопасному пристанищу уподоблять нирвану. Или представь, государь, что человек поскользнулся на грязном, склизком, илистом, тинистом месте. Напрягшись, он отчистился от болотной грязи и тины, выбрался на чистое и сухое место и счастлив тем безмерно. 

Вот точно так же, государь, истинно-делающий осуществляет своим подлинным вниманием нирвану, удаленную от тины и грязи аффектов. Здесь, государь, тине следует уподоблять прибыль, славу и почести, человеку, упавшему в тину, уподоблять истинно-делающего, чистому и сухому месту уподоблять нирвану.

Итак, как же осуществляет нирвану истинно-делающий? Всякий истинно-делающий, государь, ощупывает своей мудростью кружение слагаемых дхарм. Ощупывая кружение слагаемых, он видит в нем рождение, видит старость, видит болезнь, видит смерть и не видит там ничего счастливого и отрадного, за что можно было бы ухватиться,— ни с начала, ни с середины, ни с конца. 

Скажем, государь, как на добела раскаленном, пылающем, пышущем жаром железном шаре человек не видит ни с одного конца, ни с середины, ни с другого конца, ни единого места, за которое можно было бы ухватиться, вот точно так же, государь, тот, кто ощупывает кружение слагаемых, видит в нем рождение, видит старость, видит болезнь, видит смерть и не видит там ничего счастливого и отрадного — ни с начала, ни с середины, ни с конца. Не видя, за что можно было бы ухватиться, сознание его впадает в томление, во всем теле у него начинает печь, и он, чувствуя себя обнаженным, незащищенным и беззащитным, проникается отвращением ко всякому становлению. 

Представь, государь, что человек попадает в жарко пылающий огромный костер и там, чувствуя себя обнаженным, незащищенным и беззащитным, проникается отвращением к огню. Вот точно так же, государь, не видя, за что можно было бы ухватиться, сознание человека впадает в томление, во всем теле у него начинает печь, и он, чувствуя себя обнаженным, незащищенным и беззащитным, проникается отвращением ко всякому становлению. И у него, увидевшего всю опасность кружения, появляется мысль: «От этого кружения лишь зной и палящее пекло, много в нем скорби и много тягости. 

О, если бы нашлось некружение! Это покойно и возвышенно, это — успокоение всех слагаемых, снятие всех наслоений, прекращение жажды, бесстрастие, пресечение, нирвана». И вот мысль его к некружению устремляется, влечется, радуется и ликует: «Найдено, кажется, избавление!» Представь, государь, что попавший на чужбину и заблудившийся человек вышел на правильную дорогу и по ней устремляется, влечется, радуется и ликует: «Вышел я, кажется, на правильную дорогу!» Вот точно так же, государь, у того, кто увидел всю опасность кружения, мысль к некружению устремляется, влечется, радуется и ликует: «Найдено, кажется, избавление!» 

И он на стезе, ведущей к некружению, упражняется, ищет, осваивается и ее умножает, ради этого утверждается у него памятование, ради этого утверждается усилие, ради этого утверждается радость, и так его непрестанно внимательная мысль преодолевает кружение и вступает в некружение. Когда истинно-делающий достиг некружения, государь, то говорят, что он осуществил нирвану.

— Отлично, почтенный Нагасена. Да, это так, я с этим согласен.

Вопрос 12(82)

— Почтенный Нагасена, есть ли такое место — будь то на востоке, будь то на юге, будь то на западе, будь то на севере, будь то наверху, внизу, сбоку,— где находится нирвана?

— Нет, государь, нет такого места ни на востоке, ни на юге, ни на западе, ни на севере, ни наверху, ни внизу, ни сбоку, где бы находилась нирвана.

— Если, почтенный Нагасена, нет места, где расположена нирвана, то и нирваны нет, а если кто-то осуществил нирвану, то это у него не осуществление, а ложь. Я дам обоснование. В самом деле, почтенный Нагасена, на земле есть поле, откуда берется зерно, есть цветок, откуда берется запах, есть куст, откуда берется цветок, есть дерево, откуда берутся плоды, есть копи, откуда берутся драгоценные камни. Так что, если какому-то человеку что-то понадобилось, он идет в соответствующее место и берет то, что нужно. Вот точно так же, почтенный Нагасена, если нирвана есть, то следует потребовать, чтобы было место, откуда она берется. А раз, почтенный Нагасена, нет места, откуда берется нирвана, то я утверждаю, что нирваны нет, а если кто-то осуществил нирвану, то это у него не осу-ществление, а ложь.

— Места, где расположена нирвана, действительно нет, государь, но нирвана есть. Пользуясь подлинным вниманием, истинно-делающий осуществляет нирвану. Скажем, государь, огонь ведь существует, но места, откуда он берется, нет. Тот, кто трет две чурки одну о другую, тот и получает огонь. Вот точно так же, государь, нирвана есть, но места, откуда она берется, нет. 

Осуществляет нирвану истинно-делающий, пользуясь подлинным вниманием. Или, скажем, государь, существует семь сокровищ миродержца: драгоценное колесо, драгоценный слон, драгоценный скакун, драгоценный самоцвет, драгоценная женщина, драгоценный хозяин, драгоценный советник, но места, откуда бы брались эти сокровища, нет. Они к истинно-делающему кшатрию являются сами собою, силою его делания. Вот точно так же, государь, нирвана есть, но места, откуда она берется, нет. Осуществляет нирвану истинно-делающий, пользуясь подлинным вниманием.

— Хорошо, почтенный Нагасена, пусть нет места, откуда берется нирвана. А есть ли такое место, находясь в котором истинно-делающий осуществляет нирвану?

— Да, государь, есть такое место, находясь в котором истинно-делающий осуществляет нирвану.

— Каково же это место, почтенный, находясь в котором истинно-делающий осуществляет нирвану?

— Нравственность, государь,— вот это место. Стоя на почве нравственности и пользуясь подлинным вниманием, истинно-делающий осуществляет нирвану, где бы он ни находился: у греков ли, у шаков ли, в Китае, в Вилате, в Александрии ли, в Никумбе, в Каши ли, в Кошале, в Кашмире ли, в Гандхаре3.55, на вершине ли горы, в мире ли Брахмы — все равно. 

Скажем, государь, зрячий человек всюду увидит пространство, где бы он ни находился: у греков ли, у шаков ли, в Китае, в Вилате, в Александрии, в Никумбе, в Каши ли, в Кошале, в Кашмире ли, в Гандхаре, на вершине ли горы, в мире ли Брахмы — все равно. Вот точно так же, государь, стоя на почве нравственности и пользуясь подлинным вниманием, истинно-делающий осуществляет нирвану, где бы он ни находился: у греков ли, у шаков ли, в Китае, в Вилате, в Александрии ли, в Никумбе, в Каши ли, в Кошале, в Кашмире ли, в Гандхаре, на вершине ли горы, в мире ли Брахмы — все равно. Или, скажем, государь, где бы ни находился человек: у греков ли, у шаков ли, в Китае, в Вилате, в Александрии ли, в Никумбе, в Каши ли, в Кошале, в Кашмире ли, в Гандхаре, на вершине ли горы, в мире ли Брахмы — для него все равно найдется восточное направление. Вот точно так же, государь, стоя на почве нравственности и пользуясь подлинным вниманием, истинно-делающий осуществляет нирвану, где бы он ни находился: у греков ли, у шаков ли, в Китае, в Вилате, в Александрии ли, в Никумбе, в Каши ли, в Кошале, в Кашмире ли, в Гандхаре, на вершине ли горы, в мире ли Брахмы — все равно.

— Отлично, почтенный Нагасена. Ты объяснил, какова нирвана, объяснил, каково осуществление нирваны, указал преимущества нравственности, пояснил правильное делание, воздвиг знамя Учения, отверз око Учения. Не останется тщетным усилие истинно-делающих. Да, это так, о лучший из лучших наставников! Я с этим согласен.

Восьмая глава закончена.


 

Комментарии

3.1 Ссылка на сюжет «Джатаки о царе Вессантаре», последней и одной из самых известных в палийском собрании. Родившись сыном шибийского царя, бодхисаттва Вессантара с первых мгновений жизни проявлял беспримерную щедрость. По просьбе брахманов соседней страны, погибавшей от засухи, он отдал им своего приносящего счастье белого слона. Возмущенные этим, жители шибийского царства потребовали от царя, отца Вессантары, чтобы он изгнал сына за пределы царства. Царь вынужден был уступить. Вессантара с женою и двумя детьми поселился в лесу, где он однажды по просьбе брахмана отдал ему в рабство своих детей.

3.2 Дар устроением разнузданного празднества — samajjadanam. Имеются в виду оргиастические обряды (естественно, небуддийские). Дар означает здесь предоставление для таких празднеств еды и пр. Почему не следует давать в дар быка, неясно. Куры (точнее, петухи) и свиньи символизируют основные аффекты страсти и заблуждения. Но могут иметься в виду и бойцовые петухи, используемые для развлечения. Не упомянуты змеи, символизирующие аффект враждебности,— вероятно, потому, что принесение в дар Змеи — вещь слишком необычная, чтобы нуждаться в запретах.

3.3 В «Законах Ману» (XI.62) продажа детей и жены названа в числе меньших грехов, но, как известно, в чрезвычайных обстоятельствах допускаются некоторые нарушения обычных норм.

3.4 Телом царя Вессантары, государь, многие могли воспользоваться.— Рассмотрение своего тела как открытого, доступного означает в тхераваде понимание того, что оно не застраховано от нападений, от насекомых, что после смерти его съедят черви и пр.; в махаяне же это есть готовность пожертвовать своим телом ради чужого блага. Здесь имеется в виду последнее.

3.5 Чарьяпитака 1.9.53.

3.6 Дед оставался шивийским царем и, по джатаке, действительно выкупил потом детей.

3.7 Пост — Uposatho; см. кн. III, гл. 6, примеч. 37. Такая кличка слона символизирует благочестие его владельца, царя-миродержца.

3.8 Железное дерево (nagakesara) — Mesua roxburghii.

3.9 Немалейшая — Akanistham. В буддийской космографии высочайшая из областей сферы образа.

3.10 Нишка (пали nikkham) — надеваемое на шею или на грудь золотое украшение, а также название золотых монет различного достоинства.

3.11 «Джатака о царе Вессантаре» (№ 547), строфа 671.

3.12 Джатака о Вессантаре представляет собой один из немногих в древнеиндийской литературе подлинно трагических сюжетов, ибо рисует столкновение двух великих жизненных ценностей. Эстетика трагического в дальнейшем в Индии не развилась, и Нагасена инстинктивно старается смягчить остроту конфликта, утверждая, что бодхисаттва знал заранее о благополучном исходе дела. 

Для европейского читателя это не может не выглядеть отсутствием художественного вкуса. Из-за этого эстетически неверного хода несколько проигрывает и нравственная сторона объяснения, хотя здесь Нагасена, несомненно, прав: следует в принципе считать нравственно возможным причинение другому страдания ради достижения сверхличных целей. 

Противоположная точка зрения логически приводит к полному бездействию, которое, как легко видеть, оборачивается большими бедами и страданиями. Заметим, что мнение Нагасены вовсе не оказалось, как и выше (см. вопрос 20), на стороне пассивного «невреждения», которое нередко приписывается буддизму современным культурным сознанием европейца.

3.13 Отличие в роде. Бодхисаттва в последней жизни может родиться в брахманском или в кшатрийском роду. Под временем имеется в виду, вероятно, эпоха существования мира, в зависимости от которой меняются и обычная продолжительность жизни людей, и высота человеческого тела (мера).

3.14 Имеется в виду человеческий облик, так как просветления достигают только люди.

3.15 Ни нравственностью... ни восемнадцатью дхармами просветленных.— Нравственность, сосредоточение, мудрость, свобода, знание-вuдение свободы составляют так называемые «пять чистых скандх». В совокупности это органическая система освоенного индивидом буддийского учения. Они соотносятся с пятью обычными скандхами (т. е. с образным, ощущением и т. д.), как бы замещая их в совершенном человеке. Прочие упомянутые в перечне дхармы относятся к теории Будды. Толкование их весьма сложно.

3.16 Согласно легенде, когда бодхисаттва вернулся в свой дворец после прогулки по парку, во время которой произошла последняя из «четырех встреч» (т. е. встреча с монахом-отшельником, окончательно побудившая царевича уйти из дому), его пытались развлечь пением, музыкой и танцами. Смотреть и слушать ему не хотелось, и он уснул. Уснули и танцовщицы и музыкантши. 

Внезапно проснувшись, бодхисаттва был неприятно поражен далеко не изящным видом, в каком предстали перед ним спящие женщины: у этой задралась одежда, та громко храпит, у другой изо рта тянется струйка слюны и т. Д. Царевич ощутил эфемерность красоты и удовольствий и еще больше укрепился в своей решимости уйти (по введению к джатакам).

3.17 Озеро Приснохладное — Anavatapta. Согласно традиционной космографии буддизма, из этого озера берут начало Ганга и другие великие реки, текущие из него в четырех направлениях.

3.18 Жерло Бездны — Patalamukham. Бездна — населенная нагами область ниже земли людей и выше адов.

3.19 Пять утех — утехи пяти чувств. См., например, ниже, в вопросе 79.

3.20 Уже цитировалось выше. Из сутры «Арийское искание» (М 26).

3.21 Перечисленные психологические понятия толкуются в текстах следующим образом. Злоба (возможно, злопамятство) (upanaho) — сделавшийся устойчивым гнев. Пренебрежение к другим (mraksa) — сокрытие чужих достоинств и нежелание их признавать. Ревнивое соперничество (pradasa) — стремление ни в чем не допустить превосходства других над собой. 

Самоподача (maуa) — сокрытие своих недостатков. Плутовство (sathya) — криводушие, связанное с желанием скрыть свои пороки. Заносчивость (sarambha) — грубо-высокомерное обхождение. Гордость (mana) — соответствующее действительности понимание: «Я равен мне подобным и выше тех, кто мне уступает» — и связанная с этим радостная оглядка на себя. 

Самомнение (atimana) — преувеличенное, не соответствующее действительности мнение о себе, сопровождаемое радостной оглядкой на себя. Тщеславие (mada) — привязанность к богатству, успеху и пр. и кичение ими. Беспечность (pramada) — беззаботное пренебрежение необходимостью развивать в себе хорошее и устранять дурное. Обольщение (nandi)—радостное стремление к удовольствиям.

3.22 Упоминание о том, что отец бодхисаттвы сам пахал на поле, плохо согласуется с позднейшей легендой о царском происхождении бодхисаттвы и больше отвечает исторической реальности.

3.23 Приведена стереотипная формула первой стадии созерцания, многократно встречающаяся в канонических текстах. Ответ Нагасены должен удовлетворить царя, поскольку именно стадии созерцания являются выражением «истинного сосредоточения», т. е. составной частью арийской стези. Таким образом, Нагасена утверждает, что арийская стезя, по меньшей мере отчасти, была известна бодхисаттве еще во младенчестве.

3.24 См. кн; III, гл. 4, примеч. 22.

3.25 Уже упоминались в вопросе 4.

3.26 Восемь каршапан — ничтожная сумма.

3.27 Это свидетельство крайней бедности. Обычно вчерашняя пища не использовалась.

3.28 Собственно, это не имя, а данное по этому случаю прозвище: «Обладатель одной лишь одежды».

3.29 Число «восемь» считалось счастливым. Восемь в квадрате — еще более счастливое число. Дар восьмью предметами особенно почетен. Восьмикратно-восьмерной дар —принесение в дар восьми слонов, восьми коней, восьми рабов и пр.

3.30 Речь идет о битве основателя династии Маурьев Чандрагупты Маурьи с полководцем предшествовавшей династии Нандов.

3.31 Текст подлинника краток и непонятен: ekasmim kira sisakalande paripunne ekam kavandharupam utthahati. Конъектуры сделаны, следуя цейлонскому переводчику Хинатикумбуре. «Великое заклание голов» он объясняет как убийство десяти тысяч слонов, ста тысяч всадников, пяти тысяч колесничих воинов и миллиарда (!) пехотинцев (The Questions of King Milinda. Vol. 2, c. 147).

3.32 «Белые метелки» — kumudabhandika, неотождествляемый злак.

3.33 Её уже через месяц жнут и складывают в амбар — masaluna antogehagata hoti. Слово masaluna более нигде не встречается. Можно предположить здесь ошибку и читать masaluna=masa «месяц» + luna «сжатая», что и сделано в переводе.

3.34 Блевотоеды, гладо-жаждущие и неутолимо-жаждущие (vantasika, khuppipasino, nijjhamatanhika) — разновидности претов (терзаемых неутолимыми желаниями духов). У первых, когда они пытаются поесть, обычная пища превращается в блевотину. Другие обладают громадным телом и крошечной глоткой, через которую не может пройти еда.

3.35 Живущие чужим доброхотством — paradattupajivino. Голод и жажду этих претов облегчают принесенные им жертвы, употребить же обычную пищу они не в состоянии.

3.36 Убийца хочет ухудшить участь предков, передав им свой грех.

3.37 Словом «раздавать» переведен палийский глагол avajjati, для которого такое значение необычно и связано контекстом. Этот глагол, собственно, означает «направлять внимание на что-то, думать о чем-то», а в данной связи — «мысленно отказываться от плодов свершенного блага в пользу других». Представление о возможности поделиться заслугами могло бы привести в конечном счете к доктрине, напоминающей католическую, но этого не произошло.

3.38 Знамение — nimittam — букв, «примета». В значении «знамение» чаще используется сложное слово pubbanimittam.

3.39 Словом «сознание», переведен в этом вопросе термин cittam, всюду переводимый как «мысль». Такой перевод сделал бы текст этого вопроса непонятным.

3.40 Перечислены главные причины телесных болезней.

3.41 Названы известные еще из Канона «восемь мирских дхарм», которыми описывается обычная человеческая жизнь, помимо стремления к знанию и совершенству.

3.42 Бессознательное — bhavangam. Состояние психики, не взаимодействующей с внешними и внутренними импульсами. Термин принадлежит только южному буддизму.

3.43 Логическое торможение — nirodho, называемое иначе «торможение ощущения и распознавания», психофизиологический предел сосредоточения.

3.44 Уместная смерть — samayikam maranam, что также значит и «обусловленная». Для контекста равно важны оба оттенка. В отличие от неё «смерть в свой срок» (kale maranam) означает лишь смерть от старости.

3.45 К числу шести сверхзнаний (сверхчеловеческих умений, но связанных с информацией, а потому знаний), обретаемых, как считалось, специальной йогической тренировкой, относились чтение чужих мыслей, хождение сквозь стены, знание чужого и своего прошлого и будущего, своих прошлых жизней и т. п. Таким образом, в перечень шести сверхзнаний включаются в основном именно чудеса, и ожидать посмертных чудес от мавзолея святого, обладавшего ими, очень естественно.

3.46 Как видно, миряне-буддисты придерживались в своей массе примерно таких же воззрений на святость, что и средневековые западноевропейские христиане (см.: Гуревич А. Я. Проблемы средневековой народной культуры. М., 1981, гл. 2): святой есть прежде всего чудотворец. Однако, поскольку понятие нирваны делает представление о посмертных чудесах слишком вздорным, то Нагасена вынужден лавировать: он изобретает оговорки и дистинкции, а в заключение еще и напоминает деликатно, что святость и чудотворство — вещи разные.

3.47 Перечислены совершители «пяти тотчас воздаваемых деяний»; ср. кн. II, гл. 1, примеч.7.

3.48 Имеется в виду не прошедший должным образом обрядов постижения и посвящения, но выдающий себя за монаха.

3.49 Имеются в виду проступки раздела sanghadisesa, которые разбираются всею местной общиной монахов и влекут за собой временное исключение из общины.

3.50 Гусеница — salakakimi. Точное значение слова неизвестно.

3.51 Сутра «Магандия» (М 75). Сущеубийца — в сутре bhunahu, этимологически «убийца плода во чреве матери», т. е. тот, кто вызывает выкидыш, но в ВМ это редкое слово уже не понято и заменено на bhutahacco = bhuta «сущее, существо»+ hacco — «убийца». В сутре собеседник Будды Магандия имел в виду, что Будда в зародыше искореняет веру в самость, т. е. не порицал Будду и был прав.

3.52 «Безoбразные» боги (arupakayika deva) — не имеющие «груды образного» (rupakkhandho) имматериальные существа, состоящие из одной мысли и подобные высшим ангельским чинам в небесной иерархии псевдо-Дионисия Ареопагита.

3.53 Жажда избыть — vibhavatanha. Филологически предпочтителен перевод «жажда мочь», но комментаторы толкуют это выражение как «жажду быть в мире безобразного», а также и как «жажду обрести нирвану». Слово «избыть» объединяет в себе оттенки «мочь» и «перестать переживать», ср. «избыть горе» = «смочь перестать горевать».

3.54 Эти трупы символизируют три основных аффекта: змеи — вражду, ненависть; петухи — страсть; люди — заблуждение (здесь вместо более обычных свиней).

3.55 Шаки — иранские племена на северо-западных границах Индии. Греки — греческие колонисты, обосновавшиеся на территориях современных Средней Азии и Афганистана после завоеваний Александра Македонского. Вилата (Vilata) неизвестна, Т. В. Рис-Дэвидс переводит «Tartary». Александрия может быть одной из тех, что были основаны Александром в прилегающих к Индии областях (современные города Газни, Кандахар, Ходжент и пр.). Возможно, однако, что это Александрия египетская, морские торговые связи с которой в ту пору существовали. Никумба неизвестна. Каши — область вокруг Бенареса. Кошала — область в среднем течении Ганга со столицей в Вайшали. Гандхара — междуречье Кабула и Инда.





Ошибка в тексте? Выделите ее мышкой нажмите клавиши 'Ctrl'+'Enter'